Немного неуютно общаться с кем-то абстрактным. Сержант Грив, сказал, обращаясь к пульту:

– А есть ещё запасные огневые точки?

– Есть ещё две, – механос помигала огоньками и добавила. – Но одна уничтожена.

В разговор вступил лейтенант Викент:

– Почему то укрепление уничтожено, а ты – нет?

– Потому что кто-то из выживших его активировал, – ответила механос. – Их засекли вражеские сканеры и уничтожили ракетным ударом. Те, кто активировал станцию, не успели произвести ни одного выстрела.

– Значит, нам не стоит тебя активировать? – огорчился лейтенант.

– Я этого не говорила, – возразила механос. – Меня обязательно надо активировать, но в том случае, когда я смогу нанести максимальный вред врагу. Иначе пользы от этой жертвы не будет никакой.

Грив, переварив информацию, поинтересовался:

– И как мы узнаем, когда самое время активировать огневую точку?

– Я сообщу вам об этом.

– А что произойдёт потом?

На этот раз механос ответила не сразу. Пульт в задумчивости мерцал с полминуты.

– Думаю, вы погибнете вместе со мной. Но я постараюсь использовать все шансы, чтобы спасти вас.

– А поесть здесь перед смертью можно? – подал голос Слойн.

– Вы голодны? – участливо спросила механос.

– Нет, – разозлился Слойн. – мы бегали с тяжеленными генераторами на станции, потом едва не разбились, потом шагали через чёртов лес, где нас чуть не разорвали разумные деревья, потом поднимались в чёртову гору, и нам, понятное дело, совсем не хочется есть!

– Не хочется?

Всё-таки разум механосов имел некоторые различия от человеческого.

– Хочется! Очень даже хочется!

– Тогда пройдите в столовую.

– А душ здесь есть? – поинтересовался лейтенант. – Раз уж официальная часть встречи завершена, то я бы сначала омыл свои чресла.

– Душ находится рядом со столовой. Следуйте по светящимся указателям на левой стене.

Товарищи выбрались из центрального поста в фойе. Открылась вторая дверь, за ней виднелся коридор. Такой же длинный и сумрачный, как и тот, который недавно миновали. На стене мерцали светящиеся стрелочки. В конце – такой же металлический двустворчатый люк. Похоже, что здесь все двери умные и умеют разговаривать. Причём говорили все одним голосом.

– Проходите, пожалуйста.

Мыться без воды Слойн не привык. Но армейские души, особенно на подобных засекреченных объектах, только воздушные с добавлением химических чистящих средств. Главное результат, хотя, конечно, хотелось постоять под тёплыми водяными струями. Зато химпомывка – лучший способ стать идеально чистым за двадцать секунд. Слойн разделся, снял с запястья уже ненужный и бесполезный медицинский браслет, засунул все вещи в окно химобработки. Спустя минуту вещи были чистыми и приятно пахнущими. Браслет выбросил в урну – контейнер с лекарствами опустел, а аккумулятор сел, так что пользы от устройства уже никакой.

Через две двери – столовая. И тот же женский голос:

– Проходите! Что вы любите есть?

В столовой стояло несколько столиков и стульев. Сели за самый крайний.

– Я люблю жареное мясо, – закатив глаза, проговорил Грив, пробуя на вкус каждое слово.

– А я бы не отказался от хорошего бульона. Куриного, – вторил сержанту Винкент.

– А мне, будьте добры, мясные котлеты с гороховым гарниром, – мечтательно произнёс Сло      йн. – Страх как люблю. И салат из какой-нибудь зелени.

– Хороший вкус, – сказала механос. – Но в моём распоряжении только армейские консервы. Есть гороховая каша и перловка с заменителем мяса. И кисель.

Грив помрачнел.

– А зачем же тогда спрашиваете, что нам нравится?

– Такую программу в меня заложили. К сожалению, ни мяса, ни курицы, ни котлет, ни свежей зелени на моих складах давно нет.

– А ещё сапиенс, – огрызнулся сержант. – Хоть и механос.

– Да тащи уже что есть! – сказал Викент. – Я сейчас и собственный ботинок могу съесть!

– Ботинок??? – механос это ввергло в ступор.

– Это шутка такая, – пояснил лейтенант. – Но если ты промедлишь, то мне придётся есть ботинок. Очень уж хочется.

– Через пять минут всё будет готово. Юмору я не обучена, но я – самообучающаяся система, так что приму к сведению.

–Ты механос? – спросил Слойн. – Думал, таких только в звездолётах используют

– Да, я механос. Нас не так давно ввели в эксплуатацию… Мне не нравится это слово. Я ведь чувствую себя живым организмом, несмотря на то, что во мне нет ни грамма органики.

– У тебя должно быть имя, – не обращая внимания, на насмешки сержанта, продолжил Слойн. – Я слышал, что механосам дают имена. Если тебе неприятно это слово, то мы можем назвать тебя по имени.

– Спасибо! – неожиданно тёплым голосом сказала механос. – Меня зовут Дана.

– Приятно познакомиться, – Слойн чувствовал, что начинает разговаривать с машиной, как с настоящим человеком.

– А почему же ты не представилась сразу? – полюбопвтствовал Викент.

– Вы меня не спрашивали, – просто сказала Дана. – Люди вообще редко интересуются нашими именами, чаще всего меня звали просто огнеточкой Старог 19/99.

Открылась дверь и в столовую вкатился дроид с тремя подносами, которые он держал высоко над собой на гибких руках.

– А вот и ваши ботинки! – объявила Дана и тут же добавила без тени иронии: – Шутка.

Стандартный солдатский паёк показался всем троим божественным блюдом. Проглотили всё до последней крошки, выпили кисель, которым Слойн ещё вчера давился в столовке, и попросили ещё. Наелись только после третьей порции.

Потом вернулись в центральный пост. Дана стала показывать всё, что удалось снять при помощи дронов. Обе базы сожжены до основания. Слойн узнал остатки казармы, где жил – дымящийся прямоугольник.

– Из всего этого я сделала вывод, что выживших не осталось. А если кто-то и уцелел во время первых ударов, то погиб потом, когда самолёты противника стали утюжить окрестности.

– А радио работает? – осведомился Грив.

– Работает, но пользоваться им опасно. Засекут.

– И что, нам теперь так и сидеть?

Дана, немного помолчала, а потом сообщила:

– Провианта тут хватит надолго. Но когда сложится благоприятная обстановка, вы активируете меня. Я скажу, когда потребуется. Рассчитываю, что на планету скоро прилетит командование энхахтов. И тогда мы постараемся нанести врагу максимальный ущерб.

– И погибнем? – спросил Слойн.

– Я постараюсь вас спасти. Кроме того, невдалеке отсюда есть резервный космодром. Так же, как и я, законсервированный. В нём хранятся два звездолёта. Если я свяжусь с ними по радио, то у вас есть шанс убраться отсюда.

Слойн разглядывал, во что превратилась база.

– А почему бы не сделать этого сейчас?

– Потому что сначала необходимо нанести удар по врагу, – Дана ещё раз объяснила свой план. – И вывести из строя как можно больше техники и живой силы, желательно командование постарше чином.

Потом механос отправила товарищей отдохнуть в пустующую казарму, пообещав, что разбудит, когда придёт время.

Одиночество пугало. Теперь они убедились, что остались единственными выжившими на Староге. Успокаивало только одно – втроём не так страшно. Когда чувствуешь поддержку друга, то, как бы тяжело тебе ни было, душу греет мысль – друг поддержит в трудную минуту. А ещё рядом такая умная механос Дана, хоть и не живое существо, но ведёт себя почти как настоящая девушка.

В казарме друзей ждали застеленные кровати. Едва голова Слойна соприкоснулась с подушкой, он провалился в чёрную бездну сна. Снова снилась Эмма. В этом сне опять сидели в том самом ретро-баре, пили коктейли, слушали музыку и держались за руки. Казалось, что так будет всегда, но вот у них закончились напитки, и официант, нарушив идиллию, грубым голосом сказал:

– Слойн, просыпайся, хорош дрыхнуть. Нас ждут великие дела.

Открыл глаза и увидел над собой сержанта Грива.

– Что случилось?

– Пока ничего, но скоро может случиться. Айда в центральный пост.

Слойн поднялся с кровати, хотел сначала по привычке, которую вбили в первые дни службы, аккуратно заправить постель, но Грив торопил. Подталкиваемый товарищем, Слойн побежал по коридору.

Викент уже сидел за пультом и ждал друзей. Дана включила один из экранов. Новости не особо обрадовали – конец короткой спокойной жизни на огневой точке. Поели, поспали, передохнули – и хватит. Что случится в скором будущем, Слойн даже и представлять не хотел.

Дана засекла объект на подступах к Старогу. Это мог быть кто угодно, но механос считала, что к планете приближается флагманский крейсер энхатов. Вскоре выяснилось, что там не один, а три крейсера, и теперь Дана уверена – это флагман в сопровождении крейсеров охраны. Тот самый момент, которого она ждала.

Оставалось только дождаться, когда звездолёты совершат посадку, а потом принять последний бой. Для Даны эта битва будет последней, но у трёх товарищей есть небольшой шанс на спасение. Механос сделает всё возможное, чтобы план сработал.

4

– А теперь за дело, – полковник Кен отложил пустую кофейную чашку.

– Мы будем допрашивать пленных? – спросила Эмма.

– Пленного, – заметил Жан. – У нас только один пленник.

Эмма никогда раньше не видела энхатов и даже не представляла, как они выглядят.

– При каких обстоятельствах он задержан?

Офицер испытующе посмотрел на телепатку.

– Это важно для работы?

Эмме под этим взглядом стало слегка не по себе.

– Нет, просто интересно, – чуть смутившись, ответила девушка.

– Интересно… – офицер усмехнулся и потеплевшим голосом сказал: – Вы ещё можете испытывать интерес. Я вам завидую. – И добавил сухим и холодным тоном: – Взяли его во время атаки на Триг, когда сбили вражеский звездолёт.

– Я слышала об этом, – Эмма допила кофе. – Но говорили, что схвачен не один пленник.

– Ну, значит, приукрасили, – бросил Жан и принялся рассказывать. – Энхаты дрались отчаянно, никто не сдался живым. Этого взяли, истекающего кровью. Едва смогли сохранить ему жизнь. А потом узнали, что это не простой офицер, а штабист. Высший чин. Должен много знать. Но пока молчит. И вы должны его раскусить. Вас назвали одной из самых лучших телепаток колледжа.

– А в армии разве нет штатных телепатов? – удивилась эмма.

Военный поморщился.

– До этого момента ни одного. У нас, понимаете, некоторое предубеждение…

Эмма понимающе улыбнулась.

– Военные тайны?

Офицер, не обратив внимания на вопрос, продолжил:

– Давайте сделаем так – я задаю пленному офицеру вопросы, а вы читаете мысли. Мысли пленника, а не мои. Мои – не нужно.

– А если пленник будет блокироваться? – спросила Эмма.

Офицера вопрос слегка напряг.

– Вас учили обходить блокировку?

– Да, но это очень болезненно, – сообщила Эмма.

– Для вас?

– Нет, для моего собеседника.

Офицер расслабился.

– Пусть боль энхата вас не волнует. Это боль врага. Не нужно жалеть тех, кто при случае не пожалеет нас.

– А если я случайно прочитаю вас?

Военный почесал затылок.

– Случайно? Это не страшно. Постараюсь не думать о военных секретах. Главное, намеренно в моей голове не копайтесь. Мне вшили такую штучку… э-э-э, я сразу определю, что вы роетесь в моих мозгах.

Эмма легко определила, что он соврал. Нет у него никой защиты от телепатов.

Жан Кен включил телеком на столе, пригнулся и приказал привести пленника. Через пять минут дверь открылась, и в помещение ввели высокого и худого энхата, в чудной военной форме с какими-то клоунскими эполетами. От сенайцев он отличался очень длинными руками и огромной головой с торчащими изо рта клыками. Тело его было покрыто короткой шерстью, даже лицо (или это была морда?) заросла ею. Его посадили напротив Эммы и полковника и пристегнули руки к столу, а ноги к ножкам стула. Затем впустили переводчика, и тот разместился рядом с пленным.

Эмма включила телепатию и прослушала энхата. Тот ни о чём не думал и был будто сонным. Похоже, пытался создать фон, чтобы защититься от телепатки. Наверное, есть о чём рассказать, что-то пытается скрыть.

– Итак, приступим, – офицер выпрямился. – Как ваше имя?

Переводчик повернулся к пленному.

– Вессс Лоссс, – произнёс, слегка шепелявя, пленник.

Жан Кен встал и обошёл стол, не сводя взгляда с энхата, а тот следил за ним взглядом.

– Вы являетесь офицером оккупационного штаба. Это так? Вы должны были организовать этот штаб на Триге?

Энхат, прикрыв глаза, выслушал переводчика и медленно опустил голову на грудь, соглашаясь с вопросом. Полковник продолжил:

– Нам нужен дальнейший план действий. Вы, конечно, знаете, каков план вашего руководства.

Пленник долго молчал, будто переваривая услышанное, а потом сообщил, что он простой солдат и не знает ни о каких планах. Но Эмма успела уловить, что-то в его памяти. Закрыла глаза и погрузилась в чужой мозг. Жан отметил, что телепатка слегка подвисла, и решил повременить с другими вопросами. Энхат, понимая, что его разум открыт для телепатки, занервничал, и открылся ещё больше.

Эмма разбирала завалы чужой памяти и вдруг увидела среди всего прочего молодого сенайского императора и верховного жреца. Она сразу узнала обоих, видела их в новостях. К чему это, не поняла, но какая-то связь со вторжением есть. Предательство? Император Клай предал империю? Нет, выводы пусть делают сведущие люди. А телепаты должны добывать информацию.

Эмма открыла глаза. Военный с интересом смотрел на девушку. Понимал, что она что-то уловила, и с нетерпением ждал её реакции.

– Спросите, что ему известно о нашем императоре и о верховном жреце, – попросила телепатка.

– О жреце? – удивился полковник. – Какая связь?

– Не знаю. Но это важно. Мне так кажется.

Жан Кен обратился к переводчику, глядя на пленного офицера:

– Что вы можете рассказать нам о верховном жреце храма Азнура? И о нашем молодом императоре?

Пленник, услышав перевод, прожёг взглядом сенайского офицера. Тот в свою очередь буравил глазами телепатку. Жанна же, погрузившись в память энхата, искала то, что их интересовало. И нашла. Эмму проняла дрожь, стало страшно. Она не понимала, с чем столкнулась, но это было мерзко и страшно. Предстояло разобраться с грузом, который лёг на её плечи.