«Жди нападения даже тогда, когда оно кажется маловероятным».

Легионеры в других пирамидах уже расплачивались за непредусмотрительность.

Жиллиман вновь открыл командный вокс-канал:

— Ультрамарины, слушайте меня. Помощь уже в пути. Продержитесь еще немного, и мы вместе уничтожим врага. Я иду на север. Будем истреблять орков поэтапно. Каждая победа освободит новые силы для поддержки остальных. Легионеры Двадцать второго ордена, вам приходится труднее всех. Вы героически сражаетесь, и скоро братья из всех орденов присоединятся к вам, чтобы покарать зеленокожих за их дерзость. Вместе мы захватили эту крепость. И вместе мы очистим ее.

Он замолчал и втянул носом воздух. Его губы сжались от гнева.

— Контакт! — предупредил Хаброн.

— Знаю.

В ярости он начал впечатывать подошвы сапог в пол с такой силой, что те откалывали и подбрасывали в воздух кусочки камня. Робаут вызвал по воксу Гейджа:

— Марий, — магистр-примус вернулся на свое прежнее место в середине колонны, — не останавливаться. Не тормозить. Ни. За. Что.

— Вас понял.

Тьма исторгла орков. С безумным ревом они хлынули из боковых проходов, набросившись сразу на треть фаланги. Не успел Жиллиман оглянуться, как воющие зеленокожие окружили Ультрамаринов со всех сторон. Загрохотали болтеры, и вспышки выстрелов залили пространство слепящим серебристым светом гибельной зари. Враги наступали и спереди. Чуть дальше огромный туннель расходился еще на сотни метров и плавно поворачивал на запад. Жиллиман услышал и учуял стадо диких зверей еще до того, как оно показалось на глаза, и прибавил ходу. Шутки кончились. Эти безмозглые создания оскверняли все то, во что Робаут верил и чего старался добиться на войне. Своими выходками они попирали все существующие правила боя. И теперь они посмели путать ему планы на Тоасе. Довольно! Своим отказом от осмысленных методов войны они нанесли примарху личное оскорбление.

Жиллиман ринулся на орков и на ходу открыл огонь из Арбитратора. Он и инвикты ударили первыми, стремительно и яростно.

И беспощадно.

Туннель задрожал. Орки умирали. Умирали. Умирали.

Но буйство битвы притягивало все новых и новых.

В стратегиуме «Каваскора» Гиеракс следил за экранами тактикариума и слушал литанию отчетов, которые поступали на командную кафедру с мостика внизу. Сервиторы безжизненными голосами монотонно зачитывали постоянно изменяющиеся списки координат, данные о перемещениях войск и сведения о растущих потерях. Операторы авгуров и боксов докладывали точно и коротко, но Гиеракс ясно видел их напряжение. Офицеров выдавали тела — едва уловимые жесты вроде слегка поникшего плеча или, наоборот, напряженной, как струна, спины.

С приходом новостей от Двадцать второго ордена Гиеракс и сам разрывался между яростью и отчаянием от собственного бессилия. Он отключил все вокс-каналы, кроме командных, и уже несколько раз одергивал себя, чтобы не заговорить. Капитан не хотел влезать в переговоры, не имея четкой картины происходящего и не видя, чем он может быть полезен. Потоки данных рисовали весьма мрачную картину. С одной стороны, Гиеракс понимал тактику примарха. Жиллиман пробивался на север, тогда как другие ордены держали оборону на своих позициях. Подкрепление определенно склонит чашу весов в пользу Ультрамаринов. Победа на одном участке позволит воинам оказать помощь братьям на следующем — и так далее, до тех пор пока объединенная мощь легиона не обрушится на крупнейшую группировку орков, осаждающую Двадцать второй. Штурмовые катера уже разгоняли огнем скопления зеленокожих вблизи самой северной пирамиды.

— Этого недостаточно, — пробормотал Гиеракс.

Орки снаружи лишь отвлекали на себя внимание, а в это время в самой пирамиде сражение кипело сразу на трех уровнях. Орден был разделен, твари же наступали единым фронтом. По приказам, которые выкрикивали магистр и капитаны, Гиеракс отслеживал перемены в ходе боя. Положение дело было очень шатким.

«Теоретически: примарх не успеет вовремя. Практически: разрушители успеют. Я могу положить этому конец».

Гиеракс вклинился на командный канал, зная, что его услышат все старшие офицеры:

— Магистр, запрашиваю разрешение на высадку десантными капсулами второй роты разрушителей. Мы будем у вас через несколько минут. Наше оружие…

— В запросе отказано, — отрезал Иас и вдруг захрипел, словно получил сильный удар.

На несколько секунд все голоса утонули в отрывистом грохоте выстрелов из болт-пистолета.

Мы нужны нашим братьям, — попробовал настоять Гиеракс.

Канал оставался открыт. Другие капитаны слышали их разговор, но ничего не говорили. Судя по грохоту взрывов и реву цепных мечей, у них и своих проблем хватало. Но внезапно все звуки пропали — Нас переключил Гиеракса на личный канал.

— У нас приказ охранять руины, — заявил магистр ордена. — У вас — ждать команды к развертыванию, а не напрашиваться на него.

И оборвал связь.

Сиррас вогнал свой цепной меч в грудь вожака. Ростом орк почти не выделялся среди сородичей, но был гораздо шире их — настоящий танк из костей и плоти. В каждой руке он держал по молоту и яростно размахивал ими. На доспех Сирраса сыпались удары чудовищной силы, и даже когда зубья цепного меча принялись с визгом перемалывать в кровавую кашу мышцы и ребра, орк не унимался. Из раны мощной струей брызнула кровь, на несколько секунд ослепив Сирраса. Молоты били снова и снова. Как будто этого мало, еще один орк бросился на воина сзади. Зелень и багрянец захлестывали капитана.

Навалившись на меч, Сиррас протолкнул оружие глубже в тело противника. Лезвие вырвалось из спины монстра, и тот наконец бессильно опустил руки. С треском раздираемых костей и влажным чавканьем мяса туша откинулась назад, развалившись надвое. Крутнувшись на месте, Сиррас направил цепной меч в бок второго орка. Бугай поменьше предыдущего завопил от невыносимой боли. Десантник зарубил врага одной рукой и трижды выстрелил вправо из болт-пистолета, снеся верхнюю половину черепа зеленокожему с мечом длиной больше человеческого роста. Вокруг него вырастала клетка из тел. Новые орки все прибывали, и с каждой секундой оставалось все меньше пространства для маневра.

Сиррас понимал, что эта зеленая волна заживо похоронит и его, и всю роту. Он следовал стратегии Иаса и возглавил атаку, с самого начала зная, что она обречена на провал. Тварей попросту слишком много. При поддержке тяжелой техники их можно было отбросить назад. Но, связанные приказом, танки простаивали без дела, отстреливаясь только из тяжелых болтеров, а это было все равно что забрасывать камнями цунами. Зеленокожие рвались в бой, нещадно растаптывая тела своих погибших сородичей. Наступление 223-й роты захлебнулось еще до первого перекрестка, налетев на встречный поток ксеносов. Орда нахлынула на Ультрамаринов, с каждым приливом унося жизни братьев. Сколько бы легионеры ни убивали, врагов становилось все больше. Неистовые зеленокожие чуяли любую слабость, видели любую брешь в строю воинов Императора и не упускали шанс ими воспользоваться. Каждый растерзанный десантник лишь подстегивал беснующихся орков. Как вода точит плотину сквозь трещины, так и зеленокожие неумолимо разрушали 223-ю роту.

Сиррас закричал от безысходности. Вращаясь на одном месте, он рубил тянущиеся к нему лапы и отстреливал клыкастые головы. «Больше никаких отступлений», — так Иас сообщил по воксу о смене тактики. — Каждый убитый враг — это шаг вперед». Для магистра, может, так и есть. Возможно, двумя уровнями ниже орки давят не так сильно, но здесь, наверху, все по-другому. Сиррас сражался так яростно и убивал так стремительно, как никогда не сражался и не убивал за десятки лет службы в легионе, и все равно он постоянно отступал. Даже когда ему удавалось на пару мгновений дать отпор, это все равно ничего не меняло. Потери неумолимо росли, а Иас все настойчивее подгонял орден прорываться дальше.

«Мы потеряли инициативу», — подумал Сиррас. Теперь 223-я рота сражалась за выживание. Орки живой стеной перекрыли туннель, и даже если перебить их всех до последнего, получившаяся гора трупов все равно будет наползать, оттесняя Ультрамаринов.

— Сомкнуть ряды! — скомандовал он. — Плечом к плечу! Каждый из нас — щит, оберегающий братьев!

Впрочем, надобности в приказе не было. Воины роты и так держались ближе друг к другу. Капитан говорил для тех легионеров, кого, как и его самого, орки изолировали от остальной роты, перебив ближайших соратников.

Вперед хода нет. Вокруг лишь сплошное зеленое море. Сиррас кружился и убивал. Вот он разрубил очередного орка сверху донизу. Между двумя распадающимися половинами тела капитан увидел, что нескольким разрозненным бойцам удалось собраться в отряд — этакий крошечный островок в сердце бури. Он бросился в их сторону, мечом и болтером расчищая себе путь. Топоры и секачи полосовали доспех. Орки стреляли по нему в упор, и хотя они больше ранили самих себя рикошетами, удары пуль не проходили бесследно. На линзах шлема Сирраса вспыхивало все больше янтарных и алых рун, предупреждавших о серьезных повреждениях. Сервоприводы жалобно выли. Механизмы левой ноги отзывались с микросекундной задержкой.

Сиррас пытался своими силами компенсировать сбои брони, сражаясь еще усерднее. Он блокировал мечом цепной топор очередного зеленокожего. Металл встретился с металлом с истошным визгом, и мотор орочьего оружия задымился. Капитан выстрелил в нападавших справа зверей, а в это время его достали секачом слева. Топор сильнее надавил на меч. Сиррас проигнорировал боковые удары и, вскинув пистолет перед собой, выпустил очередь в орка и его оружие. Зеленокожий повалился на землю. Его топор взорвался, окатив горящим прометием всех вокруг. Жидкое пламя стекло по доспеху космодесантника, но жадно ухватилось за лица его ближайших противников. Ослепленные, они взревели от боли и гнева и отчаянно замахали клинками. Не теряя ни секунды, Сиррас в яростном запале предал их всех смерти.

До отряда оставалось всего ничего.

Прорубаясь навстречу товарищам, капитан рычал от усилий и отвращения. На ходу он заметил нескольких таких же, как он, одиноких воинов, которые пытались пробиться к группе. Умом Сиррас понимал, что в его движениях свирепая беспощадность вытесняет точность. Скованность в пространстве делала все его отточенные боевые навыки бесполезными, и это приводило воина в ярость. Он злился на орков за то, что те переломили ход боя в свою пользу.

Но еще больше он злился на магистра ордена. Гиеракс просил у него разрешения помочь, потому что видел, насколько это необходимо. А Нас даже не удосужился ответить ему открыто, чтобы слышали другие капитаны.

«Чего ты дергаешься? — мысленно обратился к магистру Сиррас. Нс хочешь, чтобы мы слушали, — пускай. Всем и так все понятно».

Тактика, определявшая ход войны до сего момента, теперь утратила всякий смысл. Спасать в этом регионе нечего, а значит, пора вернуться к истинной цели — истреблению врагов человечества. Это и безо всякого анализа понятно. Распаляемое ненавистью и отчаянием, капитана изнутри сжигало желание дать оркам достойный отпор, вырвать победу из их мерзких лап. Ответить силой на силу. И Сиррас больше не собирался держать свою ярость в узде.

— «Лэндрейдеры», — вызвал он экипажи танков, — применение тяжелого оружия санкционировано. Цели без изменений, огонь по готовности!

Техника никуда не двигалась. Враг был повсюду, и стрелки палили из бортовых тяжелых болтеров на триста шестьдесят градусов. Они убивали сотни орков, не давая им взобраться на крыши боевых машин. Со всех сторон их подпирали горы изувеченных трупов и стреляных гильз, но танкам никак не удавалось расчистить хоть немного пространства для воинов роты или ослабить натиск завывающей орды. Бронетехника выстроилась линией у входа в туннель — Сиррас предполагал, что «Лэндрейдеры» станут для врага нерушимой преградой, но на деле они оказались всего лишь камнями посреди бурной реки.

Однако теперь все изменится.

Шесть пар сдвоенных лазпушек выстрелили одновременно, наполнив туннель ярко-красным светом. Сотни орков испарились в мгновение ока. По пирамиде прокатилась волна жара столь сильного, что от него на коже вздулись волдыри. От пронзительного шипящего взвизга заложило уши, но уже в следующую секунду он стих, уступив верховенство стаккато тяжелых болтеров. Автоматические орудия вновь выпустили в коридор шквал реактивных снарядов, разрывая на куски ошеломленных орков, пока лазпушки накапливали энергию для следующего залпа. Который не заставил себя ждать.

Воздух в пирамиде стал горячим. Такое количество единовременно выпущенной энергии, испепеляющей столько тел… Орки заполонили практически все пространство туннеля, и, не имея должного выхода, жар накапливался под его сводами. Оружие, предназначенное для использования на открытой местности, раскалило внутренние стены.

«Лэндрейдеры» выстрелили в третий раз.

— Капитан Сиррас! — Вокс чуть не разорвался от голоса Иаса. — Что вы творите?! Прекратить огонь! Повторяю, прекратить огонь!

«Я побеждаю в этой войне», — подумав так, Сиррас отключил связь.

Четвертый залп. Пятый. От немыслимого жара камень в туннеле начал светиться. Капитан увидел, как с другой стороны от танков, в главном зале пирамиды, мелкие орки корчатся на полу, а их кожа тлеет и дымится. Натиск орды ослаб.

Сиррас присоединился к отряду. Скоординированный огонь воинов помог ему добраться, и впервые за несколько часов капитан ощутил себя на свободе, чтобы вновь обратить против зеленокожих всю искусность Ультрамаринов и их методов войны. Наконец-то орки подыхали быстрее, чем прибывали.

Лазпушки стреляли снова и снова. Визг опустошительной энергии и раскалывающий головы грохот ударных волн вторили друг другу в хоре идеального разрушения.

Сердца Сирраса откликались этой прекрасной песне. Ему казалось, что гнев покинул его тело, обернувшись кошмарной сущностью, и теперь сам крушит развалины изнутри. Капитан явственно слышал удары его могучих кулаков и треск ломаемых костей древней постройки.