Мира вышла из гиперпространства и сразу вписалась в орбиту планеты. На экранах — сине-голубое чудо, похожее на Землю. Звездолёт, взревев двигателями, зашёл на посадку.

— Это Истир, — сообщила механос, когда двигатели замолкли и наступила тишина. — Столица великих Мессов. В прошлом столица великой империи Сенай.

Опустился трап, и люк в ангаре маняще раскрылся. К тому времени парализованные конечности Андрея и Сергея обрели подвижность и чувствительность.

Планета была похожа на Землю. Не на современную, а на старую, ещё не загаженную. Воздух чист, синее небо вымыто недавним дождём. На краю бетонной площадки зеленела мокрая трава. Щебетали птицы. Светило оранжевое солнце, не такое жаркое, как на Земле, но такое же ласковое.

Вдалеке за невысоким заборчиком находилось несколько аккуратных одноэтажных деревянных коттеджей. На краю космодрома работали люди, готовили к старту корабль.

Открылась дверца в заборчике, и на тропинку, ведущую к взлётному полю, ступила женщина в облегающем светло-голубом комбинезоне. Короткая мальчишеская причёска, чёрные волосы, огромные глаза на пол-лица и сияющая улыбка — она сразу очаровала троих землян.

— Здравствуйте!, — сказала она, подойдя к трапу звездолёта. — Я Жанна. Меня прислали, чтобы я вас сопровождала.

— Здрасте! А то б мы сами не дошли!

— А меня зовут Егор, — вставил Шахназаров. — Но все зовут Шахом.

Инопланетянка бросила на него короткий взгляд.

— Я знаю ваши имена. Пойдёмте, я вас провожу, вам приготовили удобное помещение. Наша летняя резиденция вам понравится.

Она развернулась и зашагала к краю бетонной площадки. Троица потянулась следом.

— Отдых был бы кстати, — вздохнул Глыба. — Я уже и не помню, когда отдыхал в последний раз. Кажется, в морге.

— Не верится, что такой человек, как вы, может устать, — не останавливаясь, ответила девушка. — Вы очень сильный.

Андрея смутил комплимент.

— Сильные люди тоже устают.

Они достигли края бетонки, и крутобёдрая красавица сошла на тропинку. Шахназаров, обогнав, товарищей, пристроился за её спиной.

— Жанна, а у вас есть друг?, — полюбопытствовал он.

— Друг?

— Ну это… парень. Бойфренд.

— Бой… кто?

Прошин, еле сдерживая смех, пояснил:

— Шах хочет спросить, есть ли у вас жених.

Жанна на мгновение приостановилась и снова ускорила шаг.

— Хм, жениха у меня нет, — и с усмешкой поинтересовалась: — А он, наверное, хочет им стать?

Егор, несмотря на то, что начал бодро, слегка опешил.

— Ну это, как бы… Ну не так быстро же. Сначала цветы, шампанское, кино.

— Я не люблю цветов, — отрубила девушка.

— Что, Шах, съел?, — Сергей рассмеялся.

— Да, растерял я пикаперские навыки.

Майор, шагавший в хвосте, недовольно пробурчал:

— Ты и остатки дисциплинированности тоже растерял. Развёл тут антимонии.

Сержанта было не прошибить.

— Да ладно! Посмотрите, как красиво вокруг. И небо такое голубое. Прямо как глаза Жанны.

— Ну да, красиво, — согласился Андрей. — И домики, прямо как в Альпах. Но дисциплину блюди!

— Есть блюсти дисциплину!, — Егор дурашливо козырнул. — Но поглядите, как красиво!

Они вышли с территории космодрома. Дальше дорога была широкой, не пришлось идти гуськом. Невдалеке от выхода стояла машина, похожая на вертолёт без винтов. Продолговатый стрекозиный корпус стоял на четырёх лапах. Жанна открыла люк, откинула лёгкий трап, и жестом пригласила землян. Внутри было тесно, как в автобусе, но уютно. Когда они расселись по креслам, стрекоза дрогнула и плавно взмыла ввысь. В длинном, во весь корпус, овальном иллюминаторе было видно, как космодром медленно отдаляется и превращается в серую бляшку на зелёном фоне лесов.

— Мы любим свой мир и бережём его, — девушка кивнула на иллюминатор. — Потому трава у нас вечно зелёная, леса растут, а небо всегда голубое.

— А как же производство и проблемы с экологией?

— А производства у нас практически нет.

— Это как?, — удивился эмпат.

Красавица улыбнулась ему, как маленькому.

— Очень просто. Мы производим вечную продукцию. Изредка приходится запускать заводы, чтобы сделать небольшую партию какого-нибудь товара. В основном у нас работают только продуктовые фабрики, они безвредные.

А как же рабочие места?, — спросил сержант. — На что же вы живёте?

— Все фабрики автоматизированы. Схема — от каждого по способностям, каждому по потребности давно изжила себя. Мы давно перешагнули через это. Каждый занимается тем, к чему лежит душа. И все живут в достатке.

Глыба уважительно произнёс:

— Коммунизм практически.

— Нет, не коммунизм, — ответила Жанна. — Мы выше тоталитаризма. У вас наше мироустройство назвали бы утопией, но это работает уже миллионы лет. Вы тоже можете влиться в наше общество. Вам понравится у нас, я уверена. Я буду рада помочь вам адаптироваться в нашем мире. Я помогу вам подобрать занятие по душе.

Андрей усмехнулся.

— Боюсь, что большинство землян при таком раскладе предпочтут просто лежать на диване и ничего не делать.

— И мы не будем этому препятствовать, — ответила девушка. — Но вот увидите, вам быстро наскучит и захочется заняться каким-нибудь делом. Я помогу вам раскрыть творческий потенциал. Любой разумный — способен на многое. Главное, выбрать занятие по душе.

— Решено! Я стану поэтом, — воскликнул Егор. — Буду курить кальян и писать стихи.

Прошин подавился смешком:

— Представляю твои стихи. Кеды-полукеды.

— Ну кальян курить умею, и стихи научусь писать. Жанна, а хотите я посвящу вам стихотворение, раз уж вам цветы не нужны?

— Нет, не хочу. Я не люблю поэзии, как и цветов.

— Так чём же вас можно заинтересовать?

— Ничем. Если понадобится, я заинтересуюсь сама.

Стрекоза тем временем пересекла горную гряду, которой не было видно с космодрома, и стала опускаться. Внизу раскинулся небольшой городок, лежавший среди лесов. Он приближался, увеличивался в размерах, вскоре стрекоза опустилась на небольшой стартовой площадке среди таких же машин. Жанна вывела землян из салона и показала рукой на невысокие деревянные домики.

— А вот и наша резиденция.

Они приблизились к одному из коттеджей. Девушка открыла дверь, но входить внутрь не стала.

— Думаю, вы тут и сами разберётесь, в доме есть всё для отдыха. Здесь вы можете поесть, помыться, а также — ноздри ее слегка затрепетали, будто она учуяла неприятный запах, — очистить свои вещи. Я вернусь за вами, когда меня пошлёт Месс.

Внутри всё было, как в каком-нибудь старинном сельском домике. Две скромно, по-спартански обставленные комнаты и кухня. В комнатах — столы, стулья, кровати, шкаф. На кухне — холодильник, в котором оказалось полно еды и питья. Рядом душ и стиральная машинка.

Прежде чем садиться есть, они приняли душ, закидали вещи в стиралку. Потом лейтенант и сержант выложили всё на стол — мясо, рыбу, грибы, салаты, фрукты и овощи, несколько видов соков. Пир горой, на столе не осталось свободного места.

Они сидели в трусах за столом и поглощали запасенный кем-то провиант. Майор ел молча и думал о том, что их ожидает дальше. На Землю вернуться? Они там вне закона! Остаться? Они тут чужие.

— А эта Жанна, м-м-м, красавица какая, — сказал Шахназаров, набив полный рот. — Как думаете, я ей понравился?

— А ты что же, на что-то рассчитываешь?, — спросил эмпат.

Егор запил мясо большим глотком вкусного напитка, похожего на апельсиновый сок.

— А почему нет? Я молодой, красивый, сильный.

— Вынужден тебя огорчить, ты её нисколько не заинтересовал, — ехидно заметил Прошин.

— Эмпатия, да? Чувствуете?

— Она самая, эмпатия, — согласился Сергей. — Никуда от неё не деться.

— Что, совсем никаких шансов?

— Ни капельки.

Сержант обиделся.

— Вы всё выдумали, вы сами на неё глаз положили.

— Да нет, — ответил эмпат — Она сама положила глаз. Но не на меня, а на майора.

Глыба поперхнулся куском хлеба. Шахназаров принялся колотить его по спине.

— Шутишь, что ли, Эмпатий? Мне ещё амуров тут не хватало.

— Честное слово!, — воскликнул Прошин. — Вы ей понравились. Она ведь вам тоже?

Андрей пожал плечами.

— Скажешь тоже. Ничего она мне не понравилась. Я вообще… это самое… не привык к женщинам. Я старый вояка, мне любовь крутить… это… времени нету.

Егор присвистнул.

— Офигеть… Лейтенант, вы кудесник. Раскусили старшего товарища, засмущали.

Майор налил себе сока, выпил залпом стакан.

— Эмпатий ты Коловратий. И ты Шах тоже, бросьте вы свои шуточки.

Сергей улыбнулся.

— Кроме шуток. А ведь она вам тоже понравилась?

— Ну.. красивая, да. Такая любому понравится.

— Ну не каждому, — возразил эмпат. — Мне такой тип женщин не очень. Шах — этот да, сразу загорелся, но быстро погас.

— Погаснешь тут, рядом с таким конкурентом, — сержант погрустнел. — В общем, уступаю без боя и… предаюсь страшному греху чревоугодия.

Шахназаров принялся остервенело жевать кусок мяса, рвать его на части, будто оно было в чём-то виновато. Глыба пристукнул ладонью по столу, Егор едва успел подхватить подпрыгнувший стакан.

— Вы у меня сейчас дошутитесь оба!

— Неизвестно, что с нами будет завтра. Вы ей нравитесь, она вам нравится, — сказал Сергей. — Чувства — это такая вещь — их не скроешь.

Андрей зло сверкнул глазами, но промолчал.

Когда они наелись и напились, вещи их уже были постираны и выглажены. Тренировочные штаны Глыбы были даже зашиты под коленкой. Сидеть за столом, сытыми и чистыми — это было уже слегка подзабытое чувство.

Открылась дверь, и в коттедж вошла Жанна. С ней — молодая девушка, почти девочка, которая молчаливо принялась убирать со стола. На вопросы сержанта не отвечала, сосредоточена на работе. Собрав посуду, сложила в посудомоечную машину, и зыркнув на Шахназарова чёрными глазами, выбежала.

Инопланетянка забрала Глыбу и повела к Мессу. После марсианского рейда, беготни по городу, стрельбы и взрывов, оказавшись на чужой, но такой спокойной, прямо-таки идиллической планете, землянин был слегка выбит из колеи. Всё это казалось сюром.

— А почему вы всегда молчите?, — спросила девушка.

— А о чём говорить? Я не привык впустую болтать.

— А вы говорите не впустую. Расскажите что-нибудь.

— Обязательно. Когда потребуется. Но не сейчас.

Они вышли со двора и двинулись вдоль низкого, аккуратно выкрашенного заборчика.

— Вы нелюдим, — заметила инопланетная красотка.

— Нет, я солдат. Я, наверное, чаще с людьми знакомился для того, чтобы через минуту убить, чем пообщаться.

Жанна вскинула руку, будто защищаясь от этих слов.

— Убийство — это ужасно, — воскликнула она.

— Я знаю, — согласился собеседник. — Но некоторых людей проще убить, чем договориться с ним. Нам часто приходилось сталкиваться с террористами. Для них человеческая жизнь, не стоит и копейки. Что своя, что чужая.

— У вас жёсткое сердце. А хотите, я сделаю его добрее?

Майор покачал головой.

— Мне это ни к чему. Тем более я не такой уж и монстр, как вам показалось. Я даже где-то внутри добрый.

— Я это заметила, — сказала собеседница. — Вы добрый. Но сердце у вас замёрзшее. Я могу его растопить.

— Тогда я стану плохим солдатом. А, кроме как быть солдатом, я больше ничего не умею.

Девушка расстроилась, голос её дрогнул.

— Зачем солдатом? У нас вы можете стать кем угодно, раскрыть свой потенциал.

Андрей нервно рассмеялся.

— Да какой во мне потенциал? Бить, крушить да убивать?

Жанна вдруг невообразимо возбудилась, глаза загорели, щёки запылали.

— Нет! Вы даже не догадываетесь о том, какая сила в каждом человеке заложена. И вы сами удивитесь произошедшим в вас переменам! Нужно только захотеть! И даже для того чтобы быть воином — совсем не нужно убивать!

— Разве?

— Конечно! Побеждать, не убивая — этому вас научат, если пожелаете.

Майор улыбнулся, заметив, как она раскраснелась.

— Смешная вы, Жанна. Зачем вам это? Для чего вы заботитесь о человеке, о котором ничего не знаете.

— Потому что вы мне нравитесь, — произнесла неземная красавица. — И вы ошибаетесь, я вас хорошо знаю, лучше, чем вы сами.

Глыба насторожился.

— Вы эмпатка, что ли, как Прошин?

— И эмпатка тоже, — ответила девушка, — И телепатка.

Собеседник трагично и театрально вздохнул:

— Час от часу не легче. Везёт мне на паранормов.

Они добрались до второго коттеджа. Девушка открыла дверь и подтолкнула землянина.

— А вы?, — спросил он.

— А я вас подожду здесь.

Андрей оказался в полутёмном помещении. Размеры показались намного больше, чем виделось снаружи. Это уже был не небольшой коттедж, — огромный зал, высокий потолок, колонны. Если бы не всё, что с ним приключилось за последние дни, то Андрей удивлённо бы воскликнул: «Фантастика!». Но он просто сказал:

— Нифига себе!

Вдруг где-то высоко что-то щёлкнуло, и оттуда стал растекаться яркий белый свет, проявляя всё вокруг, и колонны с лепниной, и полы, инкрустированные металлическими и мраморными вставками.

— Приветствую тебя!

У противоположной стены стоял тяжёлый деревянный стол, за ним сидел седой старик. Длинные волосы, как у китайских древних вельмож, схвачены в хвост, отчего голова была похожа на луковицу.

— Здрасьте! Вы и есть Месс?

— Он самый. Садись!, — Месс показал на свободное кресло. — Значит, Гросс заблокировал архив?

Майор подошёл и сел в кресло, придвинувшись к столу.

— Вы сможете разархивировать эту силу? Мне совершенно ни к чему остаток жизни провести у вас в плену. Вы ведь меня никуда не отпустите, пока не достанете этот архив?

Месс важно кивнул, седой хвост мотнулся, как конский.

— Глон уверен, что распаковать архив в данный момент не получится. — Голос у него был сильный, с хрипотцой. — Но я должен проверить всё сам. Придётся тебе остаться с нами на некоторое время.

— Надолго?, — поинтересовался Андрей.

— Ровно настолько, насколько понадобится, — медленно произнёс старик. — Для нас сейчас главное, что Сила Вселенной в наших руках.

Месс обошёл стол и остановился перед майором.

— Закрой глаза, — сказал он, и землянин подчинился.

Старик положил ладони на голову гостю. Глыба ощутил лёгкое покалывание в висках, будто через него пропускали слабый электроток. Голова закружилась, зашлась вертолётом, будто с дикого похмелья, но неприятное ощущение быстро прошло. Месс отошёл в сторону, и землянин, оценив это как разрешение, открыл глаза.

— Я просканировал твой мозг и сделал кое-какие выводы. Информации для размышлений более чем достаточно. Ты мне пока не нужен, можешь вернуться к своим товарищам.

Майор вышел на улицу. Оглянулся, осмотрел коттедж. Небольшое приземистое здание, как в нём мог уместиться огромный зал с колоннами?

— Пойдём, я тебя провожу, — обратилась к нему Жанна, перейдя на «ты».

— Это входит в твои обязанности? Или по своему почину за нами ухаживаешь?

— Обязанности, — ответила девушка. — Но они меня не обременяют.

Двинулись к коттеджу, где оставались Шахназаров и Прошин. Дорожка была узкой, они едва помещались на ней, шли плечо к плечу.

— Скажи, а у тебя там, на той планете, есть женщина?, — неожиданно спросила девушка.

Андрей растерялся. Знал, как вести себя с вооружёнными до зубов террористами, захватившими заложников, умел обезвредить мину, способную разнести пару городских районов. Но этот простой вопрос едва не свалил его с ног.

— Э.. Хм… Ну… да…, — промычал он. — То есть была. Ушла от меня.

— Ушла?, — девушка удивлённо вскинула голову. — А почему?

— Это допрос, что ли?, — недовольно побурчал майор. — Какой-то нетактичный вопрос… Ну ушла и ушла. И ребёнка с собой увела. Девочку. А почему? Потому что я был плохим мужем и плохим отцом. Я дома-то и не бывал практически. Из рейда возвращаешься, не успеваешь отдохнуть, а тебя в новый рейд тянут. Всем я нужен, никто без меня обойтись не может. Ну и вот. Остался без семьи. Ну невозможно одновременно быть хорошим солдатом и хорошим отцом.

Девушка поймала его ладонь и сжала тонкими пальцами.

— Не понимаю, как можно уйти от такого, как ты. От защитника.

Глыба почувствовал, как по ладони растекается жар.

— Защитник, как же, — с горькой усмешкой бросил он. — Планеты целые защищал, а на родных времени нет. Вот потому и нашли они себе другого, который будет защищать лично их, мою дочь и бывшую жену, а не целые планеты. Хлюпик, конечно, зато всегда под боком. Ну и вот, короче, вся моя история.

— Будь ты моим мужчиной, я бы никогда так не поступила, — сказала Жанна, и в голове собеседника раздался колокольный звон.

— К сожалению, ты не моя жена, — ответил он. — И что? Ждала бы месяцами моего возвращения?

— Ждала бы, — выдохнула Жанна. — Годами. С древних времён роль женщины — ждать.

Бывший особовец, гроза террористов, железное сердце, вдруг поплыл, в груди неожиданно зародилось то самое чувство, которое когда-то заставляло людей кидать целые города под ноги любимым женщинам.

— Эх, где ты была все эти годы?

Девушка вздохнула.

— Ждала своего защитника. И не дождалась. Зато теперь я рядом с тобой. От тебя ушла женщина, а мой защитник не вернулся с войны. Мы понимаем чувства друг друга.

Андрей вернулся к ребятам в растрёпанных чувствах.

* * *

Поезд остановился, ультразвуковые генераторы выключились, и он плавно опустился на рельсы. Клай поднялся и покинул вагон, слившись с толпой. В отличие от членов императорской династии, его друг жил не во дворце, а в обычном доме среди простых горожан, правда, в богатом районе города.

Клай подступил к воротам, оглянулся, убедился, что за ним никто не наблюдает и толкнул створку. Та медленно и беззвучно скользнула в сторону, пропуская гостя. Едва проник внутрь, ворота с тихим шелестом закрылись. Несколько камер на длинных ножках повернулись и уставились на вошедшего. Значит, Вен Стар уже оповещён о прибытии друга.

Сад был прекрасен. Когда-то, детьми, они любили лазать здесь по деревьям, а когда подросли, то сидели и пили в тени беседки игристое вино. Клай увидел Вена Стара, спускавшегося по лестнице, ведущей от сада к дому. Остановившись на мгновение, тот поприветствовал товарища:

–Что случилось? Почему ты здесь и в таком виде? Не болен? Да ты белый как снег!

Они пожали друг другу руки.

— Мне нужна помощь.

Вен проводил товарища в дом, усадил за стол, налил красного вина.

— Вино из моего сада.

Клай отпил глоток. Вино слегка кислило.

— Тебе повезло, что застал меня дома, — сказал Вен. — Я только вчера вернулся с большой охоты. Первый раз без тебя охотились, всё вспоминали о нашем императоре. А тут приехали и узнали, что ты заболел.

— Я не болен, — император откинулся в кресле. — Мне вообще крупно повезло, что я смог до тебя добраться. — Отпив вина, Клай продолжил: — Болен не я. Больна империя. Жрецы затеяли бунт и закрыли меня в главном храме. Я сбежал от них. Может быть, и полиция с ними заодно, я не знаю, куда обратиться.

Глаза Вена полезли на лоб.

— Бунт? Тебя заперли, а нам сообщили, что ты заболел?

— Да.

Вен Стар влил в себя вино одним махом.

— И как же ты сбежал?

Клай скривил рот.

— Я едва не проломил Севею голову и убежал из храма. Жрецы забрали у меня Стрелу. У них полный доступ.

Товарищ поставил стакан на стол.

— То есть, ты хочешь сказать, что старый пердун Васидо владеет оружием, которое может превратить вселенную в пепел?

— Да.

— И ты просто так отдал доступ к Стреле?, — Вен с сомнением посмотрел на императора.

— Не просто так…, — Клай неожиданно для самого себя ударил кулаком по столу. — Совсем не просто так. Меня испугали сообщения об агрессии энхатов. Я решил, что лучше уж пусть Стрела окажется в руках жрецов, чем падёт Сенай. В поезде я пролистал газету. Верховный жрец обещал остановить войну, но почему-то не сделал этого. Не воспользовался Стрелой. Или я что-то пропустил?

Вен протянул руку и достал с подоконника электронную газету и положил на стол. На первой полосе мерцало обновление — публиковалась новая статья.

— Насколько мне известно, нет.

Клай схватил листок и жадно пробежался глазами по заголовкам.

— Чего же они медлят? Почему не используют Стрелу?

Товарищ осторожно потянул газету из рук императора и положил её на место.

— Может быть, боятся последствий?

— Навряд ли, — не согласился с ним Клай. — Отец Васидо горел желанием поскорее завладеть Стрелой. Этот не стал бы ждать, сжёг бы одну-две планеты энхатов.

Вен наморщил лоб.

— Может быть, не умеет ею пользоваться?

— Кто? Отец Васидо?, — император усмехнулся. — Этот старый лис учил управлять Стрелой двух императоров. Умеет.

— И почему он ещё этого не сделал?

Император взъерошил и без того растрёпанные волосы.

— Сложный вопрос. Может быть, чего-нибудь выжидает?

— Или кто-нибудь не даёт этого сделать?, — поделился своей версией Вен Стар.

— Думаешь?, — Император устало потёр виски. — А кто же верховному не позволит воспользоваться стрелой?

Вен пожал плечами.

— Этого я знать не могу, я далёк от всяких ваших придворных интриг.

— Думаешь, я интриган?, — возмутился Клай. — Был бы я интриганом, не допустил бы такого бардака. Я всего лишь жертва интриг. И пока не знаю, как мне спасти империю и собственную задницу в придачу.

— Я этого тем более не знаю, — сокрушённо ответил друг. — Но если мы сообща подумаем, то, может быть, что-нибудь придумаем.

Вен оставил Клая одного, отсутствовал минут десять, а потом вернулся и принёс ещё вина. Вино на этот раз не кислило, сладкое и вкусное, Клаю всегда такое нравилось.

Разговаривали около часа. Сначала о том, как спасти империю, потом ударились в воспоминания. Вино кончилось, Вен принёс ещё. Клай давно так много не пил. Разговор превратился в задушевную беседу. На душе стало хорошо — как же это приятно, когда есть люди, которые тебя не предадут в трудную минуту!

А потом во дворе послышался шум — топали несколько пар ног. Клай заметил, как заблестели глаза товарища и понял, что сейчас что-то произойдёт. Идиллия была разбита.

Вен поднялся, открыл дверь, и впустил в комнату несколько человек. Впереди — жрец Севей с перевязанной головой. Священник улыбнулся и раскинул руки, будто хотел обнять императора.

— Так вот вы где, господин император. А мы о вас беспокоиться начали. Куда это пропал наш император? Как здоровье? Наверное, проголодались? Плащ ваш в урне нашли, а вас нету!

Клай поднялся со стула. Вен покраснел и отвернулся к стене.

Императора переполняли эмоции.

— Сколько тебе заплатили, предатель?

Бывший (с этой самой минуты бывший) товарищ промолчал.

Севей навис над столом.

— Ваш товарищ сделал это исключительно из любви к вам, господин император, им руководил лишь долг перед империей. Беспокоился за ваше здоровье.

Клай оглянулся. Он стоял спиной к стене, бежать некуда. Севей елейно улыбнулся.

— Пойдёмте, господин император. Мы проводим вас назад. Вам надо пройти курс лечения до конца.

Как бы невзначай священник распахнул мантию и положил ладонь на рукоять мощного дальнобойного шокера. От такого не убежишь. Клай шагнул к Севею. Жрецы напряглись, руки их нырнули под мантии. Севей жестом всех остановил.

Клай протиснулся мимо Вена. Тот так и не повернулся к бывшему товарищу.

— Предатель!, — император плюнул под ноги недавнему товарищу.

Жрецы вывели Клая во двор.

— Только больше не делайте этого, господин император!, — Севей тряхнул забинтованной головой. — Это больно.

За воротами стоял небольшой ультралёт — такими Клай любил использовать во время охоты, с них удобно стрелять по дичи. А теперь на такой вот ультре охотились на него. Сезон охоты на императоров открыт.

Подчёркнуто вежливо его затолкали в салон, дверь захлопнулась, ультразвуковой генератор заработал, серебряная стрекоза взмыла в небо.

Как страшно жить! Кому довериться? Кому, если даже лучший друг стал предателем! Можно бы рассчитывать на военных, но если даже друг, тот самый друг, с которым росли с детских лет, предал, то о каком доверии вообще можно говорить? Никому нельзя верить! Никому!

Ультралёт летел высоко над городом, и с этой высоты можно окинуть взглядом весь Исвар. Вот телебашня — она видна из любого района, а вон там элитная школа, где учился Клай, а вон имперский дворец. А вот и храм Азнура — туда и держала путь ультра, напрягая генератор изо всех сил.

Два шага, всего два шага и можно схватить за руку пилота. Если никто из жрецов не успеет перехватить, то император доберётся до штурвала. И тогда стальная стрекоза потеряет управление и упадёт на город. Но что это даст? Как говорил Наставник — пока есть возможность добиться цели, надо использовать все возможности и никогда сдаваться. И поэтому Клай решил, что нужно ждать удобного момента. Покончить с жизнью всегда успеет. Может быть, по дороге встретятся военные? В них император ещё немножко верил — солдаты никогда не стали бы участвовать в перевороте. Если бы мог подать знак! Хоть какой-то шанс!

Жадно всматривался в иллюминатор, но не увидел ни одного военного ультралёта. Севей следил за ним неотрывно, время от времени прикасаясь рукой к повязке на голове.

— Не беспокойтесь, господин император. Все уверены, что вы проходите курс лечения в нашем храме.

«Это означает, что никто меня и не подумает спасать», — подумал Клай. Это огорчило, но надежда всё же теплилась в сердце.

Ультра подлетела к храму и села на крыше главного здания. Клая провели внутрь и поместили в той же комнате, откуда он сбежал. Теперь уйти не дадут.

В храме Клаю вернули его алый плащ, найденный жрецами в урне. Его даже очистили и пришили оторвавшийся алмаз. Император сидел за пустым столом, когда открылась дверь и в комнату вкатился отец Васидо.

— Что вам ещё от меня надо?, — неприязненно спросил Клай.

Жрец был сама вежливость.

— Просто хочу удостовериться, что с вами всё в порядке, да пребудет с вами Азнур.

— Подите к чёрту со своим Азнуром, который позволяет жрецам творить такие вещи!

— Все наши действия — только ради благосостояния империи, господин император!

— Да неужели?, — Клай поднялся и остался стоять, прислонившись спиной к стене. — Ради благосостояния империи? Тогда чего же вы медлите? Моя империя проигрывает войну. А вы сидите и чего-то ждёте. Чего вы ждёте? Почему вы до сих пор не воспользовались Стрелой?

— Я не могу этого сделать, господин император, — усталым голосом сказал жрец. — По некоторым причинам.

Только сейчас император обратил внимание на то, каким измождённым выглядел священник. Наверное, ноша была тяжёлой.

— По каким же причинам, отец Васидо?

— От вас эти причины не зависят, господин император, да благословит вас Азнур.

Клая эта манера речи раздражала.

— Перестаньте меня так называть, я уже не император и вам это прекрасно известно. И оставьте уже имя Азнура в покое.

Жрец, выслушав тираду, приблизился к столу.

— Нет, господин император, вы всё ещё, простите за тавтологию, император. Я к вам с предложением.

Клай насторожился.

— С каким ещё предложением?

— Вы мне не доверяете, — сокрушённо произнёс жрец.

— Вы создали для этого все причины!, — ответил император. — Назовите хотя бы одну причину вам доверять.

— Согласен, — священник приложил руки к груди. — И поэтому я открою перед вами все карты. Я проиграл. Моя затея провалилась.

Клая пронзила догадка.

— Дайте догадаюсь, — император зло рассмеялся. — Вы не смогли договориться с остальными жрецами?

Отец Васидо склонил голову.

— Вы проницательны, господин император. Никто из старших жрецов не хочет отдавать Стрелы в мои руки.

— И вы им отвечаете взаимностью, насколько я понимаю?

— Да, — священник поднял голову. — А энхаты между тем всё ближе и ближе к Истиру.

— А чего вы хотите от меня? Чтобы я уговорил ваших жрецов?, — с издёвкой спросил Клай.

— Нет, господин император, — отец Васидо подкатился к императору и тихим голосом добавил. — Но мне нужно ваше содействие. Я посетил вас втайне от Севея и других жрецов.

Клай поневоле тоже понизил голос.

— И что за помощь вам требуется?

Отец Васидо приблизился к нему почти вплотную и прошептал:

— Вы согласны взять контроль над Стрелой?

— Что?, — заорал император. — Вы хотите вернуть мне Стрелу?

Жрец замахал руками, и полы мантии превратились в чёрные крылья.

— Тише, тише, — умоляюще произнёс он. — Я достаточно ясно выразился.

— Да, я согласен, — сердце Клая радостно забилось, застучалось в рёбра. — Но спасёт ли это империю от краха? Враг уже близко. Мы можем опоздать.

Отец Васидо отодвинулся от императора.

— Надеюсь, что нам удастся исправить положение. Поверьте, я совсем не хотел того, чтобы энхаты захватили империю. Я думал, что всё обернётся иначе.

— Предательство никогда не оборачивалось ничем хорошим, — с долей презрения сказал император.

Жрец покраснел.

— Я не предавал империи. Я просто хотел власти.

— В некоторых случаях это одно и то же. — Клай сел в кресло. — Но что тут говорить? Надо действовать.

— Я постараюсь уговорить других жрецов, чтобы провести ещё один ритуал и вернуть вам власть над Стрелой. Раз уж они не хотят, чтобы она осталась у меня. Но понадобятся гарантии. Вы пообещаете, что мы не будем наказаны.

Отец Васидо оставил Клая одного. Наверное, старик очень испугался, раз решился на этот разговор. Но чего он хочет? Чтобы жрецов простили? Прощения не будет. За то, что покаялся, Клай, конечно, сохранит ему жизнь. Но навряд ли жрецу понравится эта жизнь. Не думает же он, в конце концов, что после всего случившегося его оставят верховным жрецом?

Но до этого ещё дожить нужно, а сначала необходимо вернуть доступ к Стреле и выиграть войну.