Дуремар подбежал уже к самой веранде, когда из-за угла сарая загрохотал автомат. Браток рухнул на бегу, словно получил подножку, и повалился на труп Салмана.

— Там кто-то есть за сараем! — крикнул Савик. — Захар, Гнутый, достаньте его!

Константин снова нажал на крючок, но автомат сухо щёлкнул. Константин выругался.

Автоматные очереди зазвучали из рощи, где скрывались чеченцы. Константин пополз назад. Боль от задетого пулей бока стремительно растекалась по телу. Он стонал и зажимал рану рукой, но кровь продолжала идти.

Бойцы Дауда открыли по пришельцам шквальный огонь. Савик и его люди, уже находившиеся возле дома, бросились на землю, Демьян и Шишак полезли в разбитые окна. Увидев в окне бритую голову, Андрей со всего размаху обрушил на неё кочергу. Шишак перевесился через подоконник и свалился на пол. Из его разбитой головы хлынула кровь. Оксана завизжала. Демьяну удалось благополучно проникнуть в тёмную комнату, но здесь на него с кухонным ножом кинулся Хлопенков. Он целил в бок, однако братку удалось увернуться. Лезвие прошло по касательной, лишь легко ранив его. Демьян схватил зека, они рухнули на пол и покатились, по дороге обрушив стол.

Андрею некогда было разбираться с ними. На дворе почти непрерывно грохотала стрельба, в окна лезли бандиты. Один из них выстрелил в потолок и заорал шальным голосом:

— Никому не двигаться! Стоять!

Андрей бросился на кухню, раскрыл окно и спрыгнул на землю. Выстрелы раздавались слева, поэтому он побежал направо. Но едва он свернул за угол, как нос к носу столкнулся с огромным бритоголовым бородатым чеченцем. В руке Шамиль сжимал пистолет. Бандит взревел, увидев его. Помня приказ Дауда взять всех, кто находился в доме, живьём, он сделал предупредительный выстрел мимо Андрея, рассчитывая запугать его. Игнатов на миг замер и тут же кинулся на Шамиля, выбив пистолет. Мимо, не заметив их в темноте, пробежали два других подручных Дауда. Бежали они к веранде.

Чёрное небо расколола ослепительная огненная трещина и почти в то же мгновение грянул раскат такой силы, что в нём потонули все остальные звуки. После вспышки темнота, казалось, сгустилась ещё больше. Андрей не различал даже лица своего противника. Ему казалось, что он дерётся с хрипящим, воняющим чесноком и изрыгающим ругательства невидимкой.

Шамиль драться толком не умел. Он собирался одолеть Андрея массой своего тела, навалиться на него, сдавить в объятиях. Игнатов, однако, довольно скоро вырвался и нанёс ему несколько чувствительных ударов по почкам и шее. Бандит завыл от резкой боли.

Савик следом за своими бойцами проник в дом через окно. В комнате царила кромешная тьма. В ней кто-то хрипел, матерился, бегал, спотыкаясь о перевёрнутую мебель. В углу визжала Оксана, вырываясь из объятий Рябого.

Савик бросился к ней.

— Где Хлоп? Где он?

Но женщина, от ужаса находившаяся на грани помешательства, не могла произнести ни одного внятного слова. При приближении Савика она с ещё большей силой начала визжать и вырываться. Чувствуя, что ещё немного, и она выцарапает ему глаза, Рябой отпустил её. Она с криком заметалась по комнате, потом зачем-то побежала на кухню. Савик, войдя туда за ней, замер от неожиданности. В окно кухни влезал бородатый чеченец с пистолетом в руке!

Чеченец выстрелил не целясь. Оксана испуганно вскрикнула и бросилась прочь, причём так резво, что сбила Савика с ног.

Бойцы Дауда проникли и на веранду. В перерывах между автоматными очередями слышно было, как они перекрикиваются на своём языке. Савик, обливаясь ледяным потом, несколько раз выстрелил в направлении веранды и попятился обратно в комнату. В окна плеснул мертвенно-голубой свет молнии, и в её мгновенном блеске главарь увидел распластанного на полу Шишака. Тот был мёртв.

Рябой влез на подоконник, собираясь ретироваться из дома.

— Куда? — взбешённый главарь схватил его за куртку и втащил обратно в комнату. — Чёрных только двое, замочим их!

Судя по звуку шагов, чеченцы подошли к дверям комнаты.

— Стоять! Всем стоять! — гаркнул кто-то в коридоре и несколько раз выстрелил.

Савик тоже выстрелил и резво отпрыгнул в сторону.

В эту минуту Хлопенкову, наконец, удалось сомкнуть пальцы на шее Демьяна. Хрустнули переламываемые ключицы. Демьян задёргался в судорогах, захрипел, из его горла хлынула кровь. Зек не обращал внимание на выстрелы и беготню вокруг. Он сдавливал пальцы на горле своего противника до тех пор, пока тот не перестал дышать. Только потом обхлопал его карманы и вытащил бумажник и нож.

Кто-то из чеченцев догадался поджечь бумагу и швырнуть её на середину комнаты. Пол и стены озарились. В сполохах ярко-красного огня показались Савик с Рябым и стоявшая за шкафом Оксана. Савик, держа пистолет обеими руками, начал лихорадочно жать на крючок. Оба вбежавших в комнату чеченца свалились замертво. Где-то в саду, рядом с домом, взорвалась «лимонка». С потолка посыпалась штукатурка.

Бумага, наконец, выгорела дотла и комната снова погрузилась в темноту.

— Хлоп! — рявкнул Савик. — Ты где?

Ему никто не отозвался.

— Где ты? — повторил он и прислушался. — Я знаю, ты где-то здесь!

Рябой щёлкнул зажигалкой, но её огонёк почти ничего не осветил.

— На чердак ушёл, — хрипнул браток, разглядев узкую лестницу в углу коридора.

— Залазь, — велел ему главарь.

Но едва Рябой взобрался на ступени, как из кухни высунулся чеченец с горящей бумагой. Он швырнул её к самой лестнице. Вслед за тем сразу два чеченца оказались в коридоре.

Попавший в пятно света Савик шарахнулся назад. Рябой от неожиданности свалился со ступенек.

— Стоять! — закричали чеченцы, но Савик с Рябым, проявив невероятную резвость, успели выскочить в окна.

Первым бросился за ними Дауд.

— Держите их! — орал он. — Не дайте им уйти!

По тёмному саду бегали какие-то люди, то тут, то там звучали автоматные очереди и одиночные выстрелы.

Дауд и его бойцы, убедившись, что в доме никого нет, кроме полуживой от страха Оксаны, выбежали в сад. Хлопенкова под диваном они не заметили.

У Оксаны, едва державшейся на ногах, уже не было сил кричать.

— Тихо! — вдруг услышала она рядом с собой.

Её ладонь оказалась зажата чьей-то рукой.

— Никола… — Она почти свалилась на руки к Хлопенкову.

— Дёргать надо, — шептал он ей в ухо. — Дёргать, а то пригнобят нас…

— Там людей поубивали, — она показывала куда-то в темноту. — Вон там лежат… Я сама видела…

— Смываемся через окно!

— Там стреляют…

— Здесь нас быстрее замочат. Пошли.

В коридоре горел ворох бумаг. Сквозняк разносил пламя, и пятна красного света плескались по полу и по стенам.

— Пожар! — шепнул Хлопенков и с силой встряхнул её.

Это слово как будто привело Оксану в чувство. Она заметалась по тёмной комнате. Подбежала к шкафу, достала платье и куртку, потом вытащила что-то из тумбочки. Хлопенков выглядывал в освещённый пламенем коридор. Кавказцы, похоже, покинули дом. Основное сражение кипело во дворе. Но они могли в любую минуту вернуться…

Хлопенков схватил Оксану под руку и почти поволок за собой. Она тащила ворох платьев, шуб, сумок, каких-то коробок.

— Брось всё! — раздражённо шипел зек. — Будет у тебя шмотьё какое хочешь, и шубы будут… А сейчас надо живыми отсюда убираться, поняла, дура набитая?

В коридоре они обошли стороной загоревшиеся половицы и вышли на веранду. Пол здесь был засыпан битым стеклом. Пока Оксана, по требованию Хлопенкова, складывала шубы и сумки в угол, он осторожно подобрался к окну и выглянул во двор. Тёмные фигуры сгрудились за яблонями. Там, кажется, кого-то поймали. Несколько человек пробежало за забором.

Хлопенков присел на корточки и знаком велел присесть Оксане.

— А теперь иди, — прошептал он и начал подталкивать женщину к выходу.

— Куда?

— К кустам, там темнее. И быстрей, пока никого нет!

Оксана в полусогнутом положении выбралась на крыльцо, огляделась и, замирая от страха, устремилась к кустам. Хлопенков побежал за ней, согнувшись в три погибели.