– Что случилось с той лошадью, которую ты так любила? – лениво спросил Явар.

– Герой сейчас в питомнике неподалеку от фермы, где я раньше жила с отцом, – рассказывала ему Сибилла, пока они ехали обратно к оазису.

Солнце медленно поднималось, отгоняя предрассветную прохладу. Ее глаза впитывали удивительную красоту пустынного пейзажа на рассвете.

– Боюсь, последний раз я видела его несколько месяцев назад. Пока я работала и ухаживала за близнецами, у меня совершенно не было времени, чтобы повидаться с ним, но, может быть, в следующий раз, когда мы будем в Лондоне, я смогла бы выкроить свободный день, чтобы увидеть его.

– Почему твоя лошадь в питомнике?

– Когда моему отцу пришлось освободить ферму, мне стало негде содержать лошадь и не было денег, чтобы оплатить для него частную конюшню. Тогда, к счастью для меня, мы продали остров Чезаре, и я сделала щедрое пожертвование одному питомнику, и там приютили мою лошадь. – Сибилла нежно потрепала и погладила шею красивой арабской кобылы, на которой она была верхом. – Он в безопасности, за ним хорошо присматривают, думаю, он доволен. Это лучшее, что я могла сделать для него.

Их отдых в пустыне почти подошел к концу. Как только они вернулись, собрались и поехали обратно во дворец. Дворцовые конюшни были полны красивых породистых лошадей, но у Явара был свой собственный жеребец, а для удобства королевы была выбрана великолепная кобыла. Каждый день Явар и Сибилла катались верхом на рассвете и в сумерках. Она обожала эти спокойные часы в компании мужа, они оба души не чаяли в лошадях. Несмотря на то что Явар был бесконечно внимателен и предупредителен, она не могла отделаться от впечатления, что с ним что-то было не так.

Пока Явар проводил длительные встречи с шейхами племен, которые прибывали один за одним каждое утро, Сибилла проводила время с их женами и семьями. Она любила встречаться с людьми и узнавать об их жизни. С помощью Залихи она проводила беседы с детьми, рассказывала истории, сказки, отбросив все формальности, от души развлекала малышей. Явар считал это безусловным успехом и хвалил ту легкость, с которой она находила общий язык с его народом. Он даже предложил ей заняться разработкой профессиональной программы развития дошкольного образования вместе со специалистами. Его просьба наполнила ее гордостью, но, несмотря на его похвалу и удовлетворение, она по-прежнему была убеждена, что между ними что-то не так.

Казалось, между супругами возникла некая пропасть, Явар вел себя скованнее, чем раньше. Они не занимались любовью со дня брачной ночи. Конечно, он был вынужден засиживаться со своими посетителями. Явар ложился в постель, когда она спала, но, когда она открывала глаза на рассвете, его место уже было пусто. После той первой ночи он ни разу не прикоснулся к ней, стал очень сдержанным. Такая перемена сбивала Сибиллу с толку, потому что для Явара всегда был важен физический контакт. Прошлой ночью она попыталась проявить инициативу, переместившись на его сторону кровати. Но Явар никак не отреагировал на ее ласки. Сибилла хотела как-то поощрить его, но вежливое пожелание хорошего сна, которое он пробормотал, заставило ее отступиться от этой идеи.

Может быть, подумала она с тревогой, теперь, когда он мог быть с ней в любое время, она утратила для него былую привлекательность? Или, более вероятно, он просто был утомлен ранними подъемами, и работой до поздней ночи, и утомительными переговорами, которые, бывало, длились до восемнадцати часов в сутки.

Когда они вернулись во дворец, Бандар встретил их на крыльце, чтобы срочно поговорить с Яваром. Король выразительно изогнул бровь и слегка повел головой.

– Что случилось? – озабоченно спросила Сибилла.

Явар едва заметно улыбнулся:

– Моя бабушка приехала, она просит меня о встрече. Сейчас она сняла номер в отеле в городе.

– Боже мой, она, должно быть, уже довольно немолода, – заметила Сибилла.

– Насколько я понял, она путешествует с дочерью, Роуз. Очевидно, бабушка снова вышла замуж… А вот мой дед не женился второй раз, – не преминул напомнить жене Явар.

– Полагаю, принимая во внимание то, как твой отец относился к ней, тебе было бы неловко видеться с ней, но…

Явар замер:

– У меня нет ни малейшего намерения соглашаться на эту встречу. Бандар извинится и сделает им соответствующий подарок.

Сибилла взяла его под руку и потянула в одну из многочисленных приемных на первом этаже дворца.

– Ты что, серьезно хочешь этого?

Явар нахмурился, его лицо выражало жестокость.

– Сибилла, постарайся меня понять. Я никогда не слышал ни одного хорошего слова о леди Софи.

Сибилла была смущена его решительным отказом и поборола желание спросить, что еще так сильно угнетало его. Неужели он был не готов уделить хотя бы пятнадцать минут пожилой леди, которая проделала такой путь, чтобы увидеться с ним.

– Ты должен изменить свое мнение, Явар.

– Безусловно, я очень ценю твои советы, но намерен твердо стоять на своем. В конце концов, мои взаимоотношения с леди Софи никак тебя не касаются.

– Но эта женщина, прабабушка моих детей, а это значит…

Явар бросил на нее раздраженный взгляд:

– Я отказываюсь обсуждать это дальше.

– В таком случае я нанесу ей визит вместо тебя.

Явар покачал головой:

– Нет, ты этого не сделаешь. Я запрещаю.

– Запрещаешь? – повторила Сибилла шепотом.

– Да, – строго повторил Явар и ушел.

«Запрещай сколько угодно, любовь моя. Но боюсь, что это бессмысленно, потому что на дворе больше не шестнадцатый век, когда жены должны были слепо повиноваться супружескому диктату».

Как бы то ни было, воспитание требовало, чтобы Явар встретился с женщинами, которые пересекли ради него полмира. С другой стороны, она могла понять его отношение. Оба, дед и отец, превратили бабушку в монстра в его глазах.

Сибилла попросила Залиху разыскать Бандара и выяснить, в какой гостинице остановилась бабушка Явара.

Пару часов спустя хорошо одетая женщина средних лет представилась Сибилле как Роуз в дверях гостиничного номера. Сибилла поблагодарила ее за то, что она пришла, от имени мужа.

– Как я и сказала по телефону, мама слабеет с каждым днем. Но новость о том, что вы придете, подняла ей настроение.

– Не знаю, смогу ли я сделать что-нибудь… – поспешила предупредить Сибилла женщину с грустью.

– Когда моя мама прочитала о вашем браке с Яваром в газете, ничто не могло остановить ее, – поведала ей Роуз. – Она ждала встречи с вами.

Маленькая старушка с пушистыми седыми волосами и выцветшими голубыми глазами сидела в кресле с высокой спинкой, держа трость.

– Меня зовут Софи, я бабушка вашего мужа, – представилась она.

Сибилла протянула руку:

– Я Сибилла.

– Что вы слышали обо мне?

– Голые факты… – призналась Сибилла. – Возможно, я должна поделиться собственным опытом с близкими Явара.

Когда подали чай, Сибилла поведала свою собственную историю, чувствуя, что лучше быть честной и признаться в трудностях, которые возникли у нее с покойным сыном Софи, Лутом.

В конце рассказа Сибиллы Софи вздохнула:

– Печально, но я должна признать, что, несмотря на то что мне так и не удалось увидеться с сыном, я не думаю, что он бы мне понравился. Дед вашего мужа, Таир, настроил моего собственного сына против меня. Он сделал так, что у меня не было возможности поведать ему свою версию событий. Лут обвинял меня во лжи, но я не лгала. Я вышла замуж за Таира, когда мне было девятнадцать лет.

– Вы были совсем юной… – Сибилла ахнула, вдруг вспомнив диковинный декор особняка в Лондоне, которым занималась Софи.

Старушка улыбнулась:

– Да, но я считала себя достаточно взрослой. Моя семья была против нашего брака, но я по уши влюбилась в Таира, который казался мне прозападным и либеральным. Он поклялся, что я стану его единственной женой, и я считала, что мне не о чем волноваться. К сожалению, я ошиблась.

Сибилла продолжала молча слушать.

– Когда мы вернулись из нашего медового месяца в Марвани, я была уже беременна. – Леди Софи замолчала, ее внутренний взор обратился в прошлое. – Вот когда все изменилось. Мой муж вдруг стал постоянно работать, и мы больше не делили постель…

– Вероятно, вы ссорились?

– Нет. Я узнала, что у мужа был гарем полный наложниц.

Сибилла удивленно распахнула глаза:

– Наложницы?

– Таир не видел причин отказываться от образа жизни своих предков, – тихо объяснила старушка. – Он не мог понять, почему я не могла принять то, что он делил ложе с другими женщинами, ведь именно я была его королевой, матерью его наследника. Он считал мой статус величайшей честью, которую мог оказать.

– Боже мой. – Сибилла потупила глаза. Она едва могла представить себе, как девятнадцатилетняя девушка столкнулась с такой ситуацией в полном одиночестве. – Что вы сделали?

– Я просила его забыть других женщин. Отпустить их, но он отказался. Он был очень упрямым человеком. В течение нескольких месяцев мы делили одно и то же крыло дворца, проживая, в сущности, как незнакомцы. Я родила Лута. Таир убеждал меня принять его таким, несовершенным. Он утверждал, что больше не возьмет в гарем ни одной женщины. – Бабушка Явара поджала губы. – Естественно, я отказала ему. Несколько недель спустя скоропостижно скончался мой отец, я вернулась домой на его похороны. Таир отказался отпустить со мной Лута. Пока я была в Великобритании, он позвонил и сказал мне не возвращаться до тех пор, пока я не изменю своего решения.

– Очевидно, выбора у вас не было, – спокойно заметила Сибилла. – Это было жестоко.

– Да, я могла только принять условия короля. Без этого муж отказал мне даже во встрече с сыном. Снова я увидела Лута, когда ему исполнилось двадцать три года. Он снизошел до того, чтобы выслушать меня, но, конечно, не поверил ни единому слову. Он был воспитан невероятным ханжой. Лут не поверил, что у его отца был гарем. Собственный сын обвинял меня во лжи, которая порочила память его отца.

Сибилла вздохнула:

– Я хочу обсудить это с Яваром. Он совершенно не похож на своего отца.

– Вы абсолютно уверены в этом? – переспросила леди Софи с озабоченным выражением лица. – Единственное, что я знаю наверняка, так это то, что внешне он точная копия Таира.

Сибилла поблагодарила Софи за теплый прием, а затем вернулась во дворец. Она беспрекословно поверила истории, рассказанной пожилой женщиной. Она вдруг подумала: а вдруг в этом просторном дворце все еще содержались в роскоши и довольстве другие женщины? Стоило ли ей самой опасаться ситуации, имевшей место два поколения назад? Мог ли Явар оттачивать свои превосходные таланты в спальне с безымянными женщинами, в гареме, спрятанном в глубине дворца? Могло ли это объяснять то внезапное охлаждение к своей жене? Или же она сошла с ума?

Вопрос, который она не хотела задавать Явару, мучил ее все больше, пока она направлялась обратно к дворцу. Насколько велика была вероятность того, что Явар следует традициям своего деда?

Полчаса спустя она встретила Явара у двери в детскую. Он молча рассматривал ее.

– Ты знаешь, где я была? – Сибилла последовала на ним в смежную комнату.

– Ты пошла против моего желания. Естественно, я раздражен.

Конечно, он не хотел, чтобы его жена общалась с пожилой женщиной, которую ему описывали как злодейку. Явар не желал, чтобы его бабушка попыталась отравить Сибиллу своей ненавистью к его семье. У его жены и без того было предостаточно причин, чтобы думать о нем плохо. Кроме того, во второй половине дня должна была состояться его долгожданная встреча с Юсуфом. Только после того, как между ними не останется секретов, он сможет открыто говорить с Сибиллой.

– Я посетила Софи, потому что надеялась, что в некотором роде… бог знает как… я могла каким-то образом вас помирить, – сказала ему Сибилла с грустью.

Явар скрестил руки на груди и покачал головой. Затем он поднял на жену глаза:

– Что же она рассказала тебе о моей семье?

Сибилла глубоко вдохнула, набираясь мужества.

– У твоего деда были наложницы, которых он… посещал, пока она была беременна и даже позже.

Явар смотрел на нее в изумлении.

– Она так и сказала? Серьезно?

Огорченная его недоверием, Сибилла опустила голову.

– И я поверила ей.

Явар расправил широкие плечи.

– Это просто возмутительная клевета!

– Действительно? – Сибилла чувствовала, как накалялась обстановка в комнате. – Потому что после того, что она рассказала, я хотела спросить тебя…

– Даже не смей задавать мне такие вопросы! – взревел Явар. Его лицо исказилось от ярости. Темные глаза сверкали, метая золотые стрелы.

Сибилла побледнела. Она даже не озвучила вопрос, но очевидно, что ее подозрения глубоко задели его.

– Ты лишь подтвердила утверждение моего отца. Его мать была отвратительной лгуньей.

– Если это правда, то, по всей вероятности, свой талант к мистификациям он унаследовал именно от нее, – бросила Сибилла с вызовом. – Твой отец и сам нередко лгал.

Явар побледнел, его руки сжались в кулаки, потому что он не мог защитить своего покойного отца. Его отец действительно был лжецом, мужчине стало понятно, отчего его супруга так охотно отказалась верить тому, что Лут рассказывал о леди Софи. Она хотела составить свое собственное мнение.

– Уже более ста лет во дворце нет никаких наложниц, – сухо проинформировал жену Явар. – Даже предположить, что такой уклад жизни имел место в тридцатых годах, – невероятно. Но если тебе это так важно, я сегодня же озвучу этот возмутительный факт Юсуфу. Посмотрим, что он скажет. В Марвани он по-прежнему является признанным авторитетом в истории царской семьи. В самом деле, он написал много восхитительных книг на эту тему.

– Нельзя слепо верить в виновность твоей бабушки, – сокрушалась Сибилла. Порой ее муж был поразительно наивен. – Книга, вероятно, была неоднократно вычитана и вычищена твоим отцом, Явар. Держу пари, что там нет ни одного неуважительного слова в его адрес.

Та же мысль уже пришла в голову Явара.

– Ты, несомненно, права, но Юсуф будет вынужден рассказать мне всю правду, – заявил он с уверенностью. – Однако ничто не может исправить обвинения, которые мне предъявила собственная жена…

Сибилла покраснела:

– Но я же озвучила свои подозрения.

– Но ты действительно хотела знать, не содержу ли я, часом, гарем где-нибудь в подвале. – Явар опустил голову. – Неужели ты до сих пор так мало мне доверяешь? Ты действительно считаешь, что мой народ приветствовал бы на троне короля-распутника?

Сибилла была огорчена тем, как легко рассказ бабушки Явара сбил ее с пути и вызвал такие чудовищные подозрения. Она явно видела боль в его глазах. Как она могла задать ему подобный вопрос? Явар был в ярости, но, к счастью, даже в таком состоянии он мало походил на покойного отца. Он не страдал от неконтролируемых вспышек гнева и следил за своим языком.

– Прости меня! – громко попросила Сибилла. – Это было так глупо… Но мне казалось… Я должна была знать наверняка.

– Если ты почувствовала, каким чопорным был мой отец, в этом не было нужды. – Явар ухмыльнулся. – Он вел войну против безнравственности в любой форме внутри и за пределами дворца. Он был репрессивным правителем. Заняв трон, я сразу же отменил закон, ограничивающий музыку и танцы в общественных местах. Если тебе будет приятно, я подробно расспрошу Юсуфа о том, что он знает о моих деде и бабушке.

Сказав это, Явар вышел из комнаты. Сибилла села на диван. Может быть, она не должна была общаться с леди Софи. Пытаясь делать что-то хорошее и полезное, она пробиралась к сердцам людей вслепую, но в действительности она лишь оскорбила Явара.

Явар больше двух часов разговаривал с бывшим помощником отца. Юсуф ушел с облегчением, очистив свою совесть, поведав секреты, которые хранил на протяжении всей своей трудовой деятельности. Явар все еще был зол. Он в полном одиночестве устремился прочь из дворцового комплекса к изящной постройке в дальнем углу двора. Отослав охранников, Явар вошел в здание один.

Явар безмолвно изучал просторные комнаты и дворики, украшенные фонтанами с местами для купания. Все было в очень хорошем состоянии, и он удивлялся, что мания его отца не взяла верх над желанием сохранить часть семейной истории. Он отказался переписать прошлое и захоронить мрачные тайны семьи.

Взгляд Явара сосредоточился на большой кровати, помещенной на возвышении. Его темные глаза медленно расширились, когда он наконец-то как следует рассмотрел неприличные росписи, украшавшие постамент и спинку кровати.

Растерявшись, он замер, представляя себе реакцию своего отца-пуританина на подобные художественные изображения, но затем он расхохотался. Успокоившись, Явар опустился на край кровати. Его блестящие глаза вспыхнули отблесками чистейшего золота, когда он представил, как Сибилла будет реагировать на картины.

* * *

Записка была доставлена Сибилле после того, как она выбралась из расслабляющей ванны. Она быстро разорвала конверт, узнав почерк мужа: «Приглашаю вас провести ночь в гареме с вашим мужем».

С ее губ сорвался удивленный смешок. Явар достаточно оправился от своего раздражения, чтобы начать шутить, у него всегда было потрясающее чувство юмора. Она просмотрела ящики с нижним бельем и, выбрав самый красивый комплект, спрятала его под простым синим платьем, которое не давало ни малейшего намека на то, что было под ним. Ночь в гареме? Что это влечет за собой? Ее щеки зарделись, и она мечтательно улыбнулась.

Один из охранников Явара поджидал ее, чтобы отвести к мужу. Они проделали длинный путь, прежде чем достигли своей цели. Большая уродливая, обитая железом дверь распахнулась перед ними. Открыв ее, охранник отступил назад, и Сибилла вошла, задаваясь вопросом: почему он старательно прятал улыбку? Но этот вопрос был позабыт, когда она спустилась вниз.

Повсюду мерцало пламя свечей, отбрасывая прыгающие тени на куполообразный потолок. Отделанные мозаикой стены заставляли капельки воды, падающие из фонтанов, сверкать, как алмазы. Это было красиво, невероятно красиво, и Сибилла почувствовала, что Явар сделал это именно для нее. У нее защипало в глазах. Явар появился из-за большой колонны. В отличие от весьма экзотической обстановки сам Явар щеголял в выцветших джинсах и расстегнутой белой рубашке, ткань которой подчеркивала смуглую кожу и иссиня-черные волосы. На долю секунды она почувствовала, что путешествовала во времени и смогла увидеть Явара студентом, которому сдержанность была неведома.

– Где мы? – спросила Сибилла.

– В самом сердце самой темной тайны семьи аль-Захида. – Явар оглянулся. – В гареме, о существовании которого я и не подозревал до этого вечера. Нет, конечно, я предполагал, что наверняка где-то сохранилось помещение, но, принимая во внимание ханжество моего отца, я предположил, что его могли переоборудовать для других нужд.

Сибилла смотрела мимо него на гигантскую кровать.

– Наверняка здесь проводили оргии… – ахнула она. – Не то чтобы я знаю что-то об… э-э-э… оргиях…

– Посмотри на стены, – предложил ей Явар.

В мерцающих тенях она увидела настенные росписи, где обнаженные мужские и женские фигуры были сплетены в причудливых сексуальных играх. Сибилла покраснела:

– Боже мой…

– Удивлен, что мой отец не приказал сровнять это место с землей, но он слишком боготворил моего деда, – вздохнул Явар. – Не могу себе представить, как он сохранил свое уважительное отношение к родителю, когда столкнулся с реальностью. Таир был распущенным человеком.

– И я не могу… – прошептала Сибилла, начиная понимать, почему Явар привел ее в гарем. Он узнал правду и немедленно решил говорить со всей откровенностью, за которую она всегда любила его. Когда Явар ошибался, он никогда не пытался оправдываться.

– Я позвонил дочери Софи, Роуз, и извинился за то, что так долго не выходил на связь с бабушкой.

– Ты позвонил Роуз… Уже?! – воскликнула Сибилла.

– Наложницы были здесь в прошлом веке. Моя бабушка не лгала. – Явар поджал губы. – Но я узнал правду только во второй половине дня, из разговора с Юсуфом. Он хранит все семейные тайны, и, когда я узнал, как жестоко обошлись с моей бабушкой, я был потрясен.

– Мне очень жаль, Явар. – Она положила руку ему на плечо.

Явар сделал шаг назад, словно ее прикосновение было ему невыносимо.

– За что ты извиняешься? Я продолжал чтить память отца даже после того, как узнал, что он попытался разрушить мой брак. Сибилла, я полностью доверился ему! Он был тяжелым человеком, но не самым плохим отцом.

Сибилла напряглась.

– Конечно же ты любил его. Ребенком я также любила свою мать, хотя мое детство не было таким уж безоблачным. Родители не должны быть идеальными, чтобы быть любимыми. Но я до сих пор не понимаю, почему твой отец продолжал выступать против собственной матери и меня, когда узнал, что твой дед был виноват.

– Мой отец выбрал легкий путь. Он никогда не признавал неугодную ему правду. Видимо, он боялся, что я, возможно, унаследовал слабость Таира перед женщинами. Я наконец смог понять, почему мне пришлось так упорствовать, чтобы отстоять право учиться в Великобритании.

Сибилла внимательно слушала.

– Ты никогда раньше не рассказывал мне об этом.

– Мне было стыдно. Я считал, что достойный сын всегда уважает опыт и мудрость родителей, – признал с неохотой Явар. – После школы-интерната, затем службы в армии я мечтал о свободе, о том, чтобы сделать свой выбор.

– Конечно. – Сибиллу все еще удивляло, каким невероятным тираном оказался его покойный отец. – И я уважаю тебя за то, что ты занял такую позицию. Неудивительно, что сначала пошел вразнос в университете. Я не представляла, какой скучной была твоя жизнь до приезда в Великобританию.

Явар изучал ее прекрасное лицо. Он был потрясен. Сибилла все еще пыталась успокоить его, хотя сильнее всех он подвел именно ее.

– Но это почти стоило мне тебя, – заметил он. – У тебя сложилось неверное впечатление обо мне.

Сибилла смахнула слезы, присев на мозаичный край фонтана.

– Тебе невозможно было противостоять. Наше притяжение оказалось слишком сильным.

– Я никогда не хотел ни одну женщину так сильно, как тебя, – признался Явар едва слышно. Он поднял графин со столика и наполнил для нее стакан. – Я никогда не любил никого до тебя.

Ее рука едва заметно дрожала, когда она приняла стакан, сделав глоток освежающего фруктового сока. Он никогда не любил никого другого, это было бесценным открытием.

Его красивое лицо казалось напряженным. Он провел руками по волосам.

– Я любил тебя, но тем не менее подвел. Ты была беременна, а меня рядом не оказалось. Я с легкостью принял ложь своего отца.

Сердце Сибиллы бешено колотилось.

– Явар, что стряслось с тобой сегодня?

– Юсуф был с моим отцом, когда он посетил тебя в Оксфорде. Совесть не давала ему покоя, он хотел очиститься. – Явар опустил глаза. – Я был потрясен, когда Юсуф описал то, что случилось в тот день. Не могу поверить, что мой отец мог обойтись подобным образом с моей женой, а я это допустил.

Слезы снова сами собой выступили у нее на глазах, когда он вернул ее в воспоминания об одном из худших дней ее жизни. Столкнувшись с королем Лутом, она почувствовала себя одинокой и беспомощной.

– Ты был в больнице, – напомнила она ему. – Ты ничего не мог сделать.

– Юсуф сказал мне правду. – Явар был бледен, его блестящие глаза пылали, когда он смотрел на нее. – Юсуф рассказал мне все то, что поведала ты, я был обязан поверить тебе.

– Да, – подтвердила Сибилла не колеблясь. – Я никогда не врала тебе… Ну, может быть, только раз, но мы поговорим об этом позже.

– Я поверил лжи своего отца, научился презирать любое воспоминание о тебе. Но я должен был прислушаться к тому, что ты говорила, когда мы снова встретились.

– Естественно, что ты поверил отцу, ведь он сказал, что я взяла деньги.

– Что же тут естественного? – Он с напряженностью вглядывался в ее лицо. – Ты была моей жизнью. Ты была моей женой. Я должен был поверить тебе. Пожалуйста, прекрати пытаться оправдать меня! – потребовал он хрипло. – Я подвел тебя.

– Это сделал твой отец. Он разделил нас, лгал нам обоим и причинял боль, – дрожащим голосом вторила Сибилла. – Прекрати винить себя, Явар. Ты был в коме, перенес операцию, боролся за свою жизнь. К тому же твой отец стал лгать тебе, когда ты был наиболее уязвим.

– Я пытаюсь извиниться, но ты не даешь мне, – пробормотал Явар.

– Но я не хочу, чтобы ты все время чувствовал вину.

– Но это позор, – грубо возразил он. – Ты моя жена, и я подвел тебя, и я не хочу потерять тебя. Я сделаю и скажу все, чтобы ты осталась со мной!

Сибилла улыбнулась.

– О, я поняла это сразу после того, как мне предоставили брачный контракт, – доверительно сказала она.

– Это была пустая угроза, – неохотно признался Явар. – Такой брачный договор не имел бы силы в британском суде. Кроме того, ты подписала его без юридического совета и была слишком молода.

Сибилла была обескуражена.

– Я могла бы раскрыть твой блеф. Ты это знаешь. Но тебе не приходило в голову, что я не хотела этого делать.

– Но почему ты…

Сибилла напряглась, не желая говорить о любви.

– Кто зажег все эти свечи? – спросила она, решив сменить тему.

– Залиха расставила свечи и позаботилась о закусках. Я зажег их. Фонтаны в превосходном рабочем состоянии, их просто нужно было включить. Я не мог допустить сюда кого-то другого, дамы были бы шокированы росписями.

Сибилла осмотрела сотни свечей и спрятала улыбку, тронутая усилиями, которые он предпринял ради нее.

– Фрески очень красивые.

Явар ощутил непреодолимое желание снова коснуться ее теплых губ. Он не стал противиться своему желанию, распаленный долгой вынужденной разлукой с женой. Сибилла ответила на его поцелуй.

– Я должен был связаться с тобой, как только снова смог ходить. – Фигура жены напоминала ему прекрасную статую. Она напряженно застыла в пламени свечей. – Но я не мог видеть тебя снова, зная, что потерял тебя… Это трудно признать, но, по крайней мере, таковы были мои ощущения тогда. Быть рядом, знать, что ты уже не моя, слишком трудно… Я жил один довольно долго. У меня не было ни любовницы, ни подружки… Как только мне удалось распрощаться с инвалидным креслом, я решил окончательно забыть тебя и снова жениться.

Плечи Сибиллы едва заметно напряглись.

– Кого же ты выбрал, чтобы заменить меня?

– Я находился под давлением. Люди ждали, что я женюсь, но, по правде говоря, мне никак не удавалось выкинуть тебя из головы.

Его поцелуй был горячим и страстным.

– Я люблю тебя.

Ее сердце воспарило ему навстречу.

– И я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя.

Три года спустя после воссоединения с Яваром Сибилла умиротворенно наблюдала за детьми, играющими в саду. Малыши росли стремительно, нередко нуждались во внушении со стороны родителей. Заметив возню, грозившую перерасти в ссору, Сибилла пообещала забрать пластмассовую машинку, если они не помирятся.

Сибилла лакомилась мятным чаем с крошечными пирожными, и в это время ей позвонила Лорейн. Расправляя ткань одежды на пока еще едва заметном животе, она радовалась тому, что ко второму триместру беременности тошнота перестала истязать ее по утрам. Сибилла всласть поболтала с сестрой, которая в конце недели собиралась навестить ее вместе с их отцом. Расстояние никак не сказалось на дружбе сестер.

Сибилла и Явар с нетерпением ждали рождения второго сына. Принц Хафиз прибыл в этот мир здоровым семифунтовым ребенком с удивительными голубыми глазами, как у своей матери. Малыш изрядно походил на британского дедушку. Старший брат подарил ему игрушку, Рания нарисовала картинку. К сожалению, леди Софи так и не дождалась своего третьего правнука. Старушка отбыла в мир иной полгода назад.