Просмотрев информацию о подчинённых, Андрей направился в тренажёрный зал. Поломка гипер-джампера – это надолго. В таких случаях солдаты идут в тренажёрные залы, благо искусственная гравитация позволяла заниматься спортом практически всегда.

Взвод находился здесь в полном составе, кроме Прошина. Опять, наверное, книжки читает. Или музыку слушает. Майор не понимал, зачем его держат в ОсОБе, и не верил в его суперспособности, о которых написано в деле. Сергей совсем не походил на солдата, но между тем состоял на службе. На должности эмпата, которую ввели недавно, год или два назад. Вот только паранормов еще в особом отделе не хватало.

В спортзале нашёл капитана Евгения Чернова, давнего друга и соратника. Белобрысый, почти альбинос, тот был статным красавцем. Ему бы в кино сниматься, играть роли благородных ковбоев или мустангеров, а он в космических далях ошивается.

Сняв куртки и оставшись только в штанах и майках, они стали заниматься на тренажерах. От души потягав железо, освежившись в хим-душе, они уселись прямо на матах и разговорились, наблюдая за новобранцами.

– На «Геликоне» я по твоей милости? – спросил Чернов.

– Ну куда ж я без тебя, Женя. Видел наш взвод? Радуются, полёт у них… романтика… Совсем зелёные… Семь оболтусов на наши головы, ёлы-палы, до чего мы докатились. И ещё Прошин, полбойца.

Женя сочувствующе усмехнулся:

– Да не говори… Быстрей бы со всем этим уже покончить… Когда вылетаем-то?

– Да у них там, Жека, джамп-система накрылась… Так что пара часов на орбите у нас есть… А то и до утра проваландаются. – Помолчав, Андрей добавил: – Очень я боюсь за этих салаг, понимаешь?

– Понимаю, – капитан похлопал майора по плечу. – Да ладно, не напрягайся.

– Ну как тут не напрягаться? Я боюсь растерять этих сопляков. Жень, ты посмотри только на них, в глазах щенячий восторг. Рейдеры, блин, звёздная десантура, особовцы. Скорее всего, уже шлют домой фотографии, «смотрите, а это я в униформе Особого Отдела». Тьфу!

– Мы их сохраним. Я читаю их настроения и мысли как по книге, напечатанной крупным шрифтом. Они неопытны, но это не главное. Главное, что их командир – тёртый калач, который не даст им пропасть.

Рядом с ними лязгали штанги, гири и различные станки. Искусственной гравитации явно не хватало, и потому спортинвентарь прикреплен к стенам, потолку или полу крепкими резиновыми жгутами и стальными пружинами. Двое бойцов, Белозеров и Расстригин, затеяли спарринг и, шумно дыша, колотили друг друга кулаками.

– Беспокоит меня Сергей Прошин, – не обращая внимания на проводивших спарринг салаг, заметил Андрей. – Помнишь, как этот ходячий ужас завалил нас обломками стен в лунном рейде? Этак снова чего учудит, криворукий гоблин.

Рядом упал сбитый с ног Расстригин. Выкрикнув что-то нечленораздельное, резво вскочил на ноги, ринулся в бой и снова рухнул, подкошенный сильным ударом Белозерова. Спарринг завершён. Новобранец помог подняться товарищу и они ушли.

Чернов беззвучно рассмеялся, непонятно над чем – над солдатом или над словами Глыбы. Хотя, ни то, ни другое не казалось смешным.

– Серёга за это сполна расплатился, – сказал Женя, провожая взглядом уходящих салаг. – Один вызволял нас из-под обломков, а это ужасно тяжело, сам знаешь. Несмотря ни на что, именно он нашёл этих технарей из «Космо-техно».

Об этом случае они часто вспоминали. В тот день несколько инженеров корпорации «Космо-техно» проверяли новые модели скафандров на прочность на заброшенном топливном складе одной из лунных баз. Что-то у них не заладилось, то ли авария произошла, то ли просто перестарались, проверяя экспериментальные скафы, и оказались погребены под грудой металла. Взвод ОСоБ подняли по тревоге, ребята начали поиск людей в руинах. И благодаря Прошину спасатели вместо того, чтобы вызволить бедолаг, стали соседями по несчастью.

– А скафандры, между прочим, испытание тогда прошли. Прочные и жизнеспособные железяки получились.

Женя, соглашаясь, покачал головой и добавил:

– И даже очень может быть, что это такой зачётный пиар-ход корпорации в условиях, приближённых к боевым. Умеют эти сволочи свою продукцию рекламировать.

Андрей поморщился:

– Да мне, честно говоря, по фиг на них. Меня другое волнует. Как ты думаешь, то, что написано в досье Прошина, это правда? Мне не очень-то верится в это.

– Думаю, всё это правда, – ответил Женя. – У него, действительно, есть какие-то зачатки эмпатии. Может быть, Серега в нас разбирается лучше нас самих. Испытывает наши чувства со стороны и имеет возможность анализировать их, чего мы не умеем делать сами. Наверняка он почувствовал страх этих бедолаг-инженеров. Я слышал, как изменился его голос, будто надломился, когда стал нас уговаривать начать разбирать завал с другой стороны.

Взвод продолжал тягать железо. Спаррингующиеся бойцы вернулись в зал, засели за тренажёры и начали соревноваться, кто больше выжмет, кто дольше продержится. Глыбу это раздражало. Не любил таких «соревнований». Если что-то и делать, то не на показуху, а для дела. «Ничего, перевоспитаем», – подумал майор, разглядывая новобранцев.

Близилась ночь, и люди стали расходиться. А Германна всё нет, починка гипер-джампера откладывалась.

***

Утром наконец на «Геликон» доставили нужные детали. Техники заменили отработавшие срок части, корабль готов к старту. Все разошлись по каютам в ожидании прыжка.

Оторвавшись от орбиты, крейсер стал набирать скорость, необходимую для гипер-броска. Ускорение росло и росло, солдат вжимало в противоперегрузочные лежаки, размазывало тонким слоем по искажающемуся пространству, а потом, в одно мгновение, вдруг всё оборвалось. Ни движения, ни звёзд в иллюминаторах, ни жизни, ни смерти, ни любви, ни ненависти – ничего, к чему привыкли люди. Лишь чёрная непроницаемая пустыня, которую условно назвали нуль-космосом. Это продолжалось не дольше двух-трёх секунд, хотя казалось, что прошла не одна тысяча лет. «Геликон» вновь обрёл массу, заревели тормозные двигатели, и Андрея снова придавила тяжёлая медвежья лапа перегрузок. Майор привык к этим жалким нескольким «же», хотя раньше с трудом переносил издевательства над своим организмом.

Крейсер, погасив скорость, с черепашьей медлительностью вписался в орбиту планеты. Внизу лежала чёрная марсианская ночь. Над горизонтом виднелся изуродованный метеоритным ударом Фобос, Деймос прятался на той стороне Марса.

– Орбита Марса, сэр. – Глыба стал выпутываться из паутины ремней.

После гиперпрыжка ему почему-то всегда хотелось пить. Много воды, литрами. Пьёшь, а желудок будто остался в нуль-пространстве, вода улетает в чёрную дыру, и жажда всё усиливается. Спустя полчаса это состояние проходило, и если ты поддался искушению, то твой желудок становился тяжелым бурдюком.

А сейчас оставалось дождаться распределения, а потом – искать пришельца. Как его искать – никаких соображений, придётся делать это методом научного тыка. Кирдык-байрам, одним словом.

3

– Согласно приказу первый взвод высаживается на станцию «Коперник», второй – на «Терешкову», третий – на «МНС-1», – искажённый динамиком голос вещал на весь крейсер.

– МНС раз! – воскликнул раздосадованный Андрей. – Ну как всегда, нам самая захолустная база досталась. Вечно нам с распределением везёт. Будем теперь среди кучи металлолома существовать.

– На ней ещё мой прадед работал… – заметил Чернов. – Там оборудование с сорокалетним стажем… Так что от их приборов никакой помощи не жди.

…Они стояли на стартовой площадке ангара в полной походной экипировке – в тяжёлых боевых скафандрах, при оружии. На скафах желтели эмблемы особого отдела. Первый взвод загрузился в шлюп. Командир взвода заходил последним, как этого требовали правила. Перед тем, как войти в люк, неуставно помахав рукой Глыбе. Створки ангара разъехались в стороны, открывая панораму марсианского восхода с высоты пары сотен километров. Шлюп загудел, жерла двигателей рыгнули вулканической лавой и, заработав в полную силу, бросили машину в открытый космос.

Минут через десять отчалил второй взвод. Потом майор завёл своих людей в третий шлюп, и тот тоже оторвался от массивного тела крейсера.

Из-за горизонта показался яйцеобразный Фобос. Ясно видны широкие трещины, веером расходящиеся от Стикни, кратера диаметром около десяти километров. Изменив курс, шлюп полетел на Запад, навстречу Фобосу, к материку Фарсида. Поверхности не видно за грязно-жёлтой пеленой. Это Пылевой Дьявол, как называли здесь бешеные весенние бури. Северная Полярная Шапка, состоящая из замёрзшего углекислого газа, тает, из-за перепада давления поднимается ураганный ветер, который дует строго на Юг и взвихряет миллиарды тонн пыли.

Над ровной бесконечной поверхностью желтоватой мглы возвышались конусообразные вершины. Арсия, Акреус, Павонис и Олимп. С высоты Богов они равнодушно смотрели на взбесившуюся планету.

– Даже не мечтал, что увижу Марс! – восторгу рядового Петра Сергеева не было предела. – Будет что ребятам рассказать.

– Расскажешь им, как пришельца завалил голыми руками, – в тон ему ответил Егор Шахназаров, такой же солдат, недавно прошедший «курс молодого бойца».

Глыба взглянул на изображение развёрнутой карты на экране и ткнул пальцем в жёсткой металлизированной перчатке в красную точку радиомаяка «МНС-1».

– Готовимся к посадке! – приказал майор по громкой связи.

«МНС-1», основанная ещё в 2025 году, в документации и официальных сводках называлась «Марсианской Научной Станцией № 1», но космонавты придумали для неё название попроще – «Крокодил». Древнейшая, ужасно захолустная база. В своё время она считалась одним из самых перспективных плацдармов освоения Марса. Несколько раз обновлялась, но последние двадцать лет модернизировать её смысла не было – конструкция «МНС-1» не позволяла использовать новые технологии, а подводить устаревшую станцию под современные стандарты сочли слишком дорогим удовольствием, так и оставили старушку доживать свой век.

– Говорит «МНС один», – прошелестело в шлемофоне Андрея. – Площадка для посадки шлюпа готова. Мы обозначили место посадки радиомаячками. Борт 134/234, вы нас слышите? Площадка готова.

– «МНС раз», прекрасно вас слышу, – ответил майор. – Борт 134/234 вас слышит.

– Прекрасно! Борт 134/234, мы вам приготовили праздничный ужин!

Андрей хмыкнул и заметил:

– Да мы вроде только что обедали.

И тут же диспетчер «Крокодила» снова перешёл на сухой, деловой тон:

– Борт 134/234, вижу вас визуально. Пламя двигателей просвечивает завесу Пылевого Дьявола.

– О! Ну всё, идём на снижение! Всем перейти на автономный режим!

Извергая из дюз снопы пламени, шлюп опустился в отмеченном радиомаячками углу посадочного поля. Невдалеке, на краю бетонного покрытия возвышались два жутких пигмея, своими формами уродливо напоминающие рейд-десантный транспорт, только безоружные. Этими беззубыми пародиями на боевое судно оказались древние транспортные боты, приписанные к «Крокодилу». Судя по их виду, они выработали уже не один ресурс и продолжают летать лишь на честном слове и на одном движке.

Андрей с интересом разглядывал на экране постройки станции. Защита от ветра древнейшей конструкции, толку от неё чуть – он видел всё сквозь пелену пыли, жёлтых, красных и серых частиц, которые, соединяясь, превращались в почти непроглядную стену.

– Ни хрена себе! – удивился Чернов. – Посмотрите на их боты… вот они, на той стороне площадки стоят. Древность какая… они под парусом, что ли, ходят?

– На вёслах, – ответил Глыба. – Это транспортные боты «Космос-М», их уже лет двадцать как не выпускают… Таких больше нигде и не осталось…

– А, ну точно, у меня батя на таком летал. Рассказывал. А вон, смотри, один вообще раскуроченный, видишь, кожух с амортизаторной лапы снят, патрубки торчат… Не понял, они гидравлику, что ли, сами ремонтировали? Афиге-еть! Прям колхоз «Сорок лет без урожая»! Им ещё тракториста сюда с баяном, и картина маслом будет!

Майор гыкнул, кивнув в сторону оградки:

– Ага, здесь ещё защита от ветра, как в тринадцатом веке от монголов. Ветрище по полю гуляет, а им по фигу. Почти и не видно ни черта, ураган чёртов. Ладно, пошли, ребята, по одному, спускаемся на площадку.

Они спустились по трапу на бетонную площадку, выщербленную марсианскими ветрами и выжженную горячим дыханием посадочных двигателей. Сила урагана впечатляла. Если бы не боевые скафы с экзоусилителями, устоять на ногах было бы тяжело.

– Ноги размять надо… – Женя обошёл Андрея кругом.

– Да разомнёшь ещё… – Глыба прокрутился вокруг оси. – Чует моя жо… моё сердце – набегаемся мы ещё с этим «Странником».

– Странник? – переспросил Женя.

– Я не говорил? Инопланетника условно Странником назвали. Ну, любят у нас красивые названия. Операция «Странник»! Ага.

Солдаты стояли, разминая ноги, насколько это позволяли тяжёлые армейские скафандры. «Титан-хамелеон» командира окрасился в цвет бетона и привлёк внимание новобранцев. Они окружили майора и стали разглядывать одно из последних достижений «Космо-техно». Резкие порывы ветра, как компрессором, нагнетали жёлтую пыль, и скафандр временами становился жёлто-серым.

– А что это с вашим скафандром, командир? – удивлённо воскликнул Сергеев. – Чего это он цвета меняет?

– О, точно! – подключился Шахназаров. – Смотрите, жёлтым стал! Во, а теперь серым! Хо, снова жёлтым!

– Шоб мне так жить! – воскликнул рядовой Изя Гольдман. – Хороший у вас скафандр, товарищ майор! Нам бы такие тоже не помешали!

– Не заслужил ещё! – хохотнул рядовой Севар Юсупов.

– Офицерская шучка, – поведал рядовой Семён Расстригин. – не для простых смертных.

– А это, детки, последняя разработка концерна «космо-техно», – объяснил Глыба. – «Титан-Хамелеон». Кроме стандартного гидравлического экзоусилителя, он имеет функцию «хамелеон». Моментально подстраивается под окружающую обстановку, меняя цвета. Это мне подарок от концерна за то, что наш взвод спас их людей в прошлом рейде… О, идут вроде. – Андрей всмотрелся в жёлтую взвесь. – Здравия желаю!