В сумеречной гостиной всё оставалось по прежнему. На столе догорали свечи, скатерть была наполовину сдёрнута, на полу валялись осколки разбитой посуды и лежала бесчувственная Оксана.

— Баба так и не проснулась, — пробегая мимо неё, сказал Рябой.

— Хрен с ней, — отозвался Савик. — В Москву сейчас не поедем, на дороге может обшмонать патруль… Дёргаем в Ногинск…

— Погоди, шеф, — Гнутый остановился. — Что там такое? — И он показал на надпись на стене, рядом с камином. — Кажись, раньше этого не было.

На стене куском угля, вынутым из камина, крупными кривыми буквами было написано: «Осторожно мины! Из дома не выходить!» И здесь же, пониже, были нарисованы череп и скрещенные кости.

— Точно, не было, — подтвердил Рябой. — Только щас кто-то написал.

— Из подвала вроде бы никто не выходил, — задумался Гнутый. — Чувихи наверху заперты…

Савика до того поразила зловещая надпись, что он опустил чемодан.

Несколько секунд в гостиной висело молчание. В души бандитов закрался страх. У всех троих появилось ощущение, будто чьи-то недобрые глаза наблюдают за ними из тёмных углов.

— Может, это тот мужик, который в шкафу? — сказал Рябой почему-то шёпотом.

— Охренел? — возразил Гнутый. — Он же связанный!

— Тогда — старуха.

— Точно, старуха! — оживился Савик. — Больше некому. Сбегай, проверь.

Гнутый помчался в комнату хозяйки и через минуту вернулся.

— Там она, — доложил он. — Спит.

— А может, Оксанка? — предположил Рябой. — Только притворяется, что спит… — Он подошёл к ней и пнул ногой. — Вставай, бикса драная! Колись, ты тут рисуешь на стенах?

Но Оксана только издала стон и продолжала спать. Рябой пнул её ещё раз.

— Вряд ли это она, — Гнутый прошёлся по гостиной, заглянул под лестницу. — На хрена бабе малявы писать про мины? Ей такое и в голову не придёт.

Савик тряхнул головой, сбрасывая с себя мимолётное оцепенение, и схватил чемодан.

— Всё херня. Идиотские штучки…

Он недоговорил. Откуда-то из леса, со стороны дороги, донёсся глухой звук взрыва.

Это был именно взрыв. Такой грохот невозможно было спутать ни с чем другим.

Бандиты замерли, насторожившись.

— Слышали? — прошептал Рябой.

— Взорвалось что-то, — Гнутый взглянул на главаря. — Похоже, граната. Или мина…

Все трое подбежали к окну и вгляделись в ночную темень. Дождь перестал, но небо было по-прежнему обложено тучами. Стволы ближайших деревьев едва проступали сквозь мрак, а лес за ними тонул в совершенно непроглядной тьме.

— Грохнуло оттуда, где дорога, — прошептал Гнутый. — Может, правда, мины?

— Херня. Кто-то липу мастырит… — Савик перевёл дыхание, вытер рукой вспотевший лоб. — На испуг хочет взять…

— Точно, на испуг, — согласился Гнутый. — Если б, правда, здесь кто-то был такой крутой, то он бы нас всех давно перешмалял.

— Ладно, дёрнули, — Савик подхватил чемодан. — Только смотреть в оба!

Озираясь, сжимая в руках пистолеты, бандиты миновали прихожую и вышли на крыльцо. Сад встретил их вкрадчивым шелестом листвы и стуком капель, падающих с деревьев. В воздухе висела морось.

Идя по размокшей дорожке, Савик вглядывался в машины.

— С большим джипом лучше не связываться, — сказал он. — На нём нас точно тормознёт патруль. Поедем на своей тачке…

«Вольво» стоял на самой окраине леса, где начиналась дорога. Подходя к нему, братки невольно замедлили шаг.

Первым у машины оказался Рябой.

— Братва! — сдавленно воскликнул он. — Гляньте сюда!

На дверце машины висела связка небольших брусков в прозрачном пакете.

— Взрывчатка, — прошептал Гнутый. — Тротиловые шашки, гадом буду…

Несколько секунд все безмолвно смотрели на пакет. Савик почувствовал, как у него, помимо его воли, заклацали челюсти.

— Точно, тротиловые, — прохрипел он. — Откуда они тут?

Дрожащими руками он достал фонарик и посветил на пакет. От пакета к замкам на дверцах тянулась проволочка.

— Это растяжка, — прошептал Гнутый. — Смотрите, вот тут взрыватель… Машину трогать нельзя, а то рванёт так, что костей не соберёшь.

— А может, лажа? — не верил главарь. — Может, кто-то на понты берёт?

Но Гнутый, качая головой, отступил от машины.

— Савик, мы, кажись, попали, — проговорил он тихо. И прибавил ещё тише, после молчания: — Кто-то разнюхал про бабки…

— Но кто? — так же тихо спросил Савик. — Все же были в подвале. Ни одна тварь оттуда не выходила, пока мы копали.

— Значит, кто-то ещё знал про бабки, кого в подвале не было, — сказал Гнутый.

К ним приблизился Рябой.

— Гнутый дело говорит, в тачку лучше не соваться, — прошептал он, оглядываясь. — Придётся на джипе дёргать.

— Ты уверен? — Гнутый в сомнении покачал головой.

Савик с чемоданом зашагал к дому.

— Сейчас посмотрим, — цедил он сквозь зубы, как будто хотел кому-то что-то доказать. — А вот мы сейчас посмотрим…

Бандиты подошли к джипам. Ближе к ним серела в ночном свете «Нива». Савик посветил фонариком на её дверцы. И к ним были привязаны на проволоке тротиловые шашки!

— Это на самом деле мина или кто-то шутки шуткует? — главаря стала разбирать злость.

— А ты попробуй, сними эту херню, — невесело усмехнулся Гнутый. — Только сперва я отбегу подальше.

Тротиловые шашки висели и на дверцах «Рэйндж-Ровера». Савик поставил чемодан на землю, перевёл дыхание.

— Кто-то знает о бабках, это факт, но откуда у этой гниды взрывчатка? — пробормотал он.

Гнутый думал недолго.

— Я полагаю, надо спросить у мента.

— Точно! — встрепенулся Рябой. — Подозрительный он какой-то. Всё время права качает.

— Скорее всего, он приехал не один, а с сообщником, — продолжал рассуждать Гнутый. — С сообщником, про которого мы ничего не знаем, и который знает про бабки! И теперь этот сообщник шкодит нам тут!

— С какой, интересно, целью? — угрюмо буркнул Савик. — Ему проще нас перестрелять и взять деньги. Он мог бы уже это сделать, когда мы шли по лесу.

— Может, сообщник не хочет мокрухи? — предположил Рябой.

— Или у него нет пушки, — глубокомысленно изрёк Гнутый.

Савик решительно поднял чемодан.

— Идём в подвал. Потолкуем с ментом круто. У меня он быстро расколется!

Они вернулись в дом и вывели блюстителя порядка из подвала.

Допрос устроили в гостиной. Рябой приставил к его голове пистолет, Савик задавал вопросы.

— Где твой дружбан? Тот, с которым ты сюда приехал?

— У меня тут только один друг, если его можно так назвать, — пробормотал перепуганный и сбитый с толку Анатолий Михайлович. — Я имею в виду Андрея. А больше никого.

— Никого? — рычал Савик.

— Никого, уверяю вас.

— Кто ещё, кроме Андрея?

— Я приехал сюда один, клянусь.

— А сколько народу приехало в чёрном джипе? — спросил Гнутый.

— Откуда мне знать? По-моему, только двое — Хлопенков и эта женщина…

— Где твой сообщник взял взрывчатку?

— Какую взрывчатку? Какой сообщник? Ничего не понимаю…

По знаку Савика Рябой нанёс полковнику меткий удар по почке. Тот мешком свалился на пол и несколько минут корчился в болезненных судорогах.

— Кто был с тобой? — шипел Савик ему в ухо. — Колись, а то щас сквозняк в голову впустим!

— Мне не в чем колоться, клянусь… — На губах полковника выступила розовая пена.

Савик в сердцах пнул его ногой в живот. Полковник, всхлипнув, перевалился на спину и замер с раскрытым ртом.

Гнутый минуты две держал его за запястье, сосредоточенно хмурясь. Сообщники молча смотрели на него.

— Живой ещё, — сделал вывод бандит. — Пульс есть, оклемается.

— А может, мент правда не при делах? — Рябой почесал в затылке.

Савик прошёлся по гостиной.

— Надо же, какая невезуха. Уже всё, закончили, взяли бабки, намылились бежать, а тут какая-то гнида с растяжками…

— Шеф, я вот всё думаю про этот взрыв в лесу, — сказал Гнутый. — Что там могло взорваться?

— А правда, что? — озадачился и Рябой.

Гнутый поднял указательный палец, давая понять, что хочет сказать что-то очень важное.

— Взорвался тот гнида, который все эти мины подкладывает! — проговорил он с придыханием и обвёл приятелей глазами. — Он взорвался, гадом буду! Что-нибудь не то сделал в темноте, не так за проволоку дёрнул, и всё, абзац! Самого размазало!

— А что, Гнутый дело говорит, — Рябой повернулся к главарю. — Коли так, то, может, есть смысл пешком через лес дёрнуть? Если осторожно идти, смотреть под ноги, то, может, выйдем?

— А впереди чуваков погоним, как камикадзе! — Гнутый даже засмеялся. — Если взорвутся, то и хрен с ними, дорогу нам проложат!

Савику предложение Гнутого показалось дельным. Не тратя времени, бандиты извлекли из подвала обоих «медиков».

В гостиной Савик объяснил им задачу.

— Значит, так, — сказал он, поигрывая пистолетом. — Сейчас мы уходим отсюда. Вы идёте с нами. Пойдёте впереди метрах в тридцати от нас.

— Зачем? — не понял Жора.

— Если кто встретится — подадите нам сигнал, — объяснил Савик. — Свистните, поняли?

«Доктора» закивали, озадаченные таким странным предложением. Кто мог им встретиться на ночной безлюдной дороге? Однако возражать не стали. К тому же у обоих одновременно зародилась мысль о побеге…

Жора подошёл к Оксане.

— Женщина ещё не очнулась? — Он наклонился над ней.

— Оставь её, пусть дрыхнет, — сказал Савик.

— Я только проверю у неё пульс.

— Хрен с ней!

Но Жора уже встал на четвереньки и взял Оксану за запястье. Щупая ей пульс, он почти весь заполз под стол…

Рябой пнул его ногой.

— Оставь тёлку, тебе сказано!

Жора, заправляя рубашку в штаны, торопливо поднялся на ноги. Савик наставил на них с Лёвой пистолет.

— Встаньте лицом к стене, — приказал он. — Руки за спину!

Те подчинились. Гнутый сходил на кухню за верёвкой и связал им руки за спиной.

— Так будет надёжней, — Савик взял чемодан. — Ладно, двинули.

Они вышли во двор и направились к темнеющему лесу.

— Идите спокойно, медленно, — напутствовал «докторов» главарь. — Чуть дёрнетесь — сразу будем стрелять. Помните: мы всё время идём за вами.