Савик с уцелевшими бойцами отступил в рощу, под защиту деревьев. Главарь в бешенстве матерился. Бой был проигран. Он потерял почти половину отряда. Оставшиеся бойцы были деморализованы и их уже никакими силами нельзя было заставить вновь пойти в атаку. Савик сидел на поваленном дереве, схватившись руками за голову. Хлопенкова он так и не нашёл. Миллионы ускользнули от него, а если прибавить потери, которые понесла его группировка в сегодняшнем бою, то это была настоящая катастрофа.

Вокруг главаря сгрудились братки. Кто-то стоял, кто-то сидел, перевязывая раны, а двое раненых лежали, не в силах сидеть.

— И какого хрена здесь понадобилось этим черножопым… — бормотал Дуремар, прикладывая пластырь к разбитому виску.

Савик вскочил, схватил Гнутого за грудки и с силой швырнул на ствол ближайшего дерева.

— Это вы с Рябым проворонили! — злобно закричал он. — Надо было предупредить меня!

— Откуда мы могли знать? — Браток шмыгал носом и вытирал кровь с разбитой губы. — Мы думали, что кавказцы пришли разобраться с Оксаной… Мы вообще не знали, что у них есть стволы…

— Из-за вас, сук, столько пацанов полегло! — Савик пнул Гнутого ногой, срывая на нём злость, потом снова уселся на дерево.

Полыхнувшая молния на мгновение залила его скрюченную фигуру и толпу угрюмых мужчин.

— Чёрные тоже пришли за Хлопом, это ясно, — прошептал он.

— Надо смываться, шеф, — обеспокоенный Дуремар наклонился к нему. — Стрельбу слышали в деревне, сюда могут подвалить менты.

— Как это — смываться? — возразил Рябой. — А Шишак с Демьяном? Они остались в доме, надо их вытащить оттуда.

— Правильно! — Савик словно очнулся от оцепенения. — Идём к дому! Надо проследить за кавказцами! Узнать, кто такие, откуда взялись. Может, удастся выяснить, куда они дели Хлопа… И с бабой неплохо бы потолковать…

Не в силах смириться с поражением, он встал и решительно направился к дому. За ним пошёл только один Рябой. Остальные не сдвинулись с места. Братки молча смотрели на своего главаря.

Савик остановился и выругался в бессильной ярости.

— Значит, никто со мной не пойдёт? — Он обвёл братву тяжёлым взглядом. — «Штуку» баксов даю тому, кто узнает, где Хлоп!

Братки безмолвствовали. Желающих идти к дому, рискуя нарваться на чеченскую пулю, не нашлось. Савик сунул руки в карманы и тяжело засопел. «Идиоты, скоты, — мысленно ругал он сообщников. — Из-под носа уходят пять миллионов, а они сидят тут и не чешутся!»

Ветер внезапно стих. Деревья перестали шелестеть и установилась тишина, какая бывает перед ливнем. Лишь молнии продолжали хлестать и тянуло дымом от горящего дома. Из мрака проступили его озарённые пламенем окна.

— Пошли, что ль, к тачкам? — пробормотал Дуремар. — А то ща как ливанёт…

Невдалеке послышались шаги. Братки насторожились, кто-то из них поспешно отступил за деревья, доставая оружие.

Послышался условный свист, знакомый только бойцам Савика, и бандиты облегчённо перевели дыхание. Савик откликнулся тем же свистом. За деревьями взметнулся бумажный факел, и в его свете братки разглядели Захара и Тишку, которые вели незнакомого парня.

Троица подошла к поваленному дереву.

— Взяли этого хрена у забора, — доложил Захар — высокий накачанный малый лет двадцати пяти, с плоским как блин конопатым лицом. — Короче, достали «языка», как ты велел.

Савик кивнул. Он действительно отдавал такой приказ.

— Сопротивлялся, гад, — прибавил браток, — но я его успокоил.

О том, каким образом он «успокоил» пленника, свидетельствовали рассечённая губа и кровоподтёки у того на виске.

Гнутый поджёг пустую сигаретную пачку и осветил незнакомца. В глазах у пленника читались безнадёжность и тоска. Тем не менее он нашёл в себе силы раздвинуть губы в усмешке.

— Пощерься тут, щенок черножопый! — злобно загудели бандиты. — Уроем ща на месте, как вы наших пацанов!

Савику показалось, что он где-то видел это лицо.

— Шеф, кажись, это не кавказец! — воскликнул Гнутый, как бы подтверждая его догадку.

Савик взял пленника за подбородок и развернул лицом к себе, но в эту минуту импровизированный факел погас, а рассмотреть что-либо в темноте было трудно. Он велел Гнутому поджечь ещё что-нибудь.

— Это тот самый мужик, который был здесь с Хлопом! — волнуясь, заговорил Гнутый. — Он один из двух ментов, которые его пасли!

— Точно, это он, — подхватил Рябой. — Вон, на нём даже куртка ментовская!

Теперь уже и Савик начал припоминать. Парень был похож на фоторобот, который показывали по телевизору. Сходство, правда, было очень отдалённым. Если бы Савик не знал точно, что это один из тех двоих, которые отбили Хлопа на станции, он вряд ли бы вспомнил о фотороботе.

Похоже, удача ещё не совсем покинула его. Тяжело дыша, он притянул пленника к себе.

— Ты помог Хлопу смыться от ментов, — заговорил он тихим, дрожащим от волнения голосом, сбиваясь на шёпот. — Ищешь бабки, которые припрятал Каток, да?

Андрей в замешательстве молчал. Осведомлённость косоглазого мужика, явно главаря этих типов, его удивила.

— Ну, положим, что так, — подтвердил он.

Савика затрясло.

— Где лежит бабло, говори, а то прожжём глаза, яйца отрежем! Нам терять нечего! Ты хоть знаешь, сколько наших пацанов тут полегло из-за тебя с Хлопом? — Он приблизил лицо к самому лицу Андрея. — Колись по-быстрому. Откуда взялись кавказцы? Они с вами?

— Да, — соврал Андрей. — С нами.

Ему ничего не оставалось, как блефовать. Косоглазый и его люди были похожи на уголовников, а значит, должны были понимать только язык силы.

— Эти кавказцы организовали побег Хлопа, — прибавил он, — а больше я ничего не знаю.

— Не знаешь?

Кулак Савика обрушился на его подбородок, и Андрей оказался на земле. Чей-то ботинок чувствительно саданул его по ребрам. Игнатов застонал, сплёвывая кровь.

Савик рывком поднял его.

— Говори, куда Хлоп бабки заныкал!

— Если б знал, меня бы здесь не было.

— Врёт, знает он всё, — раздались голоса.

Главарь оглянулся на Рябого.

— Я думаю, один глаз ему ни к чему. Дай-ка мне ножичек.

Андрей рванулся, но сразу двое бандитов заломили ему руки. Савик играя ножом, приблизился к пленнику.

— Постой, — сдавленно прохрипел Игнатов, понимая, что бандит не шутит. — Я скажу всё, что знаю… Я могу даже сказать, куда делся Хлоп… У тебя есть шанс его взять…

— Меня интересует не Хлоп, а деньги, — стараясь внешне сохранять спокойствие, процедил Савик.

— Где они — знает только Хлоп. Он обещал отвезти к ним, но сначала он потребовал поехать сюда, к Оксане.

— А кто тот второй в омоновской форме? — спросил Гнутый.

— Мой брат. А организовал это дело Михалыч, наш дядя. Он полковник милиции. Мы с Константином — только исполнители… Хлоп должен был привезти нас к тому месту, где бабки…

— Тогда причём тут кавказцы? — поинтересовался Дуремар.

— На хрен кавказцев! — рявкнул Савик, теряя терпение. — Бабки где?

— Это знает только Хлоп, — ответил пленник.

— А ты, значит, не знаешь? — Савик поднёс к его лицу лезвие.

Рот главаря нервно дёргался, рука с ножом дрожала. Судорожно сглотнув, Андрей перестал дышать.

— Савик, погодь, — снова вмешался Гнутый. — Он только что сказал, что знает, куда слинял Хлоп.

— Да, точно! — Савик встрепенулся. — Так куда он делся? Если приведёшь нас к нему — будешь жить, даже останешься с глазами.

— Отпустите мне руки. Хотя бы одну.

Савик сделал знак Тишке, держащему пленника слева. Освободившейся рукой Андрей достал из кармана приёмник.

— Нас приведёт к нему вот эта штуковина, — заговорил он, показывая приёмник бандитам. — Мы с Костей прицепили Хлопу на штаны «жучок» — на случай, если он сбежит. Так нам велел Михалыч. А это — приёмник с встроенной антенной. По нему можно определить, в каком направлении движется Хлоп и даже далеко ли он. Но приёмник действует только на расстоянии в семь километров. Если Хлоп ушёл дальше, то мы его не найдём.

На панели приёмника зажглась зелёная стрелка. Савик и братки разглядывали её с любопытством.

— Индикатор еле светится, — прибавил Игнатов. — Значит, Хлоп уже далеко. Наверняка он уехал на машине.

— Его увезли чёрные! — воскликнул Гнутый.

— Хлопа нам не отбить, — Дуремар, морщась, покачал головой. — Их много!

Савик заворожённо смотрел на стрелку.

— Зато мы узнаем, куда они его отвезли… Лады! — воскликнул он. — Быстро к машинам!

Братки двинулись по еле заметной тропе, направляясь к оставленным в ельнике легковушкам. Когда проходили мимо горящего дома, Тишка и Захар свернули к нему и вскоре вернулись с криками:

— Шеф, шеф! Чёрные куда-то смылись!

Маленький отряд приблизился к пожарищу. И верно: здесь не было ни души. Чеченцев как ветром сдуло.

Несколько минут братки ходили вокруг дома, разыскивая своих убитых товарищей, а заодно Оксану. Но её, как и чеченцев, нигде не было.

Начинался дождь. Братки торопились, нервничали. Андрей тревожно поглядывал на индикатор.

— Надо спешить, если хотите достать Хлопа, — сказал он Савику. — Индикатор едва светится. Он может погаснуть в любую минуту, а тогда и стрелка погаснет.

— Захар, оставляю тебя за старшего! — крикнул Савик. — Убитых отнесёте в машину! Рябой и Гнутый, едете со мной!

Он схватил пленника за рукав и потянул под деревья. Когда подбежали к машине, дождь лил уже во всю. Вытирая мокрое лицо, Савик свалился за руль помятого «Вольво». Андрея втолкнули на заднее сиденье. По бокам уселись братки.

— Если не возьмём Хлопа — кранты тебе, — процедил Савик, нажимая на газ.

От этих слов, сказанных тихим голосом, по жилам Игнатова растёкся невольный ужас. Этот скуластый молодчик с глазами бешеной лисицы явно не шутил!

— Стрелка вроде бы показывает туда, — Рябой махнул куда-то в темноту.

— Куда — туда? — буркнул Савик. — Там деревья!

Гнутый сверился по карте.

— Кажись, Хлоп шурует в сторону Коломны, — заметил он.

— Быстрее, быстрее, — торопил их Андрей. — Связь едва держится!

Он не сводил глаз с индикатора. Стрелка горела очень слабо и даже помаргивала. Похоже, что от этой тонкой ниточки, связывавшей его с «жучком» на штанине Хлопенкова, зависела его жизнь.