Женя хотел сообщить на базу о неприятности, однако радиосвязь не работала. Весёлые зелёные огоньки светились на приборной панели, но все системы будто сошли с ума. Шлюп продолжал падать.

В тот момент, когда уже, казалось, прошли точку невозврата, двигатели вдруг взревели и удержали шлюп в километре над поверхностью кратера. Машина снова стала набирать высоту, но тут вдруг Шахназаров что-то заметил. Вскрикнул, как охотник, увидевший дичь, и вывел на экран захваченное сканером изображение. Светящиеся полосы на дне кратера напоминали посадочные огни. Похоже, Странник (а Чернов теперь уверен, что это он) отметил для них место посадки и приглашает в гости. Эмпат по-прежнему не чувствовал пришельца, но изображение на экране говорило о том, что Странник находится рядом.

– Это говорит о его намерениях. Он не агрессивно себя ведёт. Приглашает нас. Но я всё так же не ощущаю его.

– Раз Странник изображает из себя радушного хозяина, то грех не воспользоваться приглашением. Садимся…

Было опасение, что снова откажут двигатели, но если Странник хочет встретиться, то навряд ли станет гробить шлюп.

Женя снова попытался связаться с базой, но радио плотно заглушено. Прошин высказал мысль, что связь заблокирована Странником. Зачем ему это, специально это сделал или это какой-нибудь побочный эффект, никто не знал. Может быть, хотел что-то сообщить с глазу на глаз. И уж точно, не собирался никого убивать, иначе сделал бы это давно.

Шлюп опустился на отмеченном огнями пятаке. Ребята нервничали, Расстригин и Шахназаров запсиховали, один только Сергеев непрошибаем.

– А что со мной будет? Ничего со мной не будет!

Первую минуту ничего не происходило. Потом посадочные огни стали меркнуть, но до конца не погасли. Туманная линия бледно-зелёного цвета, плавающая вокруг шлюпа, стала уплотняться – теперь непрерывная полоса превратилась в пунктир из плавающих светящихся шаров. Они начали перестраиваться в каком-то неведомом землянам порядке. Минуту спустя перед шлюпом, в полуметре над поверхностью, висела гигантская светящаяся стрелка. Указывала она на ближайший высокий холм, упираясь в его бок.

Оба сканера теперь молчали, эмпат тоже не чувствовал никакого присутствия инопланетянина. Только стрелка, состоящая из качающихся над поверхностью плазменных шаров, показывала, что всё это неспроста. Когда она замерцала, будто приглашая прогуляться, капитан решился выйти на поверхность.

– Мы пойдём с лейтенантом Прошиным. А вы остаётесь и следите за нами. В любую минуту будьте готовы выйти к нам на помощь или дать отсюда дёру. И не прекращайте попыток связаться со станцией.

От использования и демонстрации орудий отказались. Ведь если это и Странник, то он не агрессивен. Иначе давно убил бы их. Эта вылазка воспринималась как дипломатическая миссия.

Проверив скафандры на герметичность, они прошли к шлюзу и выбрались на поверхность. За бортом очень спокойно. Внизу бушевал Пылевой Дьявол, а здесь, в кратере, тишь да гладь, ни ветерка. Только мерцали огни, манящие за собой.

Сферы, похожие на шаровые молнии, плавно качались то вверх, то вниз, но оставались на своих местах. Они выстроились в две ровные линии, создавшие полутораметровый коридор, ведущий к подножию холма.

Они шли между этими шаровыми молниями туда, где коридор сужался, замыкаясь остриём гигантской стрелки. Эмпат ничего не чувствовал, кроме волнения Чернова и едва ли не панического страха оставшихся на борту солдат.

Когда дошли до конца коридора, шары медленно разлетелись в разные стороны, выпуская людей к холму.

– Ничего не чувствую… Хотя… что я должен чувствовать при контакте со Странником?

– Просто Странник умеет маскироваться куда лучше, чем мы умеем искать, – ответил Женя.

Сергей закрыл глаза и попытался сконцентрироваться. В прятки в детстве играть он не любил… Потому что всегда легко всех находил. А вот сейчас это и не прятки. Это издевательство какое-то. Ничего не чувствовал, пустота. Однако чётко осознавал, что невдалеке кто-то должен быть. Ведь для чего-то создана эта посадочная полоса, этот коридор со стрелкой.

Огни между тем погасли, и пройденный коридор растворился в сумерках.

Странник должен находиться рядом, но вокруг никого. Хотя кто знает, может быть, Странник сейчас за их спинами стоит.

Сергеев высказал мнение, что Странник заманил эмпата сюда, чтобы тот не путался под ногами со своими способностями, а сам рванул на МНС. Лейтенант к этому отнёсся скептически. При возможностях Странника какой-то жалкий эмпат – не помеха.

– Пойдём наверх, – Сергей шагнул на склон холма.

– А вы там следите за нами в оба! – приказал Чернов солдатам. – Чуть что странное заметите, сразу сообщите. Даже если вам что-то просто покажется. Даже если вам просто покажется, что показалось.

И едва только они стали подниматься, Сергеев предупредил:

– Сканер что-то засёк. Невдалеке от вас. На вершине холма. Очень быстро, мелькнуло и пропало.

Прошин вновь сконцентрировался, но опять ничего не ощутил.

– Ничего не чувствую, только страх ребят.

– Мне не страшно, – ответил Сергеев.

– Да ладно, я тоже боюсь, – Бояться – это нормально. А вот не бояться – это плохо. Не боятся только дураки. И медали посмертно получают.

Склон крутой, но подниматься легко – усилители в скафандрах действовали безотказно, хоть сутки иди в гору – не устанешь, пока аккумуляторы не сдохнут. Вскоре они уже стояли на вершине холма, как марсианские Тенцинг и Хиллари.

– Красиво смотритесь! – услышал лейтенант голос Сергеева. – Шах вас даже сфотографировал на память.

Паранорм ощущал пустоту. Ничего. Ничего, кроме чувств нескольких землян. Стоял и пытался уловить хоть что-то, исходящее не от капитана и двух солдат, сидящих в шлюпе. Даже не представлял, что должен чувствовать пришелец, и уж тем более – как контактировать с ним.

– Тяжело это, когда не знаешь, чего ожидать и к чему готовиться. Пойди туда не знаю куда, найди то, не знаю что.

– А ведь на станции ты уже знал, что искать, – заметил Женя.

– Там другое совсем. Там я с людьми работал. Зная человеческую реакцию на различные раздражители, можно сразу определить, если человек поведёт себя не так, как обычно. А здесь я как слепой во тьме.

Чернов промолчал и стал ждать, когда его товарищ настроится на нужную волну.

– Да я даже и не знаю, здесь он или нет, – продолжал Прошин. – Но, по крайней мере, хоть агрессии не чувствую. Хотя кто знает, какие чувства этот монстр испытывает, убивая людей? Может, из милосердия это делает!

– Вот и вызови его. Так сказать, на дуэль чувств.

Сергей закрыл глаза и принялся бомбардировать Странника положительными эмоциями. Ему казалось, что этого вполне достаточно, чтобы вызвать ответную реакцию. Но ответа всё нет и нет.

И когда лейтенант подумал, что ничего не выйдет, вдруг ощутил чужое присутствие. И, не выдержав наплыва информации, отключился от реальности. Не видел, как капитан подхватил его обмякшее тело и поволок вниз по склону. Не слышал, как тот позвал на помощь Сергеева, и как тот примчался, и дальше они поволокли его вдвоём. Не помнил, как его запихивали в шлюз-тамбур, не слышал шипения воздуха, не чувствовал, как с него снимают шлем, как вкалывают в шею антишоковый набор, накачивая вены вызывающей к жизни жидкостью.

Чувствовал, слышал и видел только одно – как в ему в мозг, будто на мемку, заливают терабайт за терабайтом информацию, которая перевернула всё его мировоззрение. И понимал, что это делал Странник. И теперь знал, что Странник не враг. Лейтенант не во всё вник, но общую картину ухватил правильно. Странник был стражем порядка, преследовал преступника, высадившегося незадолго до него на Марсе. А какое злодеяние совершил этот преступник, – осталось в тумане. Беглец, так называл его Странник. Беглец – потому что он сбежал от правосудия. Он что-то украл. Какой-то архив… базу данных или какие-то древние знания. Это произошло давно, десяток земных веков назад. Беглец спрятал архив на Марсе, но его поймали и лишь спустя полтысячелетия ему удалось сбежать и вернуться сюда за этим архивом. Странник должен его обезвредить. И если люди не станут вмешиваться, то никто не пострадает. В противном случае может случиться беда.

***

…Сергей открыл глаза. Голова ужасно болела, словно вместо мозгов в неё залит раскалённый синец.

– Ну ты, брат, напугал нас, – осевшим голосом просипел Женя.

– Я теперь всё знаю, – с трудом произнёс эмпат.

– И даже где зарыт клад капитана Кидда? – попытался пошутить Женя.

– Странник нам не враг.

Вдруг заработало радио, и нервный голос майора Глыбы прокричал в трескучем эфире:

– Где вас там черти носят? Я тут места не нахожу!

15

Ненавязчиво наигрывал джаз. Прошин и Чернов сидели в каюте, и майор вот уже час расспрашивал их, пытаясь выстроить картину произошедшего в кратере Олимпа. Выслушал сначала эмпата, потом капитана, потом совместный рассказ, после чего снова расспрашивал их в отдельности. Сергею он не верил, хотя понимал, что здесь творится что-то очень странное.

И один, и второй уверены, что столкнулись со Странником, а дальше мнения разделялись. В присутствие второго пришельца не верили ни Чернов, ни Глыба.

– Значит, ты утверждаешь, что на МНС-1 есть ещё один инопланетник? – спросил Андрей. – И тебе это рассказал сам Странник?

– Ну… как я и предполагал, Странник здесь не один. Незадолго до него на Марс прилетел другой инопланетник. А Странник как раз таки не опасен. Опасаться нужно того, второго.

Глыба скептически кивал, а эмпат продолжал:

– Этот второй чужак… Вернее, первый, потому что на Марс прибыл раньше Странника… Он, как бы это сказать… Преступник… Вор. Чтоб не путаться, назову его Беглецом… Странник примерно так его и называет. Украл… чёрт, как же назвать? Это запакованные знания, архив. Что-то такое… собранное не одним поколением, короче. Очень ценная информация. И если Беглец сможет распаковать эту информацию и воспользуется ею, то всем нам конец. И Марсу, и Земле, и Страннику.

– Ну и зачем ему ошиваться на базе, если, распаковав этот архив, может чуть ли не всю вселенную покорить?

– Я не знаю…

Лейтенант закрыл глаза и так сидел, прислонившись к стене. Казалось, слушает музыку, начисто забыв о серьёзном разговоре. Наконец продолжил:

– Беглец на Марсе уже не впервые… Выкрал архив уже давно. И спрятал его здесь… ну не знаю, тысячу лет назад. Значит, его тогда поймали, а он успел скинуть архив. А потом сбежал и вернулся сюда, значит, через пятьсот лет. Архив спрятал на том месте, где потом построили МНС-1. Иначе зачем ему здесь ошиваться? А Странник выжидает, чтобы поймать Беглеца с поличным и вернуть архив силы законному владельцу.

Чернов вдруг встрепенулся.

– Ты помнишь разговор с Лафайетом? – Капитан повернулся к Прошину. – Он про какой-то архив тоже говорил.

Сергей открыл глаза.

– Точно! Этот мёртвый Чанов спрашивал у них: «Где архив»? И ещё что-то про мессию. – Прошин вскочил с кровати и стал возбуждённо ходить по каюте. – Архив… Архив… Архив Меìсса!

– Архив Меìсса? – переспросил Андрей. – Что это за архив Меìсса?

– Ну это… Месс – это тот, у кого украли архив. А Странник – вроде полицейского…

Похоже, что рассказ паранорма наконец-то заинтересовал майора Глыбу. Хотя относился к этому всё так же скептически.

Сергей всё ещё пытался доказать майору, что Странник для людей не опасен, что нужно просто не мешать ему, и тогда, обезвредив Беглеца, уберётся назад на свою планету. Но Андрей оставался непреклонен: есть чёткий приказ, найти и уничтожить Странника. Именно этим и собирается заняться в ближайшее время. Вечером к кратерам Олимпа отправятся три шлюпа-малыша, вооружённые по самые дюзы, и выполнят приказ.

Сергей вспомнил, что Шахназаров сделал несколько снимков, когда они поднялись на холм. Андрею стало интересно, законнектился со шлюпом-малышом и открыл на его компьютере папку с изображениями. Стал листать её и нашёл самое последнее изображение. Щёлкнул по файлу, и едва фотография загрузилась, Женя присвистнул и пересел поближе к столу.

На фотографии изображены Прошин и Чернов, стоящие на вершине холма, как альпинисты, покорившие Эверест. А за их спинами возвышалась треугольная (пирамидальная, как сказал Глыбе генерал Носов) ракета с небольшими стреловидными крыльями у оголовка и в середине фюзеляжа. Наверняка присутствовал ещё и хвостовой крыльевой блок, но за холмом его не видно. Размеры звездолёта, а это именно звездолёт, впечатляли. Конечно, поменьше «Геликона», но всё-таки машина огромная.

– И вы его не видели? – спросил майор.

– Нет, – растерянно ответил капитан, не отрывая взгляда от монитора.

– И приборы не засекали тоже, – добавил эмпат. – Невидимка.

– Невидимый звездолёт… – Глыба вздохнул. – Это уже вообще мистика какая-то.

Поднялся, оборвал связь с малым шлюпом и, не говоря больше ни слова, вышел из каюты. Всё так же тихо играл плеер, джазовый гитарист виртуозно рвал струны.

16

Чем заняться, долго не думали. Эмпат вспомнил, что хотел проверить второго техник      а, и капитан с ним согласился, не раздумывая. В коридоре, по дороге в каюту техников, паранорм поведал о своих домыслах:

– Этот техник меньше всего вызывает подозрений. Это меня насторожило. То есть не сразу, конечно, насторожило, а навело на мысли, что так часто бывает… ну, как в детективах, когда преступник оказывается каким-нибудь тихоней.

– Неисповедимы пути мыслей твоих, Эмпатий… – Женя хотел похлопать эмпата по плечу, но руки были заняты тяжёлой спейсмодификацией «Витязя». – Ну ладно, поверю твоему чутью…

Договорились действовать как и в прошлый раз – Прошин задаёт вопросы, а Чернов подстраховывает и ждёт сигнала, означающего, что перед ними не человек.

– Главное, чтоб Железнов на линии огня не стоял. Если я вот так кивну, – Сергей резко кивнул, – то его напарник – оборотень.