Помолчав, спросил у Прошина, чувствует ли тот беглеца. Эмпат ответил отрицательно, но Боев высказал надежду, что тот должен где-нибудь засветиться, и его обязательно обнаружат. Остаётся только ждать вестей от патрулей.

Ехали ещё минут пятнадцать, просто бездумно перемещались по городу, безо всякой системы… Ни один, ни другой и понятия не имели, где искать Глыбу.

Зазвонил телефон и Боев, взглянув на номер звонившего, ответил:

– Да… слушаю, говори. Понятно, спасибо! Координаты скинь на навигатор.

Навигатор тихо пискнул. Напарник, отключив телефон, бросил взгляд на дисплей и повернулся к лейтенанту:

– Нашли его грузовик. Недалеко, во дворе православной церкви.

– А он сам там?

Иван посмотрел в зеркало, пропустил микроавтобус с рекламой зубной пасты на борту и свернул на другую улицу.

– Ну не дурак же, сидеть и ждать нас. Уехал уже наверняка. Думаю, что уже сменил колёса. Сейчас доедем, осмотримся, опросим очевидцев.

– Странно, почему он выбрал церковь? – задумчиво проговорил Прошин. – Может быть, спрятаться в ней решил?

– Ну вот, доедем и узнаем. – Боев ещё раз сверился с координатами и втопил педаль газа в пол. – Надеюсь, что не порешил всех попов к едрене фене.

До церкви добрались быстро. Иван выбрал наиболее короткий путь, через два переулка. Вскоре показались купола, блестевшие под лучами рыжего утреннего солнца. Рядом с церковью стояли две полицейских машины. Во двор полисмены зайти не решились, ждали приезда подмоги. Боев выругался, назвав их трусливыми собаками, и остановил «Муромца» у церковных ворот.

Вскоре они стояли у входа в просторный двор.

– Ворота открыты, – заметил Сергей, глядя на распахнутые настежь металлические створки.

– И что тебе это говорит?

– Только то, что они не закрыты.

Иван похлопал рукой по одной створке. Она отозвалась глухим звуком.

– А мне это говорит о том, что их кто-то не закрыл. Возможно, спешил. И, может быть, не так давно, буквально перед появлением этих олухов-полицейских.

Эмпат прислушался к своим чувствам. «Если даже недавно, то уехать успел далеко, я его не чувствую».

Вошли во двор и увидели расстрелянный грузовик марки «Свияж». Пробоин в нём как звёзд на небе. Понятно, что беглеца здесь уже нет. Бросил приметную лошадку и уехал на другой.

Боев положил руку на капот и провёл по нему ладонью.

– Двигатель ещё тёплый. Объект должен быть рядом.

– А я ничего не чувствую, – ответил Прошин. – Его здесь нет.

Напарник направился ко входу в церковь. Взялся за массивную медную ручку и потянул, но дверь не подалась. Вынул из-под мышки армейскую «Рысь», лет пять как принятую на вооружение, и принялся колотить рукоятью по дубовой поверхности.

Дверь чуть приоткрылась, и в щели показались клочья бороды.

– Рано ещё, мил человек. Служение через полчаса начнётся.

– Поговорить надо, – Боев убрал пистолет в кобуру.

Дверь открылась, пропуская ранних гостей.

– Что вы хотели спросить, дети мои? – настороженно спросил поп, когда напарники оказались внутри.

Сергей никогда раньше не бывал в церкви и чувствовал себя неуютно. Здесь было слишком красиво, такая тяжёлая и мрачноватая красота, даже немного пугающая. Странно, но вместо спокойствия, что, по идее должен чувствовать человек в церкви, паранорм ощущал тревогу.

– У вас во дворе стоит грузовик, – Иван прикрыл за собой массивную деревянную дверь. – Когда он здесь оказался и где его хозяин?

Поп беспомощно заморгал, глядя на вторгшихся в его владение людей. Прошин сообразил, что тот сейчас будет врать.

– Да не так и давно, мил человек, – пробормотал поп. – Минут сорок, наверное. Максимум – час. Заехал во двор, потом водитель стал стучать в дверь. Я ему не открыл, мол, рано, и он убрался восвояси… А машину оставил.

Лейтенант закрыл глаза и погрузился в чувства и в память батюшки. Поймал картинку, одну, потом вторую. Увидел майора Глыбу. А с ним ещё одного человека. Невысокого, он едва достигал майору до подбородка, молодого, около двадцати пяти лет. Узнал его. Тот самый, кого видели в записи на блок-посте. Значит, всё ещё держатся вместе. Что же их связывает?

– Это правда? – Боев напирал на попа, как следователь на подозреваемого. – Вы ничего не выдумываете? Не путаете?

Дьякон размашисто перекрестился и поцеловал золотой крест, висевший на груди:

– Чистая правда!

– Ну, или запамятовали чего? – продолжал расспрашивать настырный гость. – Вспомните, может, чего ещё случилось?

– Да на память, слава богу, не жалуюсь пока. Не было здесь никого, мил человек. Ушёл он. Не пустил я его. Не вру я, вот те крест.

Боев повернулся к Сергею и одним лишь взглядом, без слов, поинтересовался: правда или нет.

– Он был здесь, – негромко сказал эмпат. – Заходил в церковь. И этот его… второй.

– Подельник? – Напарник хищно оскалился и повернулся к священнику: – Что же это, батюшка, заповеди нарушаем? Как там говорится? Не желай жены ближнего твоего, ни вола его, ни осла его. А ещё: – выдержал небольшую паузу и рявкнул так, что даже Прошин вздрогнул: – Не ври, блин! Правду говори!

Поп отшатнулся, глаза его испуганно забегали, но быстро взял себя в руки.

– Помни, где находишься, сын мой. Не следует тебе тут кричать на служителей церкви. Не было здесь никого, мил человек. Уходите оба!

Боев помолчал несколько секунд, затем, будто в глубоком раздумье проговорил:

– Ну ладно… пойдём тогда… выйдем… надо подумать.

Во дворе остановился и задумчиво посмотрел на тяжёлую дверь, из которой только что вышли. Лейтенант догнал его.

– Что будем дальше делать? Опять искать и ждать, когда его патруль засечёт?

Боев вздохнул.

– Да уже навряд ли засечёт. Стреляный воробей в одну реку дважды не входит. Будем искать дальше. Товарищ Носов в случае крайней необходимости обещал задействовать другие службы. Возможно, крайняя необходимость уже наступила.

Не успел Сергей открыть рта, как в кармане напарника зазвонил телеком. Иван бросив на него быстрый взгляд, отвернулся и стал кидать в трубку короткие фразы.

– Да. В Церкви. Нет, не нашли. Был здесь, а поп отпирается, врёт. Что? Это необходимо? Да, конечно, приказ выполню немедленно. После выполнения сообщить. Приказ принят.

Лейтенант прочитал в его голове приговор. Генерал приказал убить всех священнослужителей. Боев спрятал телеком в карман, вынул «Рысь» из кобуры, не торопясь, навертел на ствол болванку глушителя, вытащив ее из кармана пиджака

– Стой, что ты делаешь? – воскликнул эмпат и подбежал к нему, пытаясь выхватить оружие. – Нельзя этого делать!

Напарник передёрнул затвор.

– Не лезь, эмпат! – процедил сквозь зубы. – Не лезь, сказано!

Прошин схватился было за ствол, но Боев оттолкнул его и ударил рукояткой пистолета по голове. Тот упал. Иван перешагнул через него, и потянул на себя дверную ручку.

Перед ним появился батюшка.

– Ты что-то забыл, сын мой?

Увидев оружие в руке Боева, попятился и упёрся спиной в колонну.

Пистолет глухо такнул раз и другой. Дед охнул и студнем осел на пол. Боев приблизился к нему, проверил пульс на шее. Сердце ещё билось. Тогда выстрелил ещё раз – в голову. Где-то в глубине зала громко застучали каблуки. Убийца вскинул руку и выстрелил несколько раз подряд. Потом методично добил остальных служителей церкви.

Скручивая на ходу глушитель, выбрался из церкви. Склонился над всё ещё лежавшим паранормом.

– Ну чего разлёгся, поднимайся, – сказал, пряча оружие в кобуру под мышкой. – Пойдём, дальше искать будем.

Подал руку и помог подняться. Левая щека эмпата была залита кровью.

– Ты что сделал? – воскликнул Сергей. – Ты же убил его!

– И не только его, – отчуждённым голосом ответил Иван. – Я остальных попов тоже завалил. Я выполнил приказ генерала. Если ты думаешь, что я это делаю ради удовольствия, то ошибаешься.

Зазвонил телеком. Боев вынул его из кармана.

– Да, приказ выполнен, объект устранён, – гаркнул в микрофон. – Нет, у него в груди ничего не было, никаких «жучков». Нет, я уверен, из груди никаких устройств не вылетало.

Посмотрел на паранорма и будто только сейчас заметил кровь на его щеке.

– Эк, я тебя неловко, извини. Просил же – не лезь! Вот, платок возьми. Пойдём.

Эмпат размазал кровь по щеке. Уже сидя в «Муромце», стал оттирать её, глядя на себя в зеркало. А Боев гнал по улицам города, не зная, где искать беглеца.

11

Двигатель мерно работал. «Лель» покинул промзону и въехал в спальный район. От промышленной зоны это место почти не отличалось, такие же серые бетонные коробки, только не приземистые, а высокие, этажей в тридцать-сорок. Исчезли мощные заборы, обрамлённые колючей проволокой, оберегающие фабрики от посягательств преступников.

Комбинатор ехал, отключив навигатор, и по тому, как уверенно вёл, было ясно, что город он знает хорошо. Автомобиль выворачивал с одной улицы на другую, затем пришлось объехать целый квартал – дорогу закрыли на ремонт. Мелькали рекламные баннеры, названия магазинов, салонов красоты и кинотеатров.

Преследователи их опять потеряли, даже вертолёты раздражённо стрекотали где-то на том конце города.

Наконец машина остановилась и двигатель заглох.

Попутчик выглянул из окна, осмотрев окрестности – высоченные дома, стоявшие почти впритык друг к другу.

– Приехали?

– Секундочку! Я сейчас удалю с компа всю информашку о нас.

Некоторое время Комбинатор колдовал над бортовым компьютером, после чего тот сдался и жалостно пискнул.

– Нас тут, считай, и не было.

Затем он вытащил носовой платок, протёр руль, дверную ручку, перекинул смятый клочок материи пассажиру, и тот сделал то же самое. После этого Саша повёл своего нового товарища между домами.

– Куда теперь?

Комбинатор оскалился, глаза его весело блеснули.

– Пешком теперь пройтись немного. Не думаешь же ты, что я прямиком к дому подъеду на ворованной тачке? Тут недалеко, пара кварталов.

– А не боишься, что нас могут сцапать?

Сашина рука легла на плечо Солдата.

– Чувак, я ничего здесь не боюсь. Я здесь родился и вырос. Я тут каждую щёлочку знаю, а каждая щёлочка меня знает. Я, если понадобится, и от целой роты уйду, и от всей армии смоюсь. И тебя уведу.

– Как колобок. И от бабушки ушёл, и от дедушки ушёл.

– Я от всех уйду! – Взгляд Бендера стал холодным и непроницаемым.

Прогулка заняла около получаса. Наконец остановились у многоэтажки, уходящей ввысь и подпиравшей крышей небеса. Саша открыл дверь в подъезд, пропустил товарища и вошёл сам. Дверь с тихим чпоком закрылась. Солдат остановился было перед лифтом, но Бендер подтолкнул его в спину.

– Пошли пешком. Не люблю я лифты.

– Неужто клаустрофобия?

– У меня другая фобия. Лифтами очень легко управлять со стороны. В случае чего – ты оказываешься запертым в кабинке, и тебе остаётся только ждать, когда тебя из него вытащат. А кто вытащит – хороший дядя или плохой, этого ты не знаешь и всё это время изводишь себя размышлениями о бренности жизни. А могут и не вытащить, а нафаршировать железом не отходя от кассы.

Солдат притормозил на лестничной площадке. Выглянул в окно – убедился, что во дворе никого. Потом увидел зрачок камеры, установленной под потолком. Она пристально следила за ними.

– Не боишься, что нас могут засечь? – прошептал и скосил глаза на камеру.

Бендер бросил взгляд на потолок.

– Смеёшься, чувак? Эти камеры уже давно показывают то, что нужно мне. Когда я вхожу в подъезд, запускается старая запись, и в ней меня нет. Всё предусмотрено.

– Хитро, – с уважением, и даже с толикой восхищения произнёс товарищ. – Да ты хакер!

– Да ну, скажешь тоже – хакер. Так, балуюсь, помаленьку.

Дальше шагали молча, двадцать два этажа. Высоко забрался хакер-угонщик. Высоко сидит, далеко глядит.

Когда остановились перед дверью, обитой чёрным пластиком, Саша, оглядев Солдата выказал уважение:

– Ты гляди! Даже не запыхался. Хорошая у тебя подготовка.

– А у тебя?

– Да я уже привык, – Комбинатор вытащил из кармана пластиковую ключ-карту.

Замок слабо пиликнул, и дверь бесшумно распахнулась.

– Добро пожаловать в наше скромное жилище!

В прихожке зажёгся неяркий мягкий свет. Едва оказались внутри, дверь щёлкнула и закрылась.

Разулись, Солдат скинул куртку, Саша снял клетчатую рубашку и бандану – вешалок в холостяцкой квартире не было, одежду просто бросили на спинку единственного кресла в просторном зале. Солдат остался в армейской серой футболке, а Бендер был по пояс голым.

Комната была практически пуста. Кресло, широкий диван, журнальный столик, голые стены со старыми обоями. На подоконнике несколько книг и журналов.

– Есть не хочешь? – спросил Саша.

– Не знаю. В церкви вроде такой голод накатил дикий, а потом рассосалось.

Гость выглянул в окно. Двора не видно, чтобы обозреть, что творится у дома, надо распахнуть створки и высунуться по пояс. Решил не рисковать – вдруг заметят.

Сел в кресло и только сейчас понял, как сильно устал – скорее, морально, чем физически. Физической усталости, к своему удивлению, практически не чувствовал, хоть всю ночь провёл на ногах.

– Зачем ты со мной возишься? – посмотрел на стоявшего в центре комнаты Бендера. – Зачем спас меня? Какое тебе до меня дело?

Тот лукаво ухмыльнулся.

– У меня идея появилась.

– Что за идея?

– Об этом после. А сначала позавтракаем. Не знаю, как ты, а я аппетит сегодня нагулял прямо-таки волчий.

Он исчез на кухне. Хлопнул холодильником, что-то оттуда вытащил, чем-то загремел, стукнул дверцей микроволновки.

Солдат сидел с закрытыми глазами и пытался сообразить, что с ним произошло. Так ничего и не вспомнил. Он пришёл в себя в морозилке рядом с трупом двух людей, которых раньше знал. Память будто стёрли, ни имени своего не знал, ни как там оказался. Понял только то, что был военным. Тело помнило навыки, и доказательство этому – происшествие на блок-посту, когда голыми руками уложил целый взвод полицейских. Хотя казалось, что сотворить такое обычному человеку не под силу. И снова в голову закралась мысль: а вдруг по радио говорили правду? Наверное, так и есть, маньяк-убийца, сбежавший из психушку. Это многое объясняет.