Во время полета на частном самолете Сибилла сидела не шелохнувшись. Ее спина всегда оставалась прямой, руки покоились на коленях, глаза затуманены мыслями.

Явар поджал чувственные губы и снова опустил глаза в ноутбук. Чего он, собственно ожидал? Оживленную, заинтригованную путешествием попутчицу? Разумнее было сосредоточиться на положительных моментах: Сибилла была на борту вместе с детьми, и, что еще удачнее, для своего первого публичного выступления она предусмотрительно выбрала наряд, который должен впечатлить всех присутствующих. Простое темно-синее платье выгодно подчеркивало ее стройную фигуру. В солнечном свете, льющемся из иллюминатора позади нее, она выглядела невероятно красивой, волосы блестели как серебро. Этот же свет приковывал внимание к ее белоснежной, по чти прозрачной фарфоровой коже и мягким розовым губам.

Явар вспомнил ощущение этих шелковистых волос на своих бедрах и горячее прикосновение ее губ. Длинные загорелые пальцы невольно ухватились за край стола, возбуждение было сродни небольшому землетрясению. Стиснув зубы, он сосредоточился, чтобы подумать над тем, как она отреагирует на его просьбу.

Неподвижность Сибиллы таила бурю страстей. Ей хотелось кричать от гнева разочарования. Явар буквально охотился на нее и, загнав в ловушку, изловил как добычу. Она наконец принимает на себя роль его законной супруги, матери его детей-наследников, судьба, которую она, по иронии судьбы, когда-то была готова принять. Бисеринки пота выступили над ее верхней губой, когда она вспоминала невероятную давку, которую устроили папарацци, чтобы сфотографировать королевскую чету, и живую стену из сотрудников безопасности. Ей действительно не приходило в голову, что их брак так быстро спровоцирует лавину внимания. Явар принимал это как должное, но Сибиллу тревожил подобный интерес.

Но в самом деле все последние двадцать четыре часа были крайне тревожными. Когда она рассказала семье, что возвращается в Марвани, Чезаре и Лорейн отреагировали на это гораздо спокойнее, чем ожидала Сибилла. Вероятно, они предположили, что Явар и Сибилла решили дать второй шанс браку ради двоих маленьких детей.

– И если ничего не выйдет, ты, по крайней мере, будешь знать, что сделала все, что от тебя зависело, и просто вернешься домой, – наивно предлагала Лорейн, не зная, что еще два года назад Сибилла отказалась от такого развития событий. Чтобы вернуться домой, ей придется оставить своих детей, а она никогда не решится на подобное.

В тот же день Сибилла упаковала свои немногочисленные вещи и вверила свою квартиру заботам агентства по недвижимости. Она сходила за покупками со своей сестрой и приобрела более подходящий гардероб. Вечером ее отец приехал в Лондон. Явар присоединился к ним за ужином. Он спокойно реагировал на нередкие колкие комментарии ее отца.

– Твой отец вполне приятный человек. Мой срывался по крайней мере раз в неделю. С ним было невозможно договориться, и он часто оскорблял меня. Конечно, он был избалован в детстве, считал себя всесильным правителем, поэтому никогда не учился самоконтролю, – доверительно сообщил Сибилле муж, напугав ее своей искренностью. – Это было хорошим опытом для меня.

Это воспоминание смутило Сибиллу: отец Явара явно был тираном.

Перед самолетом Сибилла сходила в салон красоты, чтобы освежить стрижку и сделать маникюр, – она хотела подать себя как достойную супругу короля, которую его народ ожидал увидеть подле своего правителя. Короля? Это слово заставило ее задуматься. Нет, в ней не было ничего от королевы.

Она согласилась вернуться к мужу, который когда-то бросил ее. Явар до сих пор не объяснился перед ней. Как она позволила, чтобы обида просто так сошла ему с рук? Этот вопрос остался погребен под страхом потерять своих близнецов? Что еще Явар мог утаивать от нее?

Вероятно, он пытался скрыть непривлекательную правду о себе. Но она была не глупа и могла предсказать наиболее вероятный сценарий. Очевидно, Явар никогда не любил ее; желание и похоть были единственным, что он испытывал к ней. Влечение росло пропорционально ее отказу идти ему навстречу и лечь с ним в постель. Неужели вскоре после брака он понял, что совершил ужасную ошибку и что она вовсе не та, кого он хотел видеть своей женой?

Признался ли он в этом своему отцу? Было ли ему стыдно за то, что он обошелся с ней так жестоко? Или за то, что бросил ее, когда его чувства остыли? За то, что попросил собственного отца расплатиться с ней, словно она была какой-то распутной девкой? Почему Явар до сих пор не объяснил свое поведение?

Сибилла пристально изучала мужа из-под опущенных ресниц. Нравится ей это или нет, но одетый в темно-серый, как уголь, костюм безупречного кроя, элегантное творение знаменитого дизайнера, Явар выглядел абсолютно великолепно. От одного взгляда на него – сильный подбородок, затемненный щетиной, завораживающие темные глаза под тяжелой черной бахромой ресниц – ее пульс подскакивал. У нее внезапно возникло видение его стройного обнаженного загорелого тела, склоненного над ней, и, даже несмотря на то, что она пребывала в дурном настроении, ее дыхание стало затрудненным, а сердце учащенно забилось.

Всякий раз, когда Явар оказывался рядом, она чувствовала смятение. Тщательно выстроенный барьер презрения постепенно погружался в огонь, разгоравшийся внизу ее живота. Это желание, похоть. Как и Явара, ее снедал невероятно сильный плотский голод. Если она вновь расслабиться, он снова изловит ее, как глупую рыбу.

Но с какой стати она вдруг стала испытывать такую нужду в нем? Она прекрасно жила без секса, пока Явар не вернулся. Но теперь, казалось, он разжег огонь внутри ее, который Сибилла не могла потушить. Это чувство взволновало, отбросило ее назад, в прошлое, в те дни, когда просто быть рядом с Яваром было для нее чудом. Но нет, она не хотела снова возвращаться к тому состоянию.

Когда самолет готовился к посадке, напряженность Сибиллы находилась в высшей точке. Она была полна опасений по поводу новой жизни, которая ждала ее в Марвани. Кто бы не переживал? Другая культура, язык, которого она не знала, незнакомая страна, королевой которой она оказалась. Конечно, она уже нервничала.

Сибилла до сих пор воспринимала себя как дочку фермера, родившуюся в нищете, воспитанную не самой образцовой матерью. Да, она успешно поступила в университет и получила профессию учителя, но ей ни разу не приходило в голову, что однажды она будет женой короля. Даже когда она вышла замуж за Явара, она не рассматривала такую перспективу, потому что тогда все это казалось слишком далеким и нереальным. Она не знала, что уже в то время королю, который выглядел значительно моложе своего возраста и обладал крепким здоровьем, было за семьдесят. Пожилой человек перенес сердечный приступ и умер в одночасье.

– Известие о нашем браке в Марвани восприняли хорошо, – успокаивающе сообщил ей Явар, когда пилот заглушил двигатель. – Дворец полон цветов и подарков для наших детей.

Сибилла приятно удивилась:

– Но, должно быть, твой народ все же недоумевает, почему ты так долго скрывал жену.

– Предрассудки моего отца против западных женщин и его гневные выпады стали легендой. Люди с пониманием отнеслись к моей скрытности, – признался Явар.

Джейн, новая няня, присоединилась к ним вместе со стюардессой. Близнецы для своего первого публичного выхода были одеты в белоснежные костюмы с вышивкой в английском стиле. Когда все поднялись, Сибилла затаила дыхание. Она дышала медленно и глубоко: скоро все закончится. Когда они смогут цивилизованно расстаться, ей не нужно будет жить с Яваром под одной крышей. Она задумчиво изучала его загорелый профиль, недоумевая, отчего последняя мысль не радует ее.

Когда пришло время сойти, Явар взял Таира из рук Джейн:

– Я хочу показать его.

– Но в Лондоне ты бы никому не позволил даже сфотографировать близнецов, – удивленно заметила Сибилла.

– То был Лондон. Это – Марвани. Наши люди имеют право увидеть этого маленького мальчика своими глазами, – уверенно ответил он. – Он – мой наследник и однажды будет править.

Они высадились, и толпа тут же хлынула на них. Телохранители Явара ограждали королевскую семью. Где-то играл военный духовой оркестр. Сибилла смутилась, когда увидела телевизионные камеры, установленные наверху, под ярким синим небом. Жара была сильной. Какие-то высокопоставленные лица вовлекли Явара в разговор, пожилая улыбающаяся женщина подошла к Сибилле, присела в реверансе и сказала на превосходном английском, что ее дочь Рания восхитительна. Камеры щелкали, все вокруг мигало, Сибилла не могла говорить и естественно улыбаться. Мучительно медленно королевская процессия и заинтригованная толпа прошествовали в здание аэропорта, который был оснащен превосходной системой кондиционирования.

Прохлада была желанной, но Сибилла не смогла расслабиться – вспышки фотоаппаратов в помещении стали раздаваться еще чаще. Находиться в центре внимания было непросто, но ее порадовала общая атмосфера подлинного дружелюбия. К тому же многие свободно говорили на ее родном языке. Когда Таир начал капризничать на руках отца, Явар признал, что пришло время двигаться дальше, и через несколько минут они с удобством расположились в лимузине, тронулись в путь по широкому бульвару. Глаза Сибиллы распахнулись, когда она увидела толпу жителей, приветствующих их прямо на улице. Явар, очевидно, был популярным правителем. Охваченная любопытством, она рассматривала улицы, на которых стояли ультрасовременные здания, которые могли бы быть в любом европейском мегаполисе, но мужчины в просторных длинных одеждах добавляли экзотики к такому городскому пейзажу.

– Как выглядит сам дворец? – поинтересовалась Сибилла в тишине.

– Он довольно старомодный, – предупредил Явар. – Все там выглядит так, как при королеве Виктории, кроме ванных комнат, кухонь и системы безопасности. Место королевы в этом дворце довольно долго пустовало, а кроме нее, никто не станет проявлять интерес к интерьеру.

– Об этом я позабыла.

– Ты можешь изменить все, что угодно. Что касается меня, я довольно равнодушен к тому, что меня окружает. Главное, чтобы обстановка не была такой же кричащей, как в лондонском особняке, – заметил он.

Городские улицы остались позади, шоссе окружали каменистые пустынные равнины. На землю медленно спускались сумерки. Сибилла увидела высокие песчаные дюны всех цветов, от охры до оранжевого, окрашенные лучами заходящего солнца. Гигантские ворота с высокими башенками появились впереди, и Сибилла подалась вперед с выражением недоумения.

– Это дворец? Боже мой, да он размером с город и выглядит как замок крестоносцев!

– Передняя часть самой первой крепости действительно была построена крестоносцами, прежде чем мы изгнали их. – Явар произнес это уточнение с видимым удовольствием. – На протяжении сотен лет, по мере того как менялась мода, каждое поколение добавляло все новые и новые здания. В те времена семьи были значительно больше, и мои предки жили с огромной свитой слуг и солдат.

Стражники, патрулирующие стены, взмахивали оружием, со всех сторон раздавалось ревущее приветствие, пока лимузин, урча, проезжал через автоматические ворота.

– Кто же отвечает за все здесь, во дворце? – с любопытством спросила Сибилла, когда они проезжали через великолепные ландшафтные сады. Через несколько секунд они остановились перед главным зданием с огромным куполообразным крыльцом.

– Бандар, мой главный помощник, является номинальным руководителем, потому что он отвечает за ведение домашних финансов, но моя кузина, Залиха, активно управляет королевским хозяйством. Ее сестра замужем за Бандаром, который живет здесь же, вместе с моим личным персоналом.

Улыбающаяся изящно сложенная брюнетка с темно-карими глазами появилась в дверях и низко поклонилась в знак приветствия и глубокого уважения. На совершенном английском языке она представилась как Залиха, произнесла добрые пожелания, попросила подержать на руках крошку Ранию и сделала все на одном дыхании. Прохлада окутала горячую кожу Сибиллы, как только они вошли в удивительный круглый коридор со стенами, украшенными перламутром.

– Раковины… Морские ракушки, – восхищенно заметила Сибилла. – Как красиво.

– Боюсь, многое здесь вам не очень-то и понравится, – с грустью заметила брюнетка.

– Не пугайте раньше времени мою жену, – призвал ее Явар.

– У вас очень хороший английский, – сказала Сибилла.

– Мой отец был сотрудником посольства в Лондоне, я посещала английскую школу. – пояснила ей Залиха.

– О, это невероятно… – Сибилла едва успевала разглядывать невероятное множество комнат, которые они проходили. Помещения словно трещали по швам от антикварной мебели, возраст некоторых предметов, казалось, исчислялся веками. – Это хуже, чем в Викторианскую эпоху… – сказала она Явару. – Это больше похоже на… на Средневековье.

– И жаждет перемен, – весело подмигнула ей Залиха.

– Прямо сейчас мы пойдем в наши комнаты, – поспешил предупредить женщин Явар, прежде чем брюнетка успела вовлечь Сибиллу в разговор о ремонте. Он подхватил свою супругу под локоть.

– Да, ваше величество. – Залиха торопливо склонилась в очередном реверансе и удалилась по своим делам.

– Но я бы хотела немного осмотреться! – возмутилась Сибилла, когда они с Яваром устремились к каменной лестнице.

– Возможно, позже. Сейчас нам нужно обсудить кое-что важное, – неожиданно серьезно сказал король. – Это крыло дворца полностью наше, и здесь не бывают посторонние, – сообщил Явар, когда они достигли второго этажа.

Он распахнул дверь в совсем недавно меблированную и декорированную детскую. Их няня сделала шаг вперед и улыбнулась, осматривая свои новые владения. Две молодые женщины поспешили к ним, чтобы предложить свою помощь с близнецами.

– Вам с Джейн придется буквально палкой отбиваться от помощников во дворце. Прошло слишком много лет с тех пор, как под этой крышей жили дети.

Улыбнувшись, Явар взял Сибиллу под руку, они пошли дальше по широкому коридору. Женщина с облегчением заметила, что в помещениях, мимо которых они проходили, стояла такая же современная мебель. Пусть время и замерло там, внизу, но в той части, где обитал Явар, оно даже не думало замедляться.

Он толкнул дверь в элегантную приемную, оформленную тонами дымчатого, голубого и кремового цветов, и отступил назад, пропуская Сибиллу. Она проскользнула мимо него, изучая с любопытством обстановку. Его запах проник ей в ноздри – аромат мужчины, предпочитавшего один и тот же одеколон с пряными нотками, ее сердце сделало сальто, как у наивной глупой школьницы. Ее щеки едва заметно покраснели, Сибилла торопливо отстранилась, когда Явар снял пиджак и ослабил галстук.

– Ты сказал, что нам нужно что-то обсудить, – напомнила она ему холодно.

– Мои советники попросили нас рассмотреть вопрос о проведении традиционной свадьбы. Обряд нужно провести по местным обычаям, чтобы наши люди могли отпраздновать это событие вместе с нами. – Сибилла была сбита с толку услышанным. – В стране объявят государственный праздник. Сама церемония будет закрытой, так у нас заведено, фотографы сделают официальные снимки, которые попадут в прессу…

– Ты предлагаешь мне снова выйти за тебя замуж? – запинаясь, переспросила Сибилла.

– Да. Я предлагаю тебе именно это. – Явар поднял на нее глаза.

Сибилла нахмурилась:

– Ты хочешь жениться на мне, провести официальную церемонию, даже несмотря на то, что мы оба прекрасно знаем, что скоро нам придется развестись?

Он весь напрягся:

– Я не хочу развода. Я перестал говорить об этом, как только узнал, что у нас есть общие дети.

Сибилла опустилась на диван.

– Меня не волнует, чего ты хочешь. Важно то, на что ты согласился. А ты согласился с тем, что я получу развод, если захочу этого.

– Но мы оба нужны нашим детям. Я вырос без матери, она умерла при родах. Детям необходимы оба родителя. Я хочу, чтобы у нас был настоящий брак, а не какое-то притворство.

Сибилла подскочила со своего места.

– Значит, ты лгал мне в Лондоне. Лгал, чтобы убедить меня вернуться в Марвани! Ты даже не собирался давать мне развод.

Явар расправил широкие плечи, но стройное, мощное тело было напряженно.

– Я не врал. Я просто надеялся, что ты переменишься. Надежда – это не ложь и не грех, – сухо заметил он.

Горький смешок сорвался с губ Сибиллы.

– Ты обманываешь меня не первый раз, Явар. Так случилось два года назад, я вышла за тебя, поверила, и вот что из этого вышло. Разве тебе не приходило в голову, что я никогда не смогу остаться с мужем, которому не доверяю? Новая свадебная церемония – насмешка над моими чувствами. – Она силилась держать себя в руках. – Ты до сих пор не объяснился, почему оставил меня два года назад.

Явар нахмурился.

– Сибилла, прислушайся…

– Нет! – Ее голубые глаза смотрели на него с вызовом.

Она гордо подняла подбородок, всем своим видом показывая, что теперь Явару это не сойдет с рук.

– Больше между нами не может быть никаких недомолвок, – дерзко сказала она. – Тебе больше нечего терять, можно же наконец быть честным. Два года назад, несмотря на все твои признания в любви, ты порвал со мной. Просто так выбросил из своей жизни.

– Все было не так… – Явар запустил пальцы в свою темную шевелюру. – Какой смысл обсуждать это теперь, когда прошло столько времени? Я хочу начать новую жизнь…

– Но то, что произошло тогда, по-прежнему очень важно для меня, – настаивала Сибилла, решив не отступать. – Ты понял, что наш брак был ошибкой, и не нашел в себе мужества поговорить со мной об этом.

– Нет, все не так, – неожиданно резко прервал ее муж. – Когда я уезжал из Оксфорда, то твердо намеревался вернуться за тобой. Мой отец просил меня о помощи, и я не мог отказать ему. В Дхее – стране, имеющей с нами общие границы на востоке, разразилась гражданская война, и тысячи беженцев хлынули через границу. Их лагеря росли стихийно, я был нужен для координации гуманитарной помощи.

– Ради бога, почему ты ничего не рассказал мне еще два года назад! – произнесла Сибилла, не скрывая обиды. – Неужели я бы не поняла, что это твой долг?

– Нет, я не хотел, чтобы ты спрашивала меня, как долго я там пробуду. Когда я вылетал, то и сам не имел об этом никакого понятия, – признался Явар. – Я летел на границу в колонне вместе с медицинским персоналом и солдатами. Ракета, выпущенная одной из группировок, воюющих в Дхее, сбилась с курса, пересекла границу Марвани и поразила нас…

Сибилла тяжело опустилась обратно на диван, ноги ослабели, а сердце вдруг забилось чаще.

– Так ты… Ты был ранен?

– Мне очень повезло, – скривился Явар. – Я единственный, кто выжил. Меня выбросило из самолета, но я получил серьезные травмы головы и позвоночника, в течение нескольких месяцев я был в коме.

В первое время после его исчезновения Сибилла опасалась, что с Яваром могло что-то случиться, но постепенно ей начинало казаться, что она выдавала желаемое за действительное. Слишком долго от него не было вестей. После услышанного ей стало дурно.

– Но никто ничего мне не сказал. Почему никто не сообщил мне, что с тобой случилось? – едва слышно спросила она, изо всех сил стараясь понять причину такого непростительного упущения.

– О произошедшем мало кто знал. Отец решил не разглашать информацию о моем состоянии. Опасался, что мои травмы вызовут негативную реакцию, население могло враждебно настроиться против беженцев из Дхеи. Ведь такое нередко случается в зонах боевых действий. – Он поджал губы. – Когда мой отец приехал увидеться с тобой в Оксфорде, я все еще был в коме…

– Тебе нужна была моя поддержка… Но твой отец так ничего и не сказал мне! – Сибилла покачала головой. – Он не хотел, чтобы я знала, что случилось с тобой, но я была твоей женой! Я имела полное право быть рядом.

– Не стоит забывать, что мой отец не признавал законность нашего брака. Я сообщил ему об этом в ночь перед моей поездкой в лагеря, и он был очень зол на нас обоих.

– Но ты был все еще в коме, когда он пришел ко мне. – Ее глаза потемнели. – Неужели твой отец мог так нагло воспользоваться тем, что ты был без сознания. Как низко может опуститься человек?

Явар отрывисто дышал:

– Он пытался защитить меня, но я никогда не мирился с его вмешательством.

– Замечательно! – едко заметила Сибилла. – Действительно, это забота – поссорить нас, когда я была тебе нужна!

Явар хотел напомнить ей, что отец предложил ей деньги, чтобы она забыла о нем, и после этой встречи Сибилла охотно приняла условия. Но теперь, когда он знал, что в то время она была беременна и родила ему двоих детей, он видел прошлое в совершенно ином свете. Она действительно нуждалась в деньгах, и он больше не мог осуждать ее.

– Значит, ты был в коме. – Сибилла старалась справиться со злобой, которая бушевала у нее в душе. Такое поведение его отца она никак не могла оправдать. – Когда же ты вышел из нее?

– Прошло три месяца, врачи уже лишились надежды. Сначала я не помнил о тебе. Я вообще мало что мог вспомнить, – признался Явар. – Травма головы была серьезной, в сознании все перемешалось. Были какие-то не связанные друг с другом воспоминания. Память возвращалась медленно. Мой отец сказал мне, что он виделся с тобой и дал тебе деньги. Он утвердился в своем мнении о том, что наш брак был недействительным, и сообщил мне, что ты не станешь навещать меня.

Сибилла побледнела как полотно, стараясь подавить ярость. Если бы она знала, что Явар находился в больнице, она бы сразу же приехала к нему! Но пока он был на больничной койке, его отец вознамерился разрушить неугодный ему брак. Вмешательство короля Лута было дурным, непростительным, жестоким и эгоистичным.

– Я ненавижу твоего отца за то, что он сделал с нами! – бросила она Явару, не в силах сдерживать эмоции. – Он намеренно разрушил наш брак, и ты до сих пор не можешь осудить его за это. Тогда ты… Ты нуждался во мне, а он заставил меня исчезнуть. Как можно простить подобное?

Явар нетерпеливо качнулся назад: казалось, он прислушался к словам жены.

– Я должен быть честен с тобой. Пока я приходил в норму, я не хотел видеть тебя. Изначально я намеревался посетить тебя, но к тому времени, когда я восстановился, это казалось бессмысленным, – сдержанно сообщил он.

Внутренне Сибилла содрогнулась, как будто он ударил ее, потому что это признание стало настоящим ударом.

– Я не понимаю, как ты мог так думать. Сколько времени прошло после аварии, прежде чем ты смог свободно передвигаться? – спросила она, скрестив руки под грудью, словно закрываясь от очередного удара. Его прямота сводила ее с ума.

– Прошло больше года, прежде чем мне удалось снова встать на ноги. – Лицо Явара побледнело оттого, что она заставила его вспоминать столь тяжелый период его жизни. – Мой позвоночник был поврежден. Потребовались еще одна операция и несколько недель восстановления, прежде чем мои врачи смогли прийти к решению, смогу ли я когда-нибудь снова ходить.

На самом деле в то время, когда весь его привычный мир рухнул и он был прикован к больничной койке, не в состоянии двигаться, нуждающийся в помощи, Явар ни на минуту не задавался вопросом, отчего его покинула собственная жена. Он переживал утрату своих военных товарищей и телохранителей, которых знал с детства. Все они погибли.

К тому же Явар был уверен, что его отец откупился от Сибиллы. Он также помнил, что они очень плохо расстались в Оксфорде. Она злилась на него: ведь он не взял ее с собой. Во многих отношениях Сибилла была мечтательницей-идеалисткой: Явар любил в ней эти черты, но также видел в них потенциальную слабость. Что могло быть хуже для молодой жены, чем муж, который в одночасье оказался прикован к инвалидной коляске? В конечном счете его убежденность в том, что их брак был признан недействительным, сыграла свою роль. В конце концов, если Сибилла никогда не была его настоящей женой, мог ли он претендовать на нее?

– Но на каком-то этапе ты же должен был получить доступ к телефону, возможность встречаться с посетителями… Почему ты сам не связался со мной? – Голос Сибиллы звучал осуждающе.

Явар опустил голову.

– Я был в инвалидном кресле… Что бы я смог тебе сказать? Буду откровенен: я не хотел возвращаться к тебе в таком состоянии. Ты приняла пять миллионов фунтов от моего отца, и я предположил, что деньги были тем единственным, что ты хотела от меня получить.

Сибилла была возмущена: Явар считал, что она взяла деньги его отца и охотно оставила его. Без сомнения, в это было поверить проще, чем иметь дело с инвалидностью, риском того, что он не сможет вернуть себе былую мобильность. Для Явара, как настоящего мужчины, важна была физическая мощь. Лишенный свободы передвижения, вынужденный мириться с телесными слабостями и ограничениями, как он себя чувствовал? Но Сибилла была подавлена, пыталась сконцентрироваться исключительно на фактах. Явар, поняла она, поставил выше всего свою жалкую гордость.

– Вообще-то я не приняла деньги… – пролепетала она одними губами, так глубоко было ее чувство разочарования. Явар не видел необходимости связаться с ней, когда получил травму.

– Приняла.

– Нет. Твой отец оставил на столе чек, который я так и не обналичила.

– Но когда мы снова встретились, ты сказала, что ни в чем не нуждаешься, и я решил…

– Это никак не связано с твоим отцом… Чезаре выкупил у нас остров в Адриатическом море… Наследство нашей с сестрой мамы. Я получила свою половину. Купив квартиру, оставшиеся средства я положила на счет, которым смогу воспользоваться, когда мне исполнится двадцать пять. Вот что я имела в виду, когда говорила о деньгах. Я не притронулась ни к пенни твоего отца.

Явар был потрясен. Его острый взгляд буравил Сибиллу. Чек в пять миллионов фунтов впечатлил даже его, внушительная взятка для молодой женщины из небогатой семьи. Люди лгали, обманывали и убивали за гораздо меньшие деньги. Вот почему он никогда не подвергал сомнению историю своего отца, но теперь решил удостовериться во всем самостоятельно. Неужели то, что она утверждала, было правдой?

– Когда приехал мой отец? – внезапно спросил Явар.

– Примерно через два месяца после того, как ты ушел от меня.

– Я не уходил!

– Он был в ярости, когда мы встретились. Когда-то ты обронил, что он говорил по-английски, но в моем присутствии он до этого не снизошел. Его спутник должен был переводить все, что он говорил.

– С ним был кто-то, кроме телохранителей? – переспросил Явар. – Опиши его.

– Маленький, под шестьдесят, козлиная бородка и очки.

Явар замер: он понял, кто был свидетелем встречи отца с его женой.

– Советник моего отца, Юсуф, – определил он не колеблясь. Вероятно, совсем скоро Юсуф прибудет к нему на индивидуальную и очень неприятную беседу. Утверждения Сибиллы заслуживали более пристального рассмотрения. Если она не взяла деньги, куда они делись и почему ему ничего не сообщили? Его умышленно держали в неведении, старались внести раскол между ним и его молодой женой. Его отца должны были проинформировать о том, что банковский чек так и не был обналичен.

Сибилла облокотилась на спинку дивана. Она положила ногу на ногу, постукивая пальцами по белоснежной кожаной обивке. Она чувствовала себя обессиленной, как будто пережила десять боев на ринге. Потрясение, вызванное тем, что она узнала от Явара, все еще не до конца отпустило ее. Она содрогалась от горечи и сожаления, пока слушала подлинную историю о том, что разделило их на два года. Явар не бросал ее. Ее муж вернулся бы к ней, если бы не та страшная авария и вмешательство отца.

На долю секунды она позволила себе представить, какой могла бы быть их жизнь, если бы Явар вернулся к ней и если бы он был рядом, когда она узнала о беременности. Сожаление наполнило ее, она начала подозревать, что Явар был так же несчастлив, как и она. Как мог его отец верить в то, что он имел право причинять такие страдания им обоим?

Горячие, обжигающие слезы выступили у нее на глазах. Она быстро моргнула, боясь поддаться чувствам, потому что позволяла себе плакать только в уединении – дисциплина, к которой ей пришлось приучить себя после бесследного исчезновения Явара.

Она вздохнула.

Явар отвернулся к окну, представляя себе, как будет проходить его беседа с Юсуфом.

Не было гарантии, что после частной беседы Юсуф не расскажет о ней кому-то еще. Явару предстояло сделать выбор между браком и уважением к памяти отца. Но он понимал, что это уважение не повод, чтобы закрывать глаза на неприятную истину. Тем не менее, если Сибилла говорит правду, пугающую правду, он никогда не сможет смириться с этим. И все же Явар решил действовать честно, независимо от того, что ему откроется.

– Где гардеробная? – хрипло спросила Сибилла, привлекая его внимание.

Когда он увидел блеск в ее глазах и слезы на щеках, он напрягся и сделал шаг вперед.

– Первая дверь от лестницы, но спальные комнаты находятся ближе. – Явар нахмурился. – Ты расстроена… Ты плачешь…

Сибилла резко выпрямилась, как будто она была марионеткой, чьи нити дернули без предупреждения.

– Конечно, я не плачу! – все так же хрипло возразила она. – Просто я сбита с толку, растеряна услышанным…

– Мне жаль. – Тяжело дыша, Явар обнял ее за плечи. Сибилла дрожала. – Я знал, что, если расскажу о крушении, ты станешь переживать, именно поэтому я был так решительно настроен…

– Но я должна была узнать правду. – Сибилла подняла подбородок, открыв ему влажный блеск своих глаз.

Явар коснулся ее щеки ладонью:

– Я тебя обидел.

Сибилла посмотрела на него, удивляясь тому, как он мог оставаться таким потрясающим с почти суточной щетиной и взлохмаченными волосами. Темные густые ресницы отбрасывали тени на щеки. Ей так хотелось прикоснуться к нему, что она крепко сжала руки, ногтями впиваясь в ладони. Когда он привлек жену к себе, ее тело загудело, словно провода под напряжением. Теплый требовательный рот коснулся ее губ.

Явар поднял ее на руки и отнес в соседнюю спальню. Когда он усадил ее на кровать, то она нежно провела рукой по его волосам и слегка сжала шелковистые черные пряди, чтобы удержать его рядом.

– Поцелуй меня, – попросила она.