В одиннадцать ноль-ноль Сырцов спросил у секретарши:

– Когда Валентин Константинович может меня принять?

Секретарша еще раз осмотрела его и ничего не поняла. Задала ответный нейтральный вопрос:

– Как ему доложить? Кто вы такой?

– Сырцов.

– Нс знаю, не знаю, – холодно ответила тренированная немолодая секретарша. – Валентин Константинович безмерно загружен.

– У него посетители?

– Он работает с документами.

– Доложите, а? – беспомощно попросил Сырцов. Секретарша в третий раз посмотрела на Сырцова, встала, вошла в бронированный кабинет, вскорости вышла и пригласила неохотно:

– Можете войти.

Логунов от Сырцова не таился: как раз без стеснения наливал в стакан любимый свой «Джим-Бим». Увидев посетителя, предложил, не особо настаивая:

– Вам налить?

– Не надо.

Логунов выпил, ухмыльнулся и сказал, как бы на итого намекая:

– Многое вы, наверное, знаете, Георгий. Только вот что?

– Многое, как вы изволили заметить. Я видел вас там.

– Так значит, это вы перепутали все милиционерам?

– Раз я перепутал, то пока не буду вас сдавать. Вы убили Машу?

– Нет, – тихо сказал Логунов, налил себе еще и прокричал: – Нет!

– У меня – все, – решил Сырцов и вышел из кабинета, украшенного картинами Целкова, Зверева и Клевера.

Пес на этот раз встретил Сырцова как уже совсем родного: встал на задние лапы, положил передние на сырцовские плечи и в размышлении глядел в глаза: целовать или не целовать? Решил, что целовать не надо, упал на четыре лапы и неспешно – рядом с Сырцовым – потрусил к дому. У крыльца дважды гавкнул, и на крыльце появился Дмитрий Федорович.

– А, сыщик! – обрадовался он донельзя и тут же огорчился. – Не появлялась у меня Ксения, не появлялась.

– Я ее нашел, Дмитрий Федорович, – доложил Сырцов.

– Да ну! – изумился персональный пенсионер союзного значения. – Вот молодец так молодец! Я тебе премию обещал, получишь премию! Заходи.

Разместились на террасе. Везло Сырцову на террасы. Дмитрий Федорович проследил, как сыщик устроился в кресле, уселся сам и крикнул в дом:

– Лукьяновна, у меня дорогой гость! – и, не дожидаясь ответа, строго и привычно приказал: – Докладывай.

– Ксения не хочет возвращаться ни к родителям, ни к вам, – коротко и по делу доложил Сырцов. Дмитрий Федорович вытянул ноги и повертел большими пальцами сложенных на пузе рук.

– Так, так, – пробормотал он, размышляя. – А на что жить будет?

– Работать, наверное, пойдет, – предположил Сырцов, а Дмитрий Федорович решил:

– Дура.

– Это выходит, каждый, кто работает, – дурак? – злобно спросила Ольга Лукьяновна, войдя на террасу с подносом, на котором чинно стояли графинчик, две рюмки и две тарелки с легкой закусыо. – Здравствуйте, Георгий.

Не дав Сырцову поздороваться с дамой, Дмитрий Федорович заорал:

– Я всю жизнь работал!

– Вы всю жизнь начальствовали, – поправила его Ольга Лукьяновна, поставила поднос на стол и направилась в дом.

– Сгинь! – крикнул ей вслед Дмитрий Федорович. Понял, что опоздал, переставил все с подноса на стол, а жостовский поднос демонстративно швырнул на пол. – Вот ведь баба! Обязательно настроение испортить надо!

Ольга Лукьяновна тотчас вернулась, подобрала поднос и опять удалилась. Старательно не обращая внимания на ее действия, Дмитрий Федорович разлил по рюмкам и предложил тост, благо Ольга Лукьяновна вспомнила имя сыщика:

– За твои успехи, Жора!

Выпили и закусили. Закусив, Сырцов сказал:

– Говорят, у вас здесь на даче зимой гость какой-то был из-за бугра. Что он у вас тут делал?

– Не помню, – тупо признался» Дмитрий Федорович. – Не помню.

– Он еще какие-то беседы вел с вашей дочерью и зятем, – подсказал Сырцов.

– А, еврейчик такой здоровый! – обрадовался тому, что вспомнил, Дмитрий Федорович. – Как же, как же! Был.

– Ну, и о чем вы с ним говорили?

– А я с ним и не говорил. Его Светка с Валькой привезли, вот они с ним и беседовали. Ну, а тебе зачем все это знать?

– Так. Интересно.

– Меньше знаешь – спокойнее спишь, – выдал очередную порцию народной мудрости Дмитрий Федорович, разлил но второй и ощерился, глядя на полную рюмку. – А я что-то плохо спать стал.

– И это не помогает? – Сырцов щелкнул ногтем по графинчику.

– Помогает, но только до середины ночи.

– За ваш здоровый сон, – предложил тост Сырцов.

Выпив, Дмитрий Федорович хлопнул себя по лбу и ахнул:

– Жора, двухчасовые новости пропускаем!

В полутемной гостиной они смотрели телевизор. Опоздали самую малость, но кое-что успели увидеть и услышать: к концу, в рубрике криминальной хроники, ведущий злорадно сообщил:

– Сегодня ночью в подъезде своего дома был убит председатель правления известного московского банка Прахов Василий Федорович.

– Васька Прахов! – весело изумился Дмитрий Федорович. – Я же его знал! Ну, дают бандюги! А власти все о демократии заботятся.

Сильно гнал, потому что сильно опаздывал. Но везло: гаишники ни разу не зацепили. Хоть и длиннее, но ехал через Останкино, задворками Сокольников, к набережной Яузы, по которой и покатил с облегчением: одна полоса для проверок – просто удовольствие. Лефортовская, Сыромятная, Моровская, Серебрянническая – тоже набережные, милые и забытые. Нырнул направо, на Солянку, вскарабкался по Архипова и пристроил «девятку» в Малом Спасо-Глииищевском. По так называемому проезду Серова гулякой спустился к симпатичной полуподвальной забегаловке. Еще сверху серьезно осмотрелся и посчитал, что все в порядке.

Алексей Решетов устроился у окна за высоким столиком, откуда было удобно наблюдать за наружным входом и внутренним выходом. Большинство мест в забегаловке были стоячими. Встав в очередь из трех человек, Сырцов через две минуты получил пару пива и, как бы в нерешительности поискав свободное место, нашел его у столика Решетова. Вежливо осведомился:

– Разрешите?

– Пожалуйста, – обходительный Леха даже отодвинул свою кружку, чтобы Сырцову было удобнее. Сырцов вздохнул, ополовинил первую и, без любопытства глядя в окно, спросил, почти не артикулируя:

– Благополучно?

– Вроде да, – жуя соленые орешки, ответил Леха.

– Кто тебя встречал? И на чем?

– Скорее всего слухач. На «Москвиче».

– Где?.

– Как и было договорено: у магазина на Старых Горках.

– Кому докладывал?

– Ростиславу. Уже в Москве, в клубе «Арлекино».

– Прямо в камуфляже?

– Зачем же? Переоделся.

– Как думаешь, наша легенда о том, что мы тебя встретили, догадываясь о твоем визите, в полной готовности, и ты еле ноги унес, прошла?

– У Ростислава прошла стопроцентно. А как далее – не знаю.

– Задания твои на ближайшее время?

– Сегодня – отдыхать. Инструктаж – завтра с утра.

– Где?

– На основной явке, в антикварной лавке на Арбате.

– Завтра в пять – ты здесь.

– Если смогу.

– Сможешь. С четырех до семи – время сиесты для особей твоей профессии. Пиво допил – уходи. Орешки на улице дожуешь.

Леха сгреб с блюдечка остатки орешков, и удалился. Сырцов взглядом проводил его выход, быстро допил пиво и глянул на часы. Было без четверти четыре.

Ровно 15 пять Сырцов был на станции метро «Выхино». Замечательная эта станция для человека по специальности сыщик: какое роскошное зеркало в конце перронного пути! Сырцов пристроился у перильцев в точке, с которой в зеркале просматривалось все, что ему нужно было просматривать.

Лидия Сергеевна и Ксения опоздали на семь минут. Ну что тут поделаешь – дамы. Не дав им возможности растерянно осматриваться, Сырцов показал себя. И все как надо: нежданная встреча старых добрых знакомых. Счастливо посмеялись, коротко расцеловались и стали в миниатюрный кружок.

– Ксению мне одному, как я понимаю, не доверили? – слегка обиделся Сырцов.

– Дурачок ты, Жора, – ласково сказала Лидия Сергеевна. – Доверили, доверили. Но вот вопрос: отнесутся ли к вам, молодым, доверительно нынешние хозяева дачи. А у меня большой опыт общения с таким милым уголовным контингентом, как воровки на доверии. И честно признаюсь: их методы общения с обывателем мною использовались неоднократно и успешно.

– И помногу сшибали? – деловито осведомился Сырцов.

Ксения хрюкнула от сдерживаемого смеха.

– А ты не хрюкай, а учись у старших. Может, пригодится, – опять же весьма серьезно присоветовал ей Сырцов. – Ну как, прошерстим сегодня дачку?

– Ее еще найти надо, – со вздохом напомнила Ксения, не особо надеялась на себя. – Но я, правда, буду стараться.

С перрона спустились на взбалмошную привокзальную площадь, где в стороне от палаток, лотков и ящиков с зеленью Сырцов припарковал свою «девятку». Перед тем как сесть за баранку, он внимательно поизучал ряд легковых машин поблизости и наклонился к Лидии Сергеевне, которая вместе с Ксенией устроилась на заднем сиденье.

– Лидия Сергеевна, а кто нам сегодня хвоста подчищает?

– Сам.

– Тогда я спокоен, – решил Сырцов и включил зажигание.

– Смотри, Жора, припомнит тебе экс-полковник «деда»! – предупредила Лидия Сергеевна, а Сырцов, лихо вывернув в движущийся автомобильный ряд, бодро прокричал:

– Я от него все стерплю!

До города с неудобоваримым названием «Жуковский» в плотном потоке дачников-автомобилистов добрались за полчаса. Повернули налево, эстакадой проехали над Казанкой, и тут Сырцов (наблюдал свои тылы в зеркало заднего обзора) сдался, небрежно спросив у Лидии Сергеевны:

– А на какой машине Александр Иванович нас пасет?

– На казаряновской, – незамысловато объяснила Лидия Сергеевна, потому что плохо стала разбираться в новых иномарках.

– Ну не просекаю я его! – в обиде прорыдал Сырцов и в раздражении ударил кулаком правой по ни в чем не виновной баранке.

– Жора, – ласково напомнила Лидия Сергеевна, – по-моему, ты кое-что путаешь. Нам не старого хрыча и моего милого супруга искать надо, а дачу, на которой десять лет назад произошли непонятные и странные события.

– Умыт, – вслух признался Сырцов. – И с мылом.

– Глаза не щиплет? – участливо поинтересовалась Ксения.

– И эта туда же! – взъярился Сырцов. – Ты лучше по сторонам внимательнее смотри. Вон водонапорная башня. Та?

– Давайте поближе подъедем, – попросила Ксения.

Подъехали, остановились. Ксения вышла, сделала круг вдоль забора, вернулась, молча уселась на место и, подумав, твердо решила:

– Нет.

Поблизости башен больше не было. Покатили по беспечным дачным улицам. Бессмысленная езда не устраивала Лидию Сергеевну. Увидев из окошка пожилую интеллигентную даму, она приказала:

– Останови, Жора.

Вот она, работа на доверии. Подойдя к даме, Лидия Сергеевна лучезарно улыбнулась, сказала нечто веселое, услышала в ответ что-то важное, покивала, соглашаясь с дамой, взяла одну из дамских тяжелых сумок, помогая, и под руку подвела ее к сырцовской «девятке». Открыла дверцу машины и сообщила:

– Вторая и последняя здесь водонапорная башня в дачном кооперативе «Наука». Ксения Андреевна в порядке одолжения покажет нам дорогу. А за это, Ксения Андреевна, мой балбес племянник в малой степени компенсирует неудобства, которые мы доставили вам: он тотчас отвезет вас домой.

– Да какие неудобства, какие неудобства, Лидия Сергеевна! – запротестовала Ксения Андреевна, садясь рядом с Сырцовым. – Оказать малюсенькую услугу таким симпатичным людям – удовольствие для меня.

Вот она, последняя надежда – стоящая на пустыре водонапорная башня. Сырцов и «девятка» исчезли, увозя воспитанную и доброжелательную Ксению Андреевну. Молодая, совсем молодая тезка ее пристально осматривалась, нервно раздувая ноздри. Потом закрыла глаза (видимо, восстанавливала в зрительной памяти картину десятилетней давности, стремительно открыла их и твердо сказала:

– Здесь.

– Где здесь, Ксюша? – осторожно спросила Лидия Сергеевна.

Ксения кивком указала на растущие плотно, как пальмы в оазисе, вековые, с прекрасными оранжевыми, девственно обнаженными стволами сосны.

– Это на том участке. Я очень хорошо запомнила эти сосны.

– Ты боишься, Ксения? – не спросила, но полюбопытствовала-посочувствовала Лидия Сергеевна. Ксения кинулась к ней, прижалась лицом к ее плечу.

– Почему, ну почему я боюсь?

– Пошли, дочка, – сказала Лидия Сергеевна и осторожно поцеловала ее в щеку.

Странная эта была дача: забор, участок, сам дом – все было из шестидесятых – семидесятых (добротно, скромно и весьма подержанно), а внешний марафет – во вкусе сегодняшних новых русских. Пластмассовая дворовая мебель, пестрые шезлонги, надувной бассейн для маленьких, скамейки-качели под полосатыми тентами. И, естественно, электрический звонок с пупкой на калиточном столбе. Лидия Сергеевна без сомнений позвонила.

Дамочка в соку неспешно брела от дома к калитке. Полковник в отставке Болошева-Смирнова, пользуясь отпущенным временем, профессионально прочитывала ее для грядущего разговора. Конечно же из новых русских. Ну, не из самых новых – не банкирша, не жена суперфирменного воротилы, так, на уровне владения магазином импортной бытовой техники. Миловидна, немного полновата, следит за собой безусловно, в делах, скорее всего, не участвует. Одета для дачного существования весьма достойно: недешевые шорты, свободная и дорогая в простоте рубаха, без лифчика. От тридцати трех до тридцати пяти. Дамочка подошла, Лидия Сергеевна ожидательно улыбнулась и, сильно смущаясь, приступила к разговору:

– Здравствуйте. Меня зовут Лидия Сергеевна Болошева. А это моя дочь Ксения. Мы понимаем, что обеспокоили вас, но так получилось, так получилось. Да и дело наше может показаться пустяковым, но вы просто по-человечески постарайтесь понять нас.

– Здравствуйте, – прорвалась наконец через болошевский словесный водопад дамочка. Поздоровалась, но не представилась. Подозрительна. – Я, пока ужинает моя малолетняя банда, могу уделить вам несколько минут.

Фразу эту составила с трудом, напрягаясь. Сделала внимательное лицо, но за ограду не пригласила.

– И сколько же у вас их, обожаемых бандитов? – непосредственно заинтересовалась Лидия Сергеевна.

– Трое. Двое пацанов и девица. – Дамочка впервые улыбнулась.

– Ну и ну! – восхитилась Лидия Сергеевна. – Как же успели в вашем-то возрасте? – И тут же спохватилась: – Ой, да я заболталась, старая дурында! Дело наше вот какое: десять лет тому назад мы снимали эту дачу у Ицыковичей. А потом знаете как бывает: мужа на десять лет законопатили в посольство наше в Мексике, всего полгода, как вернулись и поняли, что жить в городе сейчас просто невозможно. А для Ксюшки все десять лет вот эти сосны, – Лидия Сергеевна задрала голову и посмотрела на плотные, как цветная капуста, верхушки деревьев, – и были Россией.

– Вы очень похожи, – решила дамочка, переводя взгляд с Ксении на Лидию Сергеевну и открыла калитку. – Что мы все стоя да стоя. Пойдемте, присядем и поговорим по-настоящему. Ой, извините, не представилась: меня зовут Галина.

Они втроем устроились под тентом на скамейке-качелях. Ксения по-детски непосредственно оттолкнулась ногой от земли, и качели ощутимо закачались. Галина засмеялась и добро спросила:

– Ты, Ксюша, в этом году школу закончила?

– В институт поступает, – не стала разочаровывать хозяйку дачи Лидия Сергеевна.

– В МГИМО, конечно? – не без подковырки заметила Галина.

– Вот и не угадали! – рассмеялась Лидия Сергеевна. – Иняз, или как он теперь называется? Академия?

– Академия, – подтвердила Ксения.

– Заговорила, слава Богу, – проворчала Лидия Сергеевна. – А то молчишь и молчишь.

– Детство вспоминаю, – невесело призналась Ксения.

– Должна вас разочаровать, – жалеючи их, призналась Галина. – Два года тому назад мы с мужем арендовали эту дачу сроком на пять лет.

– У Ицыковичей? – мимоходом полюбопытствовала Лидия Сергеевна.

– Может, и были когда-то Ицыковичи, но теперь хозяин – Гольдин Алексей Яковлевич. Мы хотели купить ее, большие деньги предлагали, но он отказался наотрез. Да и вообще он какой-то странный. Мы предложили ему безвозмездно за свой счет реконструировать и участок и дом, но он не захотел. Вот так и живем.

– А все равно здесь замечательно, – мечтательно сказала Лидия Сергеевна.

– Да, природа хорошая, – согласилась Галина. – Но бытовые условия – каменный век. Мы уже строимся в Жуковке. Знаете? Это рядом с Николиной горой. Надеюсь, следующим летом переедем туда.

– Галочка! Милочка! – взмолилась Лидия Сергеевна. – Сделайте любезность, адресок этого Гольдмана и телефон.

– Не Гольдмана, а Гольдина, – смеясь, поправила ее Галина. – Телефон и адресок я вам, конечно, дам. Но особенно не надейтесь его уговорить.

– Год, Галочка, большой срок. Мало ли что может произойти.

– Очень хочешь жить здесь, Ксения? – стараясь расшевелить девушку, спросила Галина.

– Не знаю, – странно ответила Ксения. Галина похлопала ее по плечу, встала и пошла в дом за гольдинскими координатами. Навстречу ей явились на крыльце дети: чинные, до невозможности хорошо одетые. В сопровождении интеллигентной и строгой бонны.

Дед нагнал их на Главной аллее Измайловского парка. Обгоняя, гордо проурчал заграничной дудкой, приказывая остановиться. Остановились, раз начальник приказал. Лихой Сырцов, останавливаясь, все же не утерпел: передним бампером слегка ткнул иномарку в каучуковые амортизаторы «вольвовского» зада. Потерявшего бдительность самодовольного Смирнова ощутимо кинуло назад.

Это и послужило причиной небольшого скандала. С трудом выбравшись из лимузина, хромой Дед заорал на всех, благо все уже вылезли из «девятки».

– Ну, Сырцов, я понимаю, мент, то есть шпана наоборот, но ты, Лидка, жена же мне!

– А я, Александр Иванович? – невинно сбила его с крика Ксения.

– Ты еще малолетняя дурында, – выпустив пар, для порядка обругал и ее Смирнов. Затем пожалел себя: – А если бы я шейные позвонки сломал?

– А ты не пижонь, – справедливо укорила его Лидия Сергеевна.

– Разве вас перебрешешь? – сдался Смирнов и бурно приступил к серьезному допросу. – Все, забыли. Теперь, Жора, по порядку.

– По порядку может только Лидия Сергеевна, – снял с себя ответственность Сырцов.

– Никаких Ицыковичей, Саня, – серьезно сказала Лидия Сергеевна. – Владелец дачи некий Гольдин Алексей Яковлевич, проживающий на улице Куусинена, или как она теперь называется? По словам арендаторши дачи, нашей с Ксенией лучшей подруги Галины, гражданин весьма непростой.

– Гольдин, говоришь? – переспросил Смирнов. – Алексей Яковлевич? А сколько ему лег?

– Не спросила, – виновато призналась Лидия Сергеевна.

– Нет, Лидка, я сыскарь лучше, чем ты! – восторжествовал Смирнов. – Хотя ты и кандидат каких-то там наук!

– Где мы сегодня с Ксенией ночевать будем? – не обращая внимания на его немыслимое хвастовство, спросила Лидия Сергеевна.

– У Казарянов, – решил Смирнов. – Сейчас я вас мигом к ним домчу, а сам в гости к Голдину Алексею Яковлевичу.

Дверь без особых расспросов открыла миловидная еврейка средних лет.

– Мне бы Алексея Яковлевича, – проканючил Смирнов.

– Они в карты играют. Проходите, – пригласила беззаботная хозяйка.

Сколько там лет прошло? Сорок два? Лешка Гольдин, по школьному прозвищу Лешка Бэз, как сорок два года тому назад, важно думал над очередным ходом. Смирнов постоял незамеченным в дверях и вдруг заорал:

– Шолом-алейхем, евреи!

Совсем пожилой Леша Бэз поднял глаза на непрошеного гостя, дважды моргнул в недоумении и вдруг прокричал ответно – испуганно и счастливо:

– Саня! Санька!