На кафельном полу туалета, привалившись боком к обрызганному кровью унитазу, лежала Жанна. На её шее алела небольшая, но, видимо, глубокая рана, нанесённая, как и Хлопенкову с Оксаной, длинным острым предметом. Убийство произошло только что, поскольку из раны ещё сочилась кровь.

Полковник оглядел помещение туалета.

— Тут темно, принесите свечу.

Гнутый протянул ему фонарь. Анатолий Михайлович посветил на труп, на унитаз, на связки каких-то бумаг, сваленных в углу, на тряпки и высокую тумбочку, стоявшую позади унитаза.

— Ты его видела? — допрашивал между тем Савик дрожащую девушку. — Куда он побежал?

— Я никого не видела, — говорила она срывающимся голосом. — Я была на кухне и чистила картошку, а Жанна сначала тоже была на кухне, а потом ушла в туалет. Я смотрю, что-то её давно нет, позвала её, а она не отзывается. Я забеспокоилась, заглянула в туалет, а там она лежит…

— Ты слышала какие-нибудь подозрительные звуки? — спросил Анатолий Михайлович. — Может, она кричала?

— Если бы кричала, то и мы бы услышали, — сказал Гнутый.

Кристина отрицательно покачала головой.

— Не кричала… Только, правда, мне послышалась какая-то возня в туалете, но я, вообще-то, не обратила внимание…

Полковник осветил фонариком вытяжное отверстие в стене.

— Решётка на вытяжке была снята? — спросил он.

— Какая решётка? — не поняла девушка.

— Вот эта, — полковник посветил на ржавую решётку, брошенную на стопку старых бумаг.

Кристина, превозмогая оторопь, заглянула в туалет.

— Не помню…

— Да была решетка на отверстии, была, — вмешался Гнутый. — Я точно помню. А сейчас она чего-то соскочила оттуда.

— Как она могла соскочить? — Полковник задумался.

В коридоре, ведущем к туалету, появился сгоравший от любопытства Рябой, который привёл с собой, не желая оставлять их одних, Андрея и Нефёдова. Вся эта троица остановилась посреди коридора. Рябой вытягивал шею, стараясь из-за спин Гнутого и Савика разглядеть труп.

Савик всмотрелся в вытяжное отверстие.

— Через эту нору попасть сюда невозможно, — определил он. — В неё может заползти разве что трехлетний ребенок, и то с трудом.

Полковник, стараясь не испачкаться об окровавленное тело, встал ногами на унитаз, а с него перебрался на тумбочку. Он всё же задел Жанну. Она отвалилась от унитаза и с глухим стуком растянулась на полу, откинув руку. Все невольно отступили на шаг.

Голова Анатолия Михайловича оказалась вровень с вытяжным отверстием. Несколько минут он светил в него фонариком, вглядываясь в запылённую глубину.

— Мокрушник прошёл по коридору под самым нашим носом, — сказал Савик. — Он вошёл в туалет и замочил бабу так, что она и не пикнула. Только зачем, спрашивается?

— Затем, зачем он убил Хлопенкова и Оксану, — ответил Анатолий Михайлович, спускаясь с унитаза и выходя в коридор.

От этих слов как будто холодным ветром повеяло на людей, столпившихся у туалета. Все замолчали.