О, новые копья смочены кровью,

И женщины тщетно исходят на крик!

О, дни, что были для мира зарею,

Наступят ли снова они?[94]

Гордон зажег спичку и, будто отрешенный, позволил ей, выгорев, погаснуть у себя в руке. Турецкая сигарета у него между пальцами так и осталась незажженной.

– Вот самое логичное заключение, – проговорил он. – Слабое звено в нашей цепи – это нехватка людей. Но черт возьми, нельзя собрать армию в два часа ночи, пусть даже всеми силами Скотленд-Ярда. Когда я выезжал в Лаймхауз, я отдал приказ некоторому числу патрульных следовать за мной как можно скорее и выставить оцепление вокруг здания. Но они прибыли слишком поздно и не успели помешать слугам Хозяина ускользнуть через запасные выходы и окна, что оказалось для них совсем не трудно, когда снаружи перед зданием остались дежурить только Финнеган и Хансен. Как бы то ни было, они прибыли как раз вовремя, чтобы не дать самому Хозяину бежать тем же путем – он, конечно, задержался, чтобы переодеться нищим, и в таком обличье его и поймали. Но сумел бежать лишь благодаря своей изворотливости и дерзости, равно как и беспечности Финнегана и Хансена. А девушка, что его сопровождала…

– То была Зулейха, я в этом уверен, – перебил я бессильно, в который раз задумавшись, какими неразрывными узами она была связана с этим египетским чародеем.

– Вы обязаны ей жизнью, – выпалил Гордон, зажигая новую спичку. – Мы стояли в тени перед складом, ждали, пока пробьют часы, разумеется, не ведая, что творилось в те минуты внутри, как девушка возникла в одном из заколоченных окон и стала молить бога сделать что-нибудь, ибо кого-то в тот час убивали. Тогда-то мы и ворвались. Но ее, когда мы оказались внутри, больше не видели.

– Вероятно, она вернулась в комнату, – пробормотал я, – и Хозяин заставил ее пойти за собой. Видит бог, он ничего не знает о ее предательстве.

– Не могу сказать, – произнес Гордон, бросая обгоревшую спичку, – знала ли она о нас или просто молилась от отчаяния… И тем не менее суть вот в чем: все указывает на то, что Лири и Маркен, услышав свисток, вломились в заведение Юн Шату с парадного входа в ту же минуту, что и я со своими тремя людьми со стороны склада. И поскольку нам потребовалось несколько секунд, чтобы выбить дверь, то логично будет предположить, что они обнаружили потайную дверь и вошли в туннель прежде, чем мы прорвались внутрь склада. Хозяин же, зная наши планы наперед, равно как и то, что мы собирались занять и туннель, подготовился к такому исходу задолго до…

Я невольно содрогнулся.

– …Хозяин использовал рычаг, чтобы открыть сундуки, – и крики, которые вы слышали, когда лежали на алтаре… это были предсмертные крики Лири и Маркена. Затем, оставив китайца, чтобы тот покончил с вами, Хозяин и остальные спустились в туннель – каким бы невероятным это ни казалось, – и прошли невредимыми мимо змей. А оказавшись в доме Юн Шату, сумели сбежать оттуда, как я и сказал.

– Не могу в это поверить… Почему же змеи на них не напали?

Гордон, наконец, зажег сигарету и пару секунд подымил ею, прежде чем ответить.

– Змеи, вероятно, были полностью увлечены теми, кто уже умирал, или чем-то еще… Мне уже приходилось сталкиваться с неоспоримыми свидетельствами власти Хозяина над зверьми и тварями даже куда более низкими и опасными. И способ, каким он и его рабы сумели миновать этих скользких дьяволов, пока остается одной из многих нераскрытых тайн, связанных с этим удивительным человеком.

Я беспокойно поерзал на стуле. Эти слова подвели меня к вопросу, ради ответа на который я и пришел в уютную, пусть и странноватую квартиру Гордона.

– Вы так и не сказали мне, – проговорил я внезапно, – кто этот человек и какова его цель.

– Что же до его личности, то могу лишь сказать, что он известен под тем же именем, каким называете его вы, – Хозяин. Я ни разу не видел его без маски, не знаю ни его настоящего имени, ни откуда он родом.

– Тогда я сумею вам кое-что прояснить, – перебил я. – Я видел его без маски и слышал имя, которым его называют его рабы.

Глаза Гордона заблестели, он наклонился чуть вперед.

– Его зовут Катулос, – сообщил я, – и он говорит, что родом из Египта.

– Катулос! – повторил Гордон. – Из Египта, говорите… А вы уверены, что это его истинное происхождение?

– Он вполне может быть египтянином, – медленно проговорил я, – но не похож ни на одного человека, какого я когда-либо видел. Некоторые из странных его особенностей могли быть обусловлены почтенным возрастом, но есть в нем и определенные отличия, которые, как подсказывают мои познания в антропологии, присутствовали у него с рождения, – это черты, какие выглядели бы ненормальными у любого другого человека, но самому Катулосу подходят идеально. Признаю, это звучит как парадокс, но чтобы оценить ужасающую нечеловечность его облика, вам необходимо увидеть его самому.

Гордон слушал внимательно, пока я описывал ему внешность египтянина, – внешность, неизгладимо врезавшуюся в мою память. Когда же я закончил, он кивнул.

– Как я уже сказал, я никогда не видел Катулоса иначе как переодетым в нищего, прокаженного или еще кого-то в этом роде – и всякий раз он был полностью укутан в тряпье. И тем не менее меня также впечатляет эта его странная необычность – что-то, чего совсем нет в других людях. – Гордон побарабанил пальцами по колену – так он явно делал всегда, когда глубоко погружался в размышления над сложным делом. – Вы спросили меня, в чем цель этого человека, – медленно начал он. – Я расскажу вам все, что мне известно.

Моя должность в британском правительстве имеет особый, уникальный характер. Я занимаюсь, скажем так, выездным поручением – в структуре, созданной специально для обеспечения моих особых нужд. Как агент секретной службы во время Первой мировой, я убедил власть в необходимости такой структуры и своей готовности ею руководить.

Около семнадцати месяцев назад меня командировали в Южную Африку расследовать причину беспорядков, растущих среди местных коренных жителей еще со времен войны и в последнее время приобретающих угрожающие масштабы. Там я впервые и наткнулся на след этого Катулоса. Окольными путями мне удалось выяснить, что колыбелью мятежа была вся Африка – от Марокко до Кейптауна. Вновь была дана старинная клятва – негры и мусульмане сплотились вместе, чтобы скинуть белых обратно в море.

Этот договор был заключен давно, но с тех пор постоянно нарушался. Теперь же, однако, я ощущал за всем этим присутствие великого ума, какого-то чудовищного гения, достаточно могущественного, чтобы создать и сплотить подобный союз. Опираясь исключительно на намеки и догадки, я прошел по его следу через Центральную Африку в Египет. Там я, наконец, наткнулся на четкое свидетельство существования такого человека. Люди судачили, что он, якобы, живой мертвец – человек с костяным лицом. Я узнал, что он был верховным жрецом загадочной Общины Скорпиона в Северной Африке. И называли его по-разному – Костяным лицом, Хозяином, Скорпионом.

Ступая по следам купленных чиновников и раскрытых государственных тайн, я, наконец, нашел его в Александрии – там я впервые увидел его в притоне в одном из кварталов, где жили местные. Он прикидывался прокаженным. Я отчетливо слышал, как местные называли его «Могущественным Скорпионом», но он сумел от меня сбежать, и его след оборвался. Мне никак не удавалось его найти вплоть до тех пор, когда до меня дошли слухи о странных событиях в Лондоне, и я вернулся в Англию расследовать утечку в Военном министерстве.

Как я и предполагал, Скорпион меня опередил. Этот человек, чьи знания и умения превосходят всё, что мне встречалось прежде, буквально стал основателем и предводителем всемирного движения, с каким еще не приходилось сталкиваться человечеству. Если сказать кратко, то он намеревается свергнуть белую расу! Его конечная цель – черная империя, в которой сам он станет императором мира. И для этой цели он объединил в одном чудовищном заговоре и черных, и коричневых, и желтых.

– Теперь я понимаю, что имел в виду Юссеф Али, когда говорил о «времени империи», – пробормотал я.

– Именно, – подтвердил Гордон взволнованно. – Сила Катулоса неограничена и неведома. Как осьминог, он тянет свои щупальца к лучшим местам цивилизации и к дальним уголкам мира. И главное его оружие – наркотики! Он заполонил Европу и, несомненно, Америку опиумом и гашишем. Несмотря на все усилия, стало невозможным обнаружить брешь в потоке этой адской дряни, так что ему удается опутывать и порабощать мужчин и женщин.

Вы рассказали мне, что видели, как в притон Юн Шату ходили люди из высшего света. Я уверен, они наркозависимы – ведь, как я говорил, эта привычка обитает в их обществе. Несомненно, среди них есть и высшие чиновники, которые обменивают на эту дрянь государственные тайны, служебную информацию и обещания покрывать преступления, что совершает Хозяин.

О, он не действует наугад! Прежде чем наступит черный потоп, он успеет хорошенько подготовиться. Если он добьется своего, то правительства белых стран станут рассадниками коррупции и лучшие из белых падут замертво. Военные тайны белых рас окажутся в его власти. И когда это случится, я ожидаю, что случится одновременное восстание против превосходства белых и его поддержат все остальные расы, – расы, которые во время последней войны научились у нас всем необходимым боевым навыкам. А под предводительством такого человека, как Катулос, и вооруженные лучшими средствами белых, они будут практически непобедимы.

В Восточную Африку шел непрерывный поток оружия и боеприпасов и он не останавливался, пока я не обнаружил источник. Я выяснил, что его поставляла солидная и уважаемая шотландская фирма, но это было еще не все: ее управляющий оказался опиумным наркоманом. Этого оказалось достаточно – я увидел здесь руку Катулоса. Управляющий был арестован, а вскоре покончил с собой в тюрьме. И это лишь один из многих случаев, с которыми мне пришлось иметь дело.

Или вот еще – случай с майором Фэрланом Морли. Он, равно как и я, выполнял весьма непростое поручение, и его командировали в Трансвааль работать над этим же делом. Он отправил в Лондон множество секретных бумаг для безопасного их хранения. Бумаги пришли несколько недель назад и были заперты в банковской ячейке. В сопроводительном письме были прописаны четкие указания, что их необходимо передать лично майору, когда он за ними явится, или в случае его смерти – мне.

Как только я узнал, что Морли отплыл от берега Африки, то отправил доверенных людей в Бордо, где он намеревался высадиться. Им не удалось спасти майору жизнь, зато они убедились в его смерти, поскольку нашли тело на брошенном корабле, чей корпус выбросило на берег. Наши люди попытались скрыть это происшествие, но тайна каким-то образом просочилась в газеты…

– Теперь я начинаю понимать, почему мне было велено изображать несчастного майора, – перебил я.

– Именно. Вам стоило лишь приклеить бороду, перекрасить черные волосы в светлые, и вы могли явиться в банк и получить бумаги. Банкир знал майора Морли лишь в той степени, чтобы принять за него вас, и в конечном итоге бумаги попали бы в руки Хозяина.

Теперь я могу лишь догадываться об их содержимом – события с тех пор развивались настолько быстро, что у меня не было возможности явиться в банк и получить их. Но они непременно должны напрямую касаться деятельности Катулоса. Как он прознал об их прибытии и условиях, указанных в письме, мне неизвестно, но, как я уже говорил, Лондон кишит его шпионами.

В поиске ключей к разгадке я часто бывал в Лаймхаузе переодетым, в том виде, в каком вы меня впервые увидели. Не раз захаживал я и в Храм Грез – однажды мне даже удалось проникнуть в заднюю комнату, где, как я подозревал, должны были проходить некие тайные встречи. То, что там не имелось ни одного выхода, озадачило меня, но мне было некогда искать потайные двери, поскольку меня выставил оттуда этот здоровенный негр, Хассим, – он не знал, кто я такой на самом деле. Я заметил, что тот прокаженный очень часто входил и выходил из притона, и поэтому предположил, что он и был самим Скорпионом.

В ночь, когда вы обнаружили меня на койке в опиумной комнате, я находился там, не имея какого-либо конкретного плана. А заметив, что Катулос уходит, решил встать и последовать за ним, но вы мне помешали. – Он потер подбородок, невесело усмехнувшись. – В Оксфорде я был чемпионом по боксу среди любителей, – продолжил он, – но даже сам Том Крибб[95] не устоял бы после такого удара… да и не смог бы его нанести.

– Я крайне об этом сожалею.

– Не стоит извинений. Сразу же за этим вы спасли мне жизнь – я лежал без сил, но не настолько, чтобы не понимать, что тому коричневому дьяволу, Юссефу Али, не терпелось вырезать мое сердце.

– Но как вы оказались в усадьбе сэра Холдреда Френтона? И почему не устроили рейд в притон Юн Шату?

– Мне не имело смысла устраивать рейд, ибо я знал, что Катулоса как-либо образом успеют предупредить и наши усилия ничего не принесут. А у сэра Холдреда в ту ночь я оказался потому, что задумал проводить у него хотя бы часть каждой ночи с тех пор, как он вернулся из Конго. Я предполагал, что на его жизнь будет совершено покушение, когда узнал от него самого, что он готовил статью о результатах своих исследований тайных общин в Западной Африке. Он намекнул, что сведения, которые он намеревался разгласить, могли, по меньшей мере, произвести сенсацию. И поскольку Катулосу было выгодно уничтожать людей, способных поднять против него Западный мир, я знал, что сэр Холдред был обречен. И в самом деле, еще во время его плавания с берега Африки на его жизнь покушались дважды. Поэтому я выставил на стражу двоих верных людей – и они несут пост даже сейчас.

Блуждая по темному дому, я услышал шум, когда вы забрались внутрь, и, предупредив своих людей, устремился туда, чтобы остановить вас. Во время нашего разговора сэр Холдред сидел в своем кабинете с потушенным светом, и по бокам от него стояли двое полицейских из Скотленд-Ярда. Конечно, именно благодаря их бдительности Юссефу Али не удалось исполнить то, зачем были посланы вы.

Что-то в вашем поведении убедило меня вам поверить, пусть даже против моей воли, – задумчиво продолжил он. – Признаюсь, меня терзали сомнения, когда я ждал в предрассветной тьме перед складом.

Вдруг Гордон поднялся и, подойдя к сейфу, стоявшему в углу комнаты, достал из него толстый конверт.

– Пускай Катулос и обставлял меня на каждом шагу, – проговорил он, – я тоже не терял времени даром. Примечая посетителей Юн Шату, я составил неполный список тех, кто мог быть правой рукой египтянина, и описал каждого. А ваш рассказ позволил мне довершить список. Как мы знаем, его приспешники рассеяны по всему миру, и только в Лондоне их число, быть может, достигает нескольких сотен. Во всяком случае я полагаю, что те, кто в этом списке, – его ближайшее окружение, и они сейчас с ним в Англии. Он сам вам рассказал, что лишь немногие из его последователей видели его без маски.

Мы склонились над списком, и я увидел в нем следующие имена:

Юн Шату – китаец из Гонконга. Предположительно, торговец опиумом. Смотритель Храма Грез. Прожил в Лаймхаузе семь лет.

Хассим – бывший вождь из Сенегала. Разыскивается во Французском Конго за убийство.

Сантьяго – негр. Бежал с Гаити. Подозревается в участии в жестоких вудуистских обрядах.

Яр-хан – афридий[96]. Сведения отсутствуют.

Юссеф Али – мавр. Работорговец из Марокко. Подозревается в шпионаже в пользу Германии во время Первой мировой войны. Зачинщик мятежа феллахов[97] в Верхнем Ниле.

Ганра Сингх – сикх из Лахора, Индия. Ввозил оружие в Афганистан, принимал активное участие в восстаниях в Лахоре и Дели. Подозревается в двух убийствах. Опасен.

Стивен Костиган – американец. Переехал в Англию после войны. Гашишный наркоман, очень силен физически.

Ли Кун – выходец из Северного Китая. Торговец опиумом.

Три имени были подчеркнуты – мое, Ли Куна и Юссефа Али. Рядом с моим никаких надписей не стояло, но к имени Ли Куна торопливым почерком Гордона было приписано: «Застрелен Джоном Гордоном во время рейда на притон Юн Шату». А после Юссефа Али стояло: «Убит Стивеном Костиганом во время рейда на притон Юн Шату».

Я невесело рассмеялся. Придет время Черной империи или нет, но Юссефу Али уже не суждено было заключить Зулейху в объятия, ибо ему никогда не воскреснуть оттуда, куда я его отправил.

– Не знаю, – мрачно проговорил Гордон, складывая лист и возвращая его в конверт, – какой властью обладает Катулос, что черные и желтые с таким рвением служат ему… что ему удается объединять таких старых врагов. Индусы, мусульмане, язычники – все следуют за ним. А на Востоке, где сосредоточены эти невероятные таинственные силы, их союз приобретает воистину чудовищный масштаб.

Он взглянул на часы.

– Почти десять. Чувствуйте себя здесь как дома, мистер Костиган, а я тем временем заскочу в Скотленд-Ярд и проверю, не обнаружилось ли каких-нибудь улик в жилище Катулоса. Надеюсь, сети над ним смыкаются, и я готов поручиться, с вашей помощью мы выследим его шайку за неделю, не больше.