Против людских оков, людского ада

Один, своею силой я восстал![90]

Я шел за Юссефом Али по извивающимся коридорам, вниз по ступенькам – в комнате с идолом Катулоса не было, – и затем по туннелю. Затем мы пересекли комнаты Храма Грез и выбрались на улицу, где свет фонарей и небольшой дождь уныло рассеивали вечерний туман. На противоположной стороне улицы стоял автомобиль с плотно задернутыми занавесками на окнах.

– Он твой, – заявил Хассим, присоединившийся к нам. – Езжай не спеша, держись естественно. Не привлекай внимания. За усадьбой могут следить. Водитель знает что делать.

Затем они с Юссефом Али вернулись в бар, а я шагнул к обочине тротуара.

– Стивен!

От звука своего имени, произнесенного этим голосом, сердце подскочило у меня в груди! Из тени дверного проема меня поманила белая ручка. Я быстро сделал к ней шаг.

– Зулейха!

– Тс-с-с!

Она схватила мою руку, сунула в нее что-то – я успел лишь смутно разглядеть золотую фляжку.

– Спрячь скорее! – быстро шепнула она. – Не возвращайся, уходи и скройся. Это эликсир, я постараюсь раздобыть еще, прежде чем он закончится. Ты должен найти способ выходить со мной на связь.

– Да, но как ты его достала? – спросил я изумленно.

– Украла у Хозяина! А сейчас мне надо идти, прежде чем он заметит, что меня нет.

И скользнув в дверь, она исчезла. Я постоял в нерешительности. У меня не было сомнений, что ради меня она рисковала своей жизнью – не меньше, – и теперь меня терзал страх за то, что Катулос мог сделать с ней, если бы узнал о краже. Но вернувшись в это таинственное здание, я бы наверняка вызвал подозрения. Поэтому мне оставалось лишь осуществить свой план и затем дать отпор Костелицему, прежде чем тот узнает об измене своей рабыни.

Так что я пересек улицу и подошел к ожидающему автомобилю. За рулем оказался тощий, среднего роста негр, которого я никогда раньше не видел. Я внимательно взглянул на него, размышляя, как много он мог заметить. По нему нельзя было сказать, что он что-то видел, так что я решил, что если он и заметил, как я отошел в тень, то все равно не мог понять, почему, и никак не узнавал девушку.

Он лишь кивнул, когда я забрался на заднее сиденье, и мгновение спустя мы уже ехали по пустынным, окутанным туманом улицам. Рядом со мной лежал сверток – я заключил, что его положили мне для маскировки, о чем упоминал египтянин.

Невозможно снова пережить те чувства, что я испытывал, пока мы ехали тем дождливым, туманным вечером. Я ощущал себя так, словно был уже мертв, а эти пустые, унылые улицы – дорогами смерти, где призраки были обречены на вечное странствие. При этом мое сердце наполняла мучительная радость – и гнетущее отчаяние, какое бывает лишь у того, кто обречен. И даже не сама смерть была столь неприятна – жертва наркотика умирает столько раз, что сама смерть уже не страшна, – но тяжело было уходить именно в тот момент, когда в моей бессмысленной жизни появилась любовь. И ведь я был еще молод.

Мои губы скривились в насмешливой улыбке – те, кто погиб рядом со мной на нейтральной полосе, тоже были молоды. Я закатил рукав и напряг мышцы, сжал кулак. На руке совсем не было лишней плоти, да и бо́льшая ее часть теперь просто исчезла, но огромные бицепсы по-прежнему выступали, будто железные, скрывая в себе недюжинную силу. Но я знал, что моя мощь была ненастоящей, что на самом деле я был не человеком, а лишь его оболочкой, приводимой в движение искусственной силой эликсира, без которого меня сумела бы сбить с ног даже хрупкая дева.

Автомобиль остановился под сенью деревьев. Мы находились в окрестностях уединенной усадьбы, времени было за полночь. Сквозь заросли я видел большой дом – тот мрачно вырисовывался на фоне дальних огней ночного Лондона.

– Я буду ждать здесь, – сказал негр. – Так машину ни с дороги, ни из дома не видно.

Держа спичку так, чтобы ее нельзя было заметить снаружи машины, я осмотрел «маскировку» и едва сумел сдержать безумный смех. Оказалось, что мне надлежало влезть в шкуру гориллы! Взяв сверток под мышку, я двинулся навстречу стене, что окружала усадьбу Френтона. Через несколько шагов деревья, в которых негр скрылся вместе с машиной, слились в единую темную массу. Я посчитал, что он тоже меня больше не видел, но на всякий случай пошел не к высоким железным воротам спереди, а к стене с той стороны, где ворот не было.

В окнах дома свет не горел. Сэр Холдред был холост, а слуги, я уверен, уже давно легли спать. Я с легкостью преодолел стену и пересек темную лужайку, чтобы достичь боковой двери. Страшную «маскировку» я по-прежнему держал под мышкой. Дверь, как я и предполагал, оказалась заперта, и мне ничуть не хотелось разбудить кого-либо прежде, чем я окажусь в доме, где звуки голосов привели бы меня к тому, кто мог бы за мной следовать. Я взялся за дверную ручку обеими руками и стал медленно тянуть и проворачивать ее, прикладывая всю свою нечеловеческую силу. Та повернулась, и замок вдруг не выдержал, издав такой шум, который в тишине показался все равно что взрывом пушечного снаряда. Еще мгновение – и я уже стоял внутри, прикрыв за собой дверь.

Я сделал шаг в темноте туда, где, по моему разумению, должна была находиться лестница, но затем остановился: мне на лицо упал луч света. Рядом с его источником блеснуло дуло пистолета. А чуть дальше неясно вырисовалось узкое лицо.

– Стой, где стоишь, и подними вверх руки!

Я повиновался, позволив свертку упасть на пол. Этот голос я слышал лишь однажды, но узнал его в один миг – человеком с фонарем оказался Джон Гордон.

– Сколько вас здесь? – Голос был резкий, повелительный.

– Я один, – ответил я. – Отведите меня в комнату, откуда свет не видно снаружи, и я расскажу вам кое-что из того, что вы захотите узнать.

Несколько мгновений он стоял молча, а затем, дав мне знак поднять сверток, что я выронил, отступил на шаг и приказал войти в соседнюю комнату. Там он проводил меня на лестницу и, достигнув верхней площадки, открыл дверь и зажег свет.

Я очутился в комнате с плотно задернутыми шторами. Пока мы шли, Гордон ни на миг не ослаблял бдительности и все держал меня под прицелом. В обычной одежде он выглядел как высокий, стройный, но крепко сложенный мужчина – выше меня, но не такой массивный, – со стальным блеском серых глаз и резко очерченными чертами. Что-то в нем казалось мне привлекательным, несмотря на синяк, что виднелся у него на челюсти в месте, куда угодил мой кулак во время нашей прошлой встречи.

– Я не верю, что эта неуклюжесть и неловкость подлинны, – проговорил он хрипло. – Безусловно, у вас есть свои причины заманить меня в эту изолированную комнату точно в этот час, но сэр Холдред сейчас все равно надежно защищен. Так что стойте смирно.

Дуло пистолета прижалось к моей груди, и он провел по моей одежде рукой, пытаясь найти спрятанное оружие, и, судя по виду, удивился, когда ничего не обнаружил.

– И все равно, – пробормотал он, будто говоря сам с собой, – человек, способный сломать железный замок голыми руками, едва ли слишком нуждается в оружии.

– Вы сейчас попусту тратите драгоценное время, – сказал я нетерпеливо. – Я послан сюда с тем, чтобы убить сэра Холдреда Френтона…

– Кем послан? – Он поразил меня своим вопросом.

– Тем, кто скрывается подчас под видом прокаженного.

Он кивнул, и его глаза сверкнули.

– Выходит, мои подозрения оказались верны.

– Бесспорно. Послушайте меня внимательно: вы хотите арестовать или убить этого человека?

Гордон мрачно рассмеялся.

– Тому, кто носит на руке знак скорпиона, волю давать нельзя.

– Тогда следуйте моим указаниям, и все будет так, как вы пожелаете.

Он подозрительно сощурился.

– Так вот, значит, в чем смысл этой вашей открытости и непротивления? – медленно проговорил он. – Что же это, тот наркотик, от которого у вас расширены зрачки, так затуманил ваш разум, что вы думаете, будто сумеете ввести меня в заблуждение?

Я сжал ладонями виски. Время уносилось прочь, и каждое мгновение стоило на вес золота – как мне было убедить этого человека в своей честности?

– Послушайте, меня зовут Стивен Костиган, я американец. Я был завсегдатаем притона Юн Шату и гашишным наркоманом – в точности, как вы сказали, но сейчас стал рабом более сильного средства. И из-за этого рабства человек, которого вы знаете под видом прокаженного, и кого Юн Шату и его друзья называют Хозяином, возымел власть надо мною и отправил сюда – чтобы убить сэра Холдреда. Зачем – лишь одному богу известно. Но я получил некоторую отсрочку, завладев небольшим количеством наркотика, ставшего для меня жизненно необходимым. Я боюсь и ненавижу этого Хозяина. Послушайте меня, и, клянусь всем на свете, – не успеет взойти солнце, как притворившийся прокаженным окажется в вашей власти!

Я видел, что, как бы Гордон тому ни противился, мои слова произвели на него впечатление.

– Говори мне живо! – крикнул он.

И все же я ощущал в нем определенное неверие, и меня самого охватило чувство тщетности.

– Если вы не будете действовать заодно со мной, – произнес я, – то позвольте мне уйти и самому найти способ добраться до Хозяина и убить его. У меня мало времени – лишь считаные часы, и, пока они не истекли, мне нужно успеть свершить свою месть.

– Расскажи мне свой план, только говори быстрее, – ответил Гордон.

– Он довольно прост. Я вернусь в логово Хозяина и скажу ему, что исполнил задание, с которым он меня сюда посылал. А вы со своими людьми должны следовать за мной и, пока я буду отвлекать Хозяина разговорами, окружите дом. Потом, по сигналу, ворветесь внутрь и убьете или схватите его.

Гордон сдвинул брови.

– Где этот дом?

– Это склад за притоном Юн Шату. Но на самом деле он все равно что настоящий восточный дворец.

– Склад? – изумился он. – Как такое возможно? Поначалу я думал на этот счет, но затем тщательно осмотрел его снаружи. Окна крепко заколочены и затянуты паутиной. А двери даже запечатаны, так что склад выглядит совсем заброшенным, словно туда давно никто не входил.

– Туда можно подняться по туннелю, – объяснил я. – Храм Грез напрямую соединен со складом. А туннель связан со зданием: один вход в него находится в задней комнате Юн Шату, а второй – в комнате с идолом на складе.

– Я был в задней комнате Юн Шату, но никакой двери там не видел.

– Она скрыта под столом. Вы же видели такой массивный стол по центру комнаты? Если бы вы повернули его кругом, то в полу открылся бы люк. Так вот, мой план таков: я проберусь внутрь через Храм Грез и встречусь с Хозяином в комнате с идолом. Вы тайно расставите своих людей перед складом и на соседней улице, перед Храмом Грез. Здание Юн Шату, как вы знаете, выходит фасадом к реке, а склад – на противоположную сторону, к параллельной улочке. Ваши люди по сигналу ворвутся с парадного входа на склад и одновременно – через Храм Грез в притон Юн Шату. И пусть доберутся до само́й задней комнаты, стреляют и не знают пощады к тем, кто попытается им помешать, – и там откроют скрытый люк, как я уже сказал.

Других выходов из логова Хозяина, насколько мне известно, не существует, так что он со своими прислужниками обязательно попробует сбежать по туннелю. Но мы встретим их с обеих сторон.

– А может, это западня, – пробормотал он, – или попытка разлучить меня с сэром Холдредом, но… – Я затаил дыхание. – Я по природе своей азартен, – продолжил он медленно. – Так что прислушаюсь к тому, что вы, американцы, называйте чутьем. Но упаси вас Господь, если вы мне лжете!

Я, выпрямившись, вскочил.

– Слава богу! А теперь помогите мне с костюмом – я должен быть в нем, когда вернусь к автомобилю, который меня ждет.

Я вытряхнул свой ужасный наряд и приготовился его надеть, но Гордон сощурил глаза.

– Как всегда, заметно, что тут приложил руку сам Хозяин. Вам, конечно же, указали оставить отпечатки пальцев этого отвратительного костюма?

– Да… хоть я и совсем не понимаю, почему.

– А я, кажется, понимаю. Хозяин известен тем, что никогда не оставляет на местах преступлений настоящих следов. Сегодня вечером из соседнего зоопарка сбежала крупная обезьяна, и, судя по вашему костюму, это произошло не случайно. Ее должны были обвинить в смерти сэра Холдреда.

Это звучало так складно, что по моему телу пробежала дрожь, как если бы я посмотрел на себя в зеркало.

– Уже два часа, – сказал Гордон. – Учитывая, сколько времени вам понадобится, чтобы вернуться в Лаймхауз, а мне – чтобы собрать людей, я готов вас заверить, что в полпятого дом уже будет оцеплен. Только прошу, подождите здесь, пока я не покину дом – тогда я смогу прибыть, по крайней мере, не позднее вас.

– Хорошо! – я непроизвольно ухватил его за руку. – Только там будет одна девушка, которая никак не связана со злыми деяниями Хозяина. Она всего лишь жертва обстоятельств, равно как и я. Будьте с ней добры.

– Сделаем. Какого сигнала мне ждать?

– Я не знаю, как подать вам сигнал. И сомневаюсь, что какой-либо звук из дома можно услышать с улицы. Пусть ваши люди врываются, когда часы пробьют пять.

Я повернулся, готовый идти.

– А человек, который ждет вас в машине… Он может что-либо подозревать?

– Я знаю, как это выяснить, – мрачно проговорил я, – и если может, то в Храм Грез я вернусь один.