Теперь дела, кажется, шли не очень хорошо. И это отразилось на ее лице, когда она попыталась улыбнуться.

— Все прекрасно устроилось. Как поживает Жанет?

— Превосходная жена, прекрасные дети, отличный корабль и я сам прекрасный, — сказал я.

Она позволила себе вяло улыбнуться.

— О'кэй, если все идет как ты хочешь. Может быть, пойдем в кабинет?

— Зачем беспокоиться? Я не вижу причин скрываться?

— Лучше быть осторожнее, — проворчал Хорнбиндер.

— Я достаточно осторожен. Если вы наняли меня толкать ваш груз, то я буду его толкать.

— Всему свое время, — Рода достала из кармана какие-то бумаги. — Для начала, вот фрахтовый контракт.

Все документы были составлены заранее. Я не видел раньше ничего подобного. Деньги были большие, но все это выглядело как-то…

— Может быть, мне последовать совету аль-Шамлана и…

— Вы не должны следовать ничьим советам, — сказал Хорнбиндер.

— …и попросить вас сначала показать ваши деньги, — закончил я.

— У нас хороший кредит, — сказала Рода.

— Так когда же я получу свои деньги? Я не могу расплачиваться обещаниями.

Я наклонил кружку и щелкнул по дну достаточно сильно, чтобы можно было сделать большой глоток. Пиво имеет гнусный привкус, если его пить маленькими глотками.

— Что вы можете проиграть? — спросила Рода. — О'кэй, у меня действительно нет таких денег. Мы получили контракт на лед. Десять процентов, как только мальчики Ллойда забросят лед на трансцендентную орбиту. Мы заплатим вам. У нас есть дейтерий, мы получили реакторные массы, чего же вам нужно еще?

— Вы обещали мне деньги, — напомнил я. — Я и пальцем не шевельну за одни обещания. Только бумаги.

— Сейчас стало трудно вести дела, — Рода кивнула сама себе. — Не то, что прежде. Все организовано. Кругом большие компании. Стоит только нам немного вырваться вперед, как появляются лучше снаряженные и выхватывают у нас кусок. Предлагают более высокую цену на все, что мы хотим купить. Как на вашу говядину.

— Конечно, — сказал я. — Я тоже конкурирую с большими флотилиями.

— А нам представился случай одержать верх над большими мальчиками. Получить небольшой доход. Вы не обижайтесь, вы получите больше, чем предполагаете. — Рода посмотрела на остальных горняков, сидящих и слушающих нас. — Кефард, все, что мы хотим — вырваться немного вперед, и тогда мы сможем превратить этот камень в приличное место жизни. Место для людей, а не клиентов Корпорации! — Ее голос повысился, глаза загорелись. Она вкладывала в каждое слово особое значение и остальные одобрительно закивали.

— Вы обманули меня, — сказал я.

— Ну и что? Какой вы потерпели ущерб? — она толкнула ко мне контракт.

— Извините меня, — очень громко сказал Дальквист, и все уставились на него. — Почему вы так торопитесь?

— Кто вы такой, черт возьми?! — снова спросил Хорнбиндер.

— Вы хотите денег? — спросила Рода. — Хорошо, вы их получите. — Она достала из кармана какой-то документ и хлопнула им по столу. Ударила она довольно сильно, так что сорвалась со стула и повисла в воздухе. Это выглядело довольно смешно, но никто не засмеялся. — Это депозитивный (залоговый) сертификат на каждый имеющийся у нас цент, — выкрикнула она. Тебе нужно это? Возьми все. Возьми себе сбережения всех семей Джефферсона. Выкачай нас досуха. Разбей морду о дверь, но подпиши контракт!

— Мы можем заставить вас, — сказал Хорнбиндер. — Ваш корабль не взлетит. И не думайте, что мы не сможем задержать вас.

— Спокойно, — я пытался выглядеть спокойным, но вокруг меня было море недружелюбных лиц. Я не мог смотреть на них и поэтому уставился на бумагу. Это был подлинник: бумаги цюрихского банка невозможно подделать. С печатью Джефферсоновской компании, правильными подписями и отпечатками пальцев, эти бумаги стоили семьдесят восемь тысяч пятьсот франков.

Это были бы большие деньги, если бы они были моими собственными. Но это было так мало, по сравнению с закладной на «Рогатку». И это было ничто для актива Джефферсоновской общины.

— Это наш шанс вылезти из низов, — говорила Рода. Она обращалась не ко мне. — Мы можем сделать это. Мы должны выжать эту чертову Компанию ради этой возможности. Все мы нуждаемся в этом фрахте, а потом мы сможем заполучить Вестхаус и араба, как только захотим.

Все находящиеся в баре зашумели. Это становилось опасным и я старался не смотреть на них.

— О'кэй, — сказал я Роде. — Подписывайте сертификат и напишите мне бумагу, по которой я смогу наложить арест на будущий ваш актив в счет остальной суммы. Я буду буксировать ваш груз…

— Будь он хоть самим дьяволом, если я подпишу сертификат, — сказала Рода.

— Да, хоть дьяволом. Подписывайте контракт.

— Капитан Кефард, благоразумно ли это? — спросил Дальквист.

— Заткнись, сукин сын! — Хорни двинулся к Дальквисту. — Какое тебе дело? Замолчи, пока я не взялся за твою голову…

Дальквист жестким взглядом взглянул на него.

— Пятьсот франков тому, кто его успокоит, — произнес он, засунул руку в карман и вытащил банкноту.

На секунду наступила тишина, потом поднялись четыре великана-шахтера и подошли к Хорни.

Когда все успокоилось, Дальквисту пришлось отдать тысячу франков, потому что он не мог определить точно, кто подошел к Хорни первым.

Даже Рода рассмеялась. Настроение в баре слегка изменилось: Хорнбиндер никогда не пользовался популярностью и Дальквист купил себе возможность присутствовать. В отношении меня этот эпизод не изменил общего настроения. Они не позволили бы мне покинуть Джефферсон, если бы я не подписал контракт.

Рода положила документы на стол и подписала их. Потом подписал я и половина присутствующих, подписавшихся как свидетели. Даже Дальквист подписался как свидетель, хотя и не был таковым. Итак, к лучшему или худшему, «Рогатка» была зафрахтована Джефферсоновской Корпорацией на семьсот часов.

Сюрприз ожидал меня потом, когда я подписал контракт. Я спросил Роду, когда мне нужно быть готовым к буксировке.

— Не беспокойтесь об этом. Вы получите капсулу, когда это будет нужно нам.

— Кровавый ад! Вы требуете немедленно подписать контракт и…

— Ах, успокойтесь, Кефард.

— Я думаю, что вы не понимаете, Рода, всей сложности задачи. У вас есть груз в пятьсот тысяч тонн, который нужно буксировать со скоростью пять-шесть километров в секунду, — я вытащил из кармана калькулятор и сделал расчет. — Это будет шестнадцать тонн дейтерия и одиннадцать тысяч тонн реакторных масс. Это чертовски большой груз, плюс топливо. Я не могу толкать…

— Вы получите все, что нужно, — ответил Рода. — Позвольте нам знать, когда нужно начинать работу.

3

Джэд отвел меня в свою собственную столовую. Жанет пришла позже и я рассказал ей все после обеда. Я думаю, что это все ей тоже не понравилось, но она не была расстроена до такой степени, как я.

— У нас есть деньги, — сказала она. — И мы получили хорошую цену за груз. Даже если они не заплатят всей суммы, мы все равно получим больше, чем предполагали получить за буксировочный фрахт.

— Кроме того, мы оставили в дураках пару крупных компаний, и они будут здесь намного позже. Извини Джэд, но…

Он подергал свои усы.

— Может быть, я наверное тоже вложу свою долю в Корпорацию. Раз такой случай.

— Но что все это значит? — спросил Дальквист.

— Не спрашивайте меня, — Джэд потряс головой. — Рода кричит, как много мы получим. Новую печь, несколько энергетических полей, может быть и собственный корабль. Никто не знает, как она собирается все это получить.

— Может быть, здесь действительно нашли что-то ценное? — спросил Дальквист. — Может быть, иридий, один из действительно дорогих металлов?

— Не стройте догадки, мистер, — сказал Джэд. — Смотрите, мистер. Если Рода дралась со всеми большими мальчиками, то это много значит для меня. Я не буду отвечать на ваши вопросы.

Вошел мальчик Джэда и сказал мне:

— Вас желает видеть одна леди.

Барбара Моррисон-Коллела была небольшого роста, курносая и синеглазая блондинка. Она вела себя так, как будто кто-то, онемев, смотрит ее по земному телевидению. Ее общественное положение «семейная экономика» — на Земле, по моему мнению, не означала многого. Здесь же это было ценной специальностью. Сохранение жизни семьи здесь зависело от очень многих обстоятельств: энергетических систем, опущенных жалюзи, способов получения пищи — и множества других.

Она достаточно весело взглянула на нас, особенно на Жанет. Но нас ждал сюрприз. Она взглянула на Дальквиста и сказала:

— Хэлло, Бак.

— Ты удивлена, Бэби?

— Нет. Я знала, что ты появишься, как только услышишь о том, что случилось.

— Вы знакомы? — спросил я.

— Да. — Дальквист не пошевелился, но он больше не казался мне таким низким, как раньше. — Как это случилось, Бэби?

Ее лицо не изменило выражения. Она утратила значительную часть своей улыбчивости, когда увидела Дальквиста. Она повернула голову направо, к нам, и указала на Джэда.

— Спроси его. Он знает больше, чем я.

— Мистер Андерсон? — Дальквист немедленно повернулся к Джэду. Он произнес это таким тоном, как будто задал вопрос и ждал ответа.

Если Джэд и возмутился, то он не показал этого.

— Все очень просто. Джой всегда любил заходить сюда после окончания смены…

Дальквист перевел взгляд на Барбару, и она кивнула:

— …до последнего дня. Той ночью он был очень пьян. Все время бормотал: «Это не тот способ. Нужно найти другие».

— Вы знаете, что это значит?

— Нет. Но он продолжал говорить это. Потом он окончательно опьянел и я отослал его домой в сопровождении пары парней, работавших вместе с ним.

— Это случилось, когда он дошел до дома? — спросил Дальквист.

— Он никогда больше не приходил домой, Бак, — сказала Барбара. — Я стала беспокоиться, но нигде не смогла его найти. Люди, с которыми он ушел отсюда, сказали, что он почувствовал себя лучше и оставил их…

— Проклятые дураки, — пробормотал Джэд. — Нельзя было оставлять его в таком состоянии.

— Его нашли на поверхности?

— На очистном заводу. Шлем был открыт. Он умер за пять-шесть часов до того, как его нашли. Здесь было проведено следствие, за тем столом, где сегодня сидел аль-Шамлан.

— Кто проводил следствие? — спросил Дальквист.

— Рода.

— Не понимаю, — сказал я.

— Нет, — Жанет поняла не больше моего. — Барбара, у тебя нет никакой идеи о причине смерти Джоя? Его ничего не беспокоило?

— Ничего. Он ничего мне не говорил. Он не был… Он не ссорился ни с кем. Я уверена, он не…

— Гм, — Дальквист покачал головой. — Что, эти дураки предположили самоубийство?

— Вы знаете, как это бывает, — сказал Джэд. — Если человек чем-то озабочен и бродит где-то на поверхности, это вполне может закончиться самоубийством. Хорнбиндер сказал, что мы будем помогать Барбаре, а затем мы проголосовали, что это был несчастный случай.

Дальквист вытащил из кармана бумагу.

— Конечно, он был прав. Хорнбиндер наверняка не знал, что все бывшие Хансеновские служащие получают страховой полис?

— Я не знал этого, — сказал я.

Жанет была более практична.

— И сколько это составляет?

— Я не знаю точно, — сказал Дальквист. — Сюда также входит кредитный счет. Барбара и ее дети получат на Марсе приличную сумму и смогут заплатить за свое проживание здесь. Барбара, ты не хочешь уехать?

— Не знаю, — сказала Барбара. — Дай мне подумать. Джой и я приехали сюда, отделавшись от большого количества людей. Я не хочу выглядеть как Рода, да и отсутствие городских толп, вот что мы оценили на Джефферсоне. Кроме того, независимость.

— Действительно, — сказал Дальквист, но по-видимому он был не согласен с ней. Внезапно мы поняли, что он уже обсуждал с Барбарой этот аргумент. Удивляюсь, когда он успел это.

— Жанет, что вы предлагаете делать? — спросила Барбара.

Жанет пожала плечами.

— Невежливый вопрос. Ролланд и я примем решение спустя много времени. Но никто из нас не будет одинок. — Она коснулась моей руки, лежащей на столе.

Когда она сказала это, мы сделали свой выбор. Мы имели прекрасное предложение для «Рогатки» и у нас прекрасно снаряженный экипаж. Это означало оттяжку встречи с платежной закладной и не особенно изменит наш образ жизни — но мы не будем принадлежать себе некоторое время. Мы никогда серьезно не обсуждали какие-либо другие предложения.

— Ты не будешь одинока, — сказал Дальквист Барбаре.

— Я знаю, Бак, — в голосе Барбары прозвучала тоскливая нотка. Они долго смотрели друг на друга, а потом мы начали обедать.

4

Я находился в своем офисе на борту «Рогатки». Со времени подписания контракта прошло тридцать часов, но я не знал, ни что я буду толкать, ни когда это будет. Все это было непонятно.

Жанет отказалась беспокоиться об этом. Мы перевели деньги телеграфом в Марсопорт. Все Джефферсоновские сокровища и то, что мы получили за доставленные грузы. Дейтерия у нас было достаточно и можно было еще здесь купить. Она спрашивала, о чем же еще тут беспокоиться, и я не мог найти ответа.

Я продолжал размышлять обо всем этом, когда в дверь постучал Освальд Дальквист.

Я долго не видел его после того обеда в Догхаусе, и он не очень изменился, но он уже не был прежним человеком. Я думаю, изменился я сам. Вы не можете одинаково думать о человеке по имени Бак, как о человеке, которого вы знали под именем Освальд.

— Садитесь, — сказал я. Это, конечно, было формальностью. При таком уровне гравитации стоять не труднее, чем сидеть. — Я хотел поговорить с вами о том, как вы обошлись с Хорни. Я никогда не думал, что увижу, как кто-то сделает это.

Его слабая улыбка не походила на его прежнюю улыбку бухгалтера.

— Это действительно интересно. Много лет назад я был в одной корабельной компании. Рейс был долгим и заняться было нечем. Тем более, что я узнал, что никто из колонистов не умеет играть в покер.

Мы снова обменялись улыбками.