Лех, с трудом вытягивая ноги из трясины, кое-как добрел до островка посреди болота и без сил повалился на землю. Что произошло?! Последнее, что он помнил – как рядовой Прохазка в несколько точных очередей положил весь взвод. Лех чудом спасся, петляя, как заяц, меж стволов. Ему казалось, что Прохазка с торжествующим ревом бежит за ним по пятам и лупит очередями все ближе... Лех оступился, полетел в какую-то яму, упал, перевернувшись через голову, и едва не уткнулся носом в огромную, многоногую, шевелящуюся на дне ямы тушу. Но самое страшное заключалось в том, что у этой туши было человеческое лицо. Ужасно знакомое. Его, Леха, лицо! Бред...

– Еще бы не бред, – сказала над самым ухом Белка. – Кому расскажи – засмеют!

Лех вскинул голову. Девчонка сидела возле него на пеньке и деловито разматывала опутывавшую ей руки веревку.

– Ты... как здесь? – пробормотал Лех, пытаясь нащупать в кармане пистолет.

Пистолета не было.

– Кто тебя развязал?

– Да вот, она, – Белка небрежно мотнула головой в сторону.

Лех обернулся и замер. Через болото, шлепая босыми ногами по грязи, шла не спеша... Белка. Точно такая же девчонка. Нет – та же самая! И еще, за чахлыми стволами плаунов, мелькал такой же застиранный сарафанишко. И еще – под деревьями, на том берегу...

Лех закрыл глаза.

– Этого не может быть! У меня галлюцинация!

– Кто ж спорит, – легко согласилась девчонка. – Типичная галлюцинация. Весь поселок у нас такой – одни галлюцинации. Настоящих-то я поела. Жадные они, скучно с ними.

Лех в ужасе пытался сползти обратно в болото, но руки и ноги без толку скользили на одном месте.

– Кто ты?!

– Да ты уж сам понял, – сказала Макабра. – Колония простейших, как говорил господин полковник, царствие ему... Но теперь все, с простотой покончено. На Землю полечу как особый агент Лех Зееман, выпускник Гарварда, кавалер Ордена Бани... и все такое прочее. Вот там разгуляюсь! Так что давай, дорогой...

Она развязала полотняный мешочек и высыпала на ладонь горсть золотистых комочков.

– Подкрепись перед дорогой!

– Зачем... это? – голос Леха плаксиво дрогнул.

– А затем, что без Приправы вы – невкусные!