Караван-сарай в двух днях пути от города встретил русских путешественников недружелюбно. Такие гостевые дворы издревле строились здесь вдоль больших трактов как убежища для купцов — и обычно представляли собой солидные укрепления. Жилые корпуса, конюшни и склады образовывали сплошную стену в форме подковы, а въезд во внутренний двор замыкался тяжелыми воротами. Сейчас, ближе к вечеру, ворота были заперты. Учитывая, в каком диком, отдаленном от поселений месте расположился караван-сарай, подобная предосторожность не удивляла. Однако стоило отряду подъехать к строениям ближе, как перед копытами коней взметнулись облачка пыли от ударивших в землю пуль, — и вот это уже было чересчур.

— Пр-р-р! Стоп! — рявкнул Николай, дублируя команду жестом. Казаки за его спиной тут же начали разворачиваться в боевой порядок, вытягивая из седельных кобур карабины.

— Из окон стреляли, — спокойно сказал Джантай, осаживая скакуна рядом с капитаном. За оружие киргизский воин даже не думал браться. — Слева от ворот — двое, один справа.

— И как это понимать, по-твоему?

— Были бы враги — стреляли бы еще, — пожал плечами бугинец. — Так — предупредили.

— Чем-то напуганы, значит? — Дронов нахмурился: он догадывался, что могло встревожить запершихся в укреплении хозяев и их гостей-торговцев.

— Попробую узнать. Придержи людей. — Проводник двинул коня вперед медленным шагом, подняв обе руки над головой, демонстрируя невидимым стрелкам пустые ладони.

— Опустить оружие! — велел капитан, оглядываясь. — Приказный Евграфский, не трогать пулемет!

— Да я так… — виновато опустил взгляд казак, сдвигая папаху набекрень и почесывая в затылке. — Для порядка…

— Что случилось, Николай Петрович? — протиснувшись между станичниками, к Дронову выбралась стажерка. Ее смирная обычно Ак-Булут приплясывала и вскидывала голову, волнуясь.

— Стреляли, — хмыкнул офицер. — Но не в нас. Джантай пошел на переговоры. А ты зря вылезла, вернись-ка лучше в задние ряды.

— И как у него получается? — Маленькая сыщица демонстративно проигнорировала последнюю фразу, становясь с командиром стремя в стремя.

— Ну, больше не стреляют — значит, неплохо. — Дронов посмотрел в сторону гостевого двора, у ворот которого так и не спешившийся киргиз что-то эмоционально доказывал собеседнику по ту сторону створок, дополняя слова бурной жестикуляцией.

— Я надеюсь, это никак не связано с нашим прошлым приключением, — неуверенно протянула девушка, машинально поглаживая притороченную у бедра сумку с трофейным «ноутбуком». После удачного бегства она с ним не расставалась ни на минуту, даже на ночь клала под голову.

— Я тоже надеюсь, — кивнул Николай, хотя на самом деле был совершенно уверен — происки мстительного серкера тут ни при чем. Проводник тем временем закончил беседу и повернул назад, дал коню шпоры.

— Что там? — крикнул ему капитан, когда бугинец только подъезжал.

— Не пустят, — мрачно ответил Джантай, натягивая поводья. — Говорят — мятежники рядом, конные отряды уже здесь где-то ходят. Разведчики, добытчики. Грабят что хотят, кто не присоединится — режут. Или вообще всех режут, когда как. Тут обоз из Бухары заперся, с припасами и охраной. Надеются пересидеть, никого больше не пускают.

— Опять ночевать в поле… — выдохнула Александра с легкой ноткой разочарования — неудобства походной жизни она терпела стоически, однако относилась к ней без особого восторга.

— Да боюсь, это-то как раз не главная проблема, — куснул губу Дронов.

— Понимаю, — улыбнулась девушка невесело. — Но то уже по вашей части.

— Еще вот что сказали, — продолжил Джантай. — Вчера тут на Ташкент большой караван прошел, тоже на ночь встать не смог. Дорогой шел, еле полз, много повозок больших, охраны очень много. Сказали — можем еще догнать, вместе безопасней будет.

— Интересно, если они там думают, что мы можем быть сообщниками мятежников, то указать нам на караван — любопытное решение, — заметила Саша. — Они им смерти хотят?

— Может, там товары конкурентов, — усмехнулся Николай. — Или просто надеются интерес на более легкую цель переключить. Но коль не соврали, то у нас два варианта. Первый — догонять караван и идти с ним. Так и впрямь будет проще отбиться от мелких групп налетчиков. Только вот большой обоз, идущий главным трактом, привлекает внимание, и цель он заманчивая… Накличем на себя большие силы повстанцев — никакая охрана не поможет. Вариант второй — уйти от дороги, двигаться скрытно. Меньше шансов натолкнуться на врага, но если уж напоремся — быть беде.

— Плохой вариант второй, — покачал головой воин-киргиз. — Местность мало знаем, а у врага местные могут быть в отрядах. А погонятся — все не уйдем. Кто-то отстанет.

Несмотря на опускающиеся сумерки, капитан заметил, что Саша залилась румянцем и до побелевших костяшек стиснула поводья. «Зря, — подумал Дронов. — На свой счет приняла, как пить дать. А ведь все драгуны посредственно ездят, и я тоже не самый великий наездник. За Джантаем, если что, только казаки и угонятся». Вслух же он сказал:

— Думаю, ты прав. Тогда сейчас ищем место поукромней, встаем на ночевку, а завтра скачем во весь опор, нагоняем обоз. Отдохнуть нужно как следует.

Место для стоянки выбирал, понятное дело, проводник. Справился быстро — небо на западе еще багровело, когда он отыскал уютную впадинку, по краям обросшую густыми кустами. На дне нашлись следы кострищ — опаленные камни, сложенные кругами, и еще не размытый дождями пепел. Значит, русские не первые оценили удобство ложбины, и на ночь стоило выставить солидный дозор. К тому же туда пришлось загнать целый табунок лошадей — у отряда их было под два десятка. В итоге внизу стало тесно, но места, чтобы развести собственный костер и устроить лежанки, вполне хватило. Ефрейтор Саночкин взялся кашеварить, притянув в помощь молодого станичника, прочие занялись устройством лагеря. Александра ловко расседлала свою лошадку, обиходила ее на скорую руку и сунулась было помогать ефрейтору, но была вежливо отбрита. Как обычно, впрочем, — на каждой стоянке девушка пыталась быть полезной, вызывалась принести воды или приготовить похлебку, но ей никогда этого не позволяли. Частью из недоверия к ее «кухонным» талантам, частью — просто из заботы. Девушка пробовала обижаться на такое к себе отношение, однако у нее не выходило. Вот и на сей раз она помялась немного, не зная что делать, отошла в сторонку и улеглась прямо на траву. Расстилая постель, Николай краем глаза наблюдал, как юная стажерка широко зевает, потягивается, закладывает руки за голову, устраиваясь поудобней. Вздохнув, Дронов подхватил одно из одеял и направился к ней.

— Простудишься, — сказал офицер, присаживаясь на землю рядом. — Вот, подстели.

— Спасибо. Земля теплая, но… — Приподнявшись на локтях, девушка вдруг замерла. Прищурясь, посмотрела куда-то поверх плеча капитана. Глаза ее округлились: — Дирижабль!

Николай тоже глянул вверх и увидел на западе светящуюся точку. Огонек уверенно двигался по темному небу в их сторону.

— Да, и большой, — подтвердил он. — А чему ты удивилась? Сама ведь в Пишпек воздухом прибыла.

— Э… Даже не знаю. — Немного смутившись, Саша поспешила забрать у мужчины одеяло. — Просто… Я так давно не видела машин, что уже привыкла. Будто персонажем исторического романа стала, про освоение Сибири в позапрошлом веке. А здесь часто ходят дирижабли?

— Да, путь из Европы в Индию и Китай проходит через всю Среднюю Азию. Но воздушный коридор широкий, а корабли держатся на большой высоте, для безопасности. Потому их редко увидишь. — Дронов сорвал травинку и закусил ее кончик. — Понаблюдаем.

Казаки в лагере также заметили дирижабль и теперь тыкали в него пальцами, запрокидывали головы.

Воздушное судно росло на глазах. Вот один огонек распался на несколько разноцветных — белый, зеленый, синий, красный. Вот стал виден продолговатый силуэт, а вот и гул могучих винтов донесся до ушей… Солнце уже опустилось за высокий горный горизонт, но огромную тушу летучего корабля алые закатные лучи еще освещали, пусть и слабо. Обшивка гигантской «сигары» казалась окрашенной в багрянец. Дирижабль двигался низко, величественно, и курс его лежал почти над лагерем, так что и невооруженным глазом можно было различить знаки на бортах и оперении.

— Британец, — определил урядник Невский, подошедший к командиру и сыщице и вставший рядом. — Торговец, грузовоз. Вон какой здоровяк, а пушечных башен всего две в нижней полусфере, со скорострелками. Будь пассажирский или грузо-пассажирский, не рискнул бы так низко идти.

— А почему этот идет? — спросила Саша с искренним любопытством. Дронов был уверен, что она девушка городская и летала на цеппелинах куда как чаще его, но знала о них, видимо, немногим больше.

— Скорее всего, поломка какая. — Старший казак вытащил из-за пазухи трубку с коротким чубуком, сунул в зубы. Полез за кисетом. — Утечка газа, например.

— Интересно, они нас видят?

— Могут, при желании. И даже наверняка. — Дмитрий Александрович достал кожаный мешочек, развязал его и принялся набивать трубку табаком. — Места тут опасные, в такой момент у них должна двойная вахта землю наблюдать. А не то пальнут снизу из пушки — и поминай как звали.

— Думаю, махать им рукой не стоит, — добавил Дронов, жующий травинку.

— Ага, еще влепят очередь двадцатимиллиметровых. От нервов. — Казак перевел взгляд на капитана. — Мы закончили, прикажете отбой?

— Пожалуй. Посты ведь выставили, вахты распределили?

— А то.

Они помолчали еще немного, наблюдая за тем, как небесный гигант, басовито рокоча двигателями, уплывает вдаль, призрачной тенью тая среди бледных ранних звезд.

Караван они нагнали во второй половине следующего дня — много раньше, чем рассчитывали. Объяснение тому было простым — обоз никуда не ехал, а стоял в стороне от тракта. Высокие четырехколесные телеги торговцы построили огромным квадратом, загнали внутрь получившегося укрепления лошадей и выставили на периметр часовых. Кроме того, на каждой третьей повозке стояло что-то, накрытое толстой тканью, — по габаритам весьма похожее на пулемет. В центре лагеря высился шатер, окруженный тройкой фургонов-цистерн — они использовались как сторожевые вышки, — на каждом стояло по караульному с винтовкой.

— Ого, — только и сказал Николай, когда ему открылось столь впечатляющее зрелище. — Настоящий вагенбург.

— Крутовато взялись, для купцов-то, — согласно хмыкнул Невский. — И организовано грамотно, как по учебнику. Что прикажете делать?

— Как обычно, — пожал плечами капитан. — Сперва переговоры. На сей раз еду я. Джантай со мной.

— Я тоже, — раздался звонкий голосок из-за спин солдат.

— Саша…

Девушка, подъехав ближе, серьезно посмотрела ему в глаза, сдвинула брови. И Дронов со вздохом сдался:

— Ладно. Тогда еще Черневой. Остальным ждать в готовности.

«Делегация» из четырех человек направилась к стоянке торговцев нарочито неспешно и не таясь, напрямик. Движение, наметившееся в лагере при появлении русского отряда, стало бурным — люди, сидевшие у костров, бросались на явно заранее условленные боевые позиции, хватая длинные ружья, кто-то вскакивал на коня, кто-то лез на возы с укрытыми тканью предметами… Это была не паника, а спокойная деловая суета. Когда до импровизированного укрепления путешественникам оставалось метров двадцать, их окликнули сперва по-узбекски, затем по-киргизски. Последний вопрос Николай понял:

— Кто такие?

— Русские! — ответил капитан на том же языке, надеясь, что его скромных лингвистических познаний хватит и привлекать Джантая как переводчика не потребуется. Общаться через посредника всегда сложнее. Но и получить порцию свинца из-за недопонимания тоже как-то не хотелось.

— Что здесь делаете? — Вопросы задавал невысокий мужчина в черной, шитой золотом тюбетейке. Разглядеть его толком не выходило, так как он предусмотрительно прятался за парой плечистых охранников — виднелась лишь макушка.

— Исполняем поручение командования! Дипломатическая миссия! — Слово «миссия» офицер произнес по-русски — в киргизском языке такого или не было, или Дронов его просто не знал.

— Ну и езжайте себе!

— Говорят, тут опасно стало. — Николай решился подъехать чуть ближе, чтобы без нужды не повышать голос. — Мы бы хотели к вам присоединиться, если вы идете в сторону Чимкента. Со мной отряд солдат, вместе будет спокойнее.

— А откуда нам знать, что вы правда русские? — после короткого раздумья спросил носитель золоченой тюбетейки. — Подпустим вас, а вы…

— Я не похож на русского? — делано возмутился Дронов и широким жестом указал на Сашу. — Или она похожа на киргизку?

— Поверьте им, Насреддин-ака. Это русские, — раздался вдруг тихий, но хорошо поставленный, слышимый даже с расстояния голос. — Самые настоящие. Я не раз имел дело с русскими, я их знаю.

К двум пустым возам, образующим нечто вроде ворот, подошел человек, одетый в костюм небогатого путешественника — удобный, но без всяких украшений. Кожа, войлок и костяные пуговицы — ничего более яркого. Такой в Средней Азии носили те, кому по долгу службы или иной нужде приходилось часто ездить между поселениями. Только характерный разрез глаз, тонкие усики и собранные в косицу волосы выдавали в новом собеседнике уроженца Поднебесной.

— Мы рады приветствовать наших соседей. — Встав перед телегой напротив Дронова и опершись об ее край рукой, китаец перешел на русский — идеальный, почти лишенный следов акцента. — Вы правы, вместе было бы много безопасней продолжить дорогу, и все же в иных обстоятельствах я бы советовал вам ехать дальше, не подстраиваясь под нашу черепашью скорость. — При этих словах человек криво усмехнулся. — Ведь ваша важная миссия едва ли терпит. Но сейчас перед нами встала проблема, которая, вероятно, затруднит и вас. Посему думаю, что объединить наши силы хотя бы на время будет в самом деле разумно.

— Что за проблема? — коротко поинтересовался Николай. Его ум был занят спешным анализом новых фактов. Китаец, значит?..

— Об этом и поговорим. — Собеседник капитана оглянулся. — Насреддин-ака, прикажите своим людям расчистить проезд, впустим их внутрь.

— Смотрите, Ташкентский тракт идет вот так. — Китаец, назвавшийся Алимом, рисовал палочкой прямо в пыли. Имя у него было местным, и Дронов крепко подозревал, что на самом деле гостя из Срединной Империи зовут Хань Ли либо еще как-то созвучно. — От Аулие-Ата дорога лежит на запад, проходит меж двух горных хребтов и круто поворачивает на юг, к Чимкенту и Ташкенту. Вот здесь, — ткнул он палочкой в начерченную им примитивную карту, — находимся мы. Те два хребта, что сейчас слева и справа от нас, дальше почти сходятся, образуя подобие горного перевала, только очень низкого. Это проход Куюк-Асу, единственный путь в юго-западную часть ханства отсюда, если не считать горных троп. Хан Хоканда постоянно держал там сильный военный отряд. Он опасался беспорядков и резонно полагал важным сохранить контроль над ключевой точкой тракта. Увы, его предосторожности, видимо, не помогли. В последнем караван-сарае до нас дошли слухи, что Куюк-Асу занят мятежниками.

— Пон-ня-атно… — протянул Николай, поглаживая подбородок. Щетина кололась — в гостях у Рашидова он забыл побриться, а теперь все руки не доходили. — Если Куюк-Асу закрыт — нужно или возвращаться восвояси, или огибать северный хребет через киргизскую Степь.

— Это многие месяцы пути, — кивнул Алим. — Наш товар не из скоропортящихся, однако нам заплатили за доставку в краткий срок, к тому же кто знает, безопаснее ли объездной или обратный путь — каждый час вне городских стен мы рискуем быть атакованными.

— Почему же вы не вернулись в Аулие-Ата? — спросила Саша. Она присутствовала на «военном совете», который устроили прямо в тени большого воза, вместе с мужчинами — китаец не возражал, а хозяин каравана, узбек Насреддин-ака, заметно побаивался его и не решался спорить.

— В Аулие-Ата тоже нет стен. — Сын Поднебесной с готовностью повернулся к девушке, позволив себе легкую улыбку. На него определенно подействовало Сашино очарование, и мужчина вел себя с юной сыщицей весьма дружелюбно, в то время как с остальными был попросту вежлив. — Гарнизон там слаб, и возглавляет его трусливый командир. Этот город — первая цель для бунтовщиков, если они всерьез намерены свергнуть правителя. Богатый и слабо защищенный… Настоящая ловушка. Даже в чистом поле нам сейчас безопаснее, чем там.

— И вы, значит, намерены торчать в этом самом чистом поле, покуда все не утихнет? — выгнул бровь Николай.

— Ну что вы, — всплеснул руками Алим. — Мы выслали разведчиков к перевалу проверить слухи и собрать информацию. Они вернутся к темноте — тогда и будем думать. Весьма вероятно, придется применить силу — тогда-то ваше содействие и пригодится нам. А наше — вам.

— Да, в плане силы вы вполне способны посодействовать, — согласился Николай, присаживаясь на телегу. — Охраны у вас под сотню человек, и… Что за груз везете?

— А это так важно? — Китаец приподнял бровь — в точности как капитан минуту назад.

— Возможно.

— И все же? Прошу объяснить ваше любопытство, — прищурился выходец из Поднебесной. — Ведь я не спрашиваю вас о вашей… дипломатической миссии.

Капитан ответил медленно, с расстановкой, глядя ему в лицо:

— У вас в охране гвардейские сипаи хокандского хана. Пусть они одеты как наемники, у них слишком хорошая выправка, такой нет даже у обычных регулярных кавалеристов. К тому же у них у всех одинаковые сабли, от одного оружейника. Еще у вас есть по меньшей мере один пулемет «перепелка» российского производства. Его станина выглядывала из-под покрывала — я заметил, когда нас пропускали между подводами. Полтора года назад у хана не было пулеметов. Как минимум три экипажа, выставленные вокруг вашей палатки, — это цистерны высокого давления. В таких транспортируют жидкое топливо высокой очистки для мощнейших европейских паровых двигателей. В Китае предпочитают уголь и машины попроще. А вот хан вроде бы собирался покупать в Европе некоторое количество старой техники для своего войска…

— А еще в караване едете вы — китайский советник с опытом то ли дипломатическим, то ли разведывательным. — Саша сложила руки на груди и, старательно хмуря брови, уставилась на Алима. Вышло не слишком грозно, если уж начистоту, однако для нее даже это было неплохо. — С вашей политикой изоляции русский язык на таком уровне знают лишь те, кто работает в строго определенных сферах. И к тому же вас слушается как старшего командира тот, кто называет себя владельцем каравана.

Она кивком указала на Насреддина, который, не владея русским, весь разговор молчал, стараясь в меру сил не выглядеть глупо.

— Я полагаю, вы везете не шелка и фарфор, — продолжила девушка. Дронов не знал, поняла ли она все только сейчас или же начала догадываться одновременно с ним, однако теперь стажерка говорила уверенно и серьезно, в который уже раз напоминая офицеру Анастасию. — Вероятно, ваш груз — вещи более востребованные и… прикладные.

— А вы не боитесь, что после таких догадок я прикажу с вами что-нибудь сделать? — Глаза китайца окончательно превратились в щелки, но тон при этом ничуть не изменился, остался таким же ровным и учтивым. — Что-нибудь нехорошее?

— Без боя мы не дадимся, и в итоге эскорт ваш будет потрепан, — с напускным равнодушием заметил Николай, продолжая спокойно сидеть. Потянувшийся было к палашу Черневой, сопровождающий Александру, замер. — И в итоге вы останетесь наедине с летучими отрядами повстанцев, которым ваш груз очень пригодится… Даже если там действительно лишь ткани и посуда, они будут рады любой добыче.

— А если мы сейчас согласимся, а потом избавимся от вас каким-нибудь иным методом? — Подданный Сына Неба продолжал щуриться, но лицо его окончательно сделалось каменным. — Коварным. Отравим, к примеру?

— У нас своя еда, — усмехнулся в ответ капитан. — И главное — проблемы повстанцев это для вас не решит. А я могу заверить, что вам вреда мы не замышляем, у нас свои задачи. Разве что доложим о встрече куда надо, но подозреваю, где надо о вас и так уже осведомлены.

— Этот разговор стоит на сей ноте завершить, — сказал вдруг китаец. — Он не имеет смысла до возвращения лазутчиков. Пока можете считать, что я с вами в принципе согласен. О чем будем говорить дальше — зависит от результатов разведки. Теперь — отдыхайте.

Коротко поклонившись отдельно Саше, отдельно Николаю, он развернулся через плечо и удалился вместе с владельцем обоза. Офицер и молодая сыщица переглянулись. Не сговариваясь, дружно выдохнули. Оба только сейчас по-настоящему ощутили напряжение, сопровождавшее диалог.

— Как же все непросто… — пробормотал Николай, спрыгивая наземь.

— Как ты думаешь, Саша, нас угораздило догнать тот самый караван, который везет в Ташкент нашего пленника из иных миров? — поинтересовался Дронов, отпивая из оловянной кружки глоток травяного чая, — русские устроились у самой стенки «азиатского вагенбурга», в стороне от прочих его обитателей и далеко от часовых, что позволяло говорить достаточно свободно. К тому же слова скрадывал треск сухих дров в костре, который развели казаки, чтобы вскипятить воды для заварки.

— Я в это не верю, — качнула головой Александра, держащая свою чашку двумя ладонями. Ей, как обычно, заботливые станичники налили порцию первой, и чай уже достаточно остыл, чтобы не жечь пальцы. — Китайцы причастны ко всей этой истории, без сомнений. Но иным образом, уверена. По всему выходит, что именно китайские агенты сбросили Анастасии Егоровне информацию о том, куда стремятся доставить похищенного. Если похищение устроили сами китайцы — значит, данные ложные и пленника везут вообще в ином направлении. Если же сведения правдивы — то очевидно, что его украла третья сторона, которую китайская разведка хочет подставить под наш удар. — Она тоже отпила немного, чтобы смочить пересохшее горло. — И в обозе, где заправляет китайский агент, пленника точно быть не может.

— Вроде логично, Николай Петрович, — вставил сидящий тут же унтер, радуясь возможности поучаствовать в беседе. Будучи приставлен к Саше эдаким телохранителем, он привязался к ней больше прочих солдат и немного расстраивался оттого, что во время «умных» разговоров стажерки и капитана мало что понимает.

— Не поспоришь, логично, — согласился Дронов. У него и вправду чуть отлегло от сердца — достигнуть цели их путешествия вот прямо сейчас капитану отчего-то совсем не хотелось. Конечно, если бы удалось найти и выручить несчастного пришельца где-то здесь, то не было бы нужды форсировать закупоренный мятежниками перевал и ехать в неведомый Ташкент… Зато возникли бы иные проблемы — как сбежать с тяжелораненым парнем и хрупкой девушкой через враждебную страну, например? Да еще с погоней на хвосте, вероятнее всего. Даже, может, с несколькими погонями разом.

— Ну а что вы думаете…

— Саша! — Офицер отставил кружку и посмотрел на стажерку укоризненно.

— Ой! То есть… А что ты думаешь о грузе, Николай Петро… Николай? — покраснела девушка и прикрылась чашкой.

— Оружие из Китая, как пить дать, — указал Дронов взглядом на уходящий вдаль ряд тяжелогруженых подвод. — Плюс топливо для двигателей. После поражения под Пишпеком хан потерял почти всю артиллерию и всерьез задумался над перевооружением армии. А тут еще и восстание назревает нешуточное. Денег мало, даже если англичане что-то подбросили «на борьбу с русским медведем». Своего военного производства нет и в помине.

— Ага, — подхватила будущая сыщица. Глаза ее знакомо блеснули азартом — как и прежде, когда она бралась выстраивать логические цепочки. — А где быстро и дешево купить старое оружие? В Халифате и Китае. Халифат может помочь и открыто, если понемногу и утверждая, что поставляет оружие не для войны с Россией. Поднебесная же официально оружием не торгует, но от старья избавиться рада. И вполне может продать что-нибудь нелегально, без официального оформления груза… Я так и подумала, когда вы начали давить на Алима.

— Ну, не то чтобы я давил… — Офицер смущенно кашлянул в кулак и протянул кружку казаку у очага, чтобы тот подлил горячей воды. — И не то чтобы именно о таком думал… Просто расставил все по своим местам. Не люблю неясности, и вообще все эти шпионские страсти, а тут как раз было уместно…

— Ну да, ну да. — Александра тоже потянулась за кипятком, и выражения ее лица офицер не видел.

Допив еще по порции, они улеглись и быстро задремали под уютный треск костерка. Но проспал Дронов считаные часы — и проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо.

— Что случилось? — спросил он, рывком садясь и нашаривая кобуру.

— Человек от этого узкоглазого пришел, господин капитан, — виновато объяснил ефрейтор Сергеев, разбудивший командира. — В палатку вас просят, говорят — разведка вернулась.

Николай зевнул и потянулся, глянул по сторонам. Была уже глубокая ночь. Небо затянуло тонкой пленкой облаков, сквозь которую мутным бесформенным пятном просвечивала белесая луна. В редких разрывах облачного покрывала сияли крупные звезды. По всему лагерю не горели огни — видимо, чтобы не привлекать излишнего внимания. Хотя на одну из цистерн взгромоздили что-то большое и круглое — наверное, зеркальный прожектор-отражатель.

— Ладно, пойду тогда… — Дронов покосился на Сашу, которая спала, обнимая сумку с «ноутбуком». — Один. Если кто-то еще будет нужен — позову.

Он поднялся, стараясь не шуметь, застегнул оружейный пояс, натянул сапоги и отправился в центр стоянки. Вошел в шатер, торопливо задернув за собой полог: внутри горел свет. Пусть это была всего лишь слабая химическая лампа с почти угасшим люминесцентным раствором, капитан знал, как далеко в облачную или безлунную ночь может быть виден и единственный отблеск. Лампа горела на складном столике, устланном картами, и в круге ее света, склонившись над столешницей, собрались трое. Китаец Алим, торговец Насреддин и незнакомый плечистый киргиз с обветренным лицом — наверное, командир эскорта или один из разведчиков.

— Хорошо, что вы пришли, — кивнул неформальный глава каравана — так, словно русский офицер явился по собственной инициативе, а не по его приглашению. — Лазутчики принесли интересные сведения. Чрезвычайно интересные.

— Перевал занят врагом? — Дронов подошел к столу и тоже глянул на карты. Они изображали тот самый участок, который Алим недавно чертил в пыли, — только куда подробней и в разном масштабе. На одной был даже изображен сам проход Куюк-Асу, весьма детально — вплоть до оврагов, балок и отдельных деревьев. Карты, разумеется, были китайскими, испещренными иероглифическими надписями: кому, как не сынам Поднебесной, знать эту местность, ведь они интересуются ею не первую тысячу лет и столько же здесь торгуют?

— Да, ханских войск там больше нет, — вздохнул китаец. — Перевал захвачен повстанцами. Люди Джибека подобрались очень близко, — он кивком указал на киргиза, — и насчитали около двух сотен конных и сотню пехоты из местных земледельцев. Также видели дюжину свежих могил — видимо, бой все же был, но не слишком жаркий. Наверняка регулярные войска оказались захвачены врасплох и бежали, не проявив упорства.

— Да, для хокандской армии это нормально, — усмехнулся Николай, бросая косой взгляд на Насреддина. Нет, тот определенно не владел русским. — Если нет харизматичного командира с железной рукой, они мало на что способны. А вот подогретые религиозными лозунгами бунтари могут быть упорны и отважны.

— Вы правы. Сразу видно человека с военным опытом. Но я думаю, ударив неожиданно, мы прорвемся. — Алим перешел к делу, не думая заступаться за своих «клиентов». — Только одна вещь меня смущает. Именно вещь — в смысле неодушевленный материальный предмет, представляющий ценность.

— Я рад, что вы столь глубоко разбираетесь в нашем языке, но можно ли поточнее? — нахмурился Дронов. — Какая еще вещь?

— Разведчики говорят, что в лагере бунтовщиков у самого узкого места дороги, возле старого поста, стоит нечто вроде большой телеги, обшитой со всех сторон стальными листами. — Китаец скривил губы, будто от отвращения. — У телеги шесть колес и башенка на крыше, из которой торчат два ствола, один потолще, другой потоньше. Как думаете, что это?

— Ну… Если вашим повстанцам не пришло в голову и впрямь обшить сталью телегу… — потер лоб капитан, хмурясь все сильнее. — То больше всего похоже на бронеавтомобиль. Но откуда они его взяли?

— Очень простой вопрос — на бортах этой «телеги» ханские гербы. — Подданный Сына Неба сокрушенно покачал головой.

— Понятно. Приобрели как трофей у военных.

— Угу. Разведчики говорят, броневик передвигают двенадцать человек. Толкая вручную. Наверное, он сломался или кончилось топливо…

— Или они просто не умеют им управлять, — закончил за китайца Дронов.

— Или так, — согласился тот с кислой миной. — Разница невелика. Уж с пулеметами-то они должны разобраться, ничего мудреного. Достаточно им выкатить броневик поперек дороги — и путь будет закрыт. Мы окажемся в ловушке.

— Так, значит, поворачиваем? — Николай оперся о стол ладонями и пристально посмотрел собеседнику в глаза. — Или… среди вашего груза найдется что-то, чем можно обезвредить броневик?

— Возможно. Но у меня имеется план поинтересней. И повыгодней. Хотя он и рискован, врать не стану, — смело ответил китаец на взгляд капитана. — Сторожевая служба у них построена дурно, можно даже сказать, ее и нет вовсе. Это ведь просто кое-как организованная толпа вооруженной черни. Паре-тройке бывалых бойцов ничего не стоит прокрасться к машине и снять ее охрану…

— Погодите-ка… — Дронов выпрямился, осознав, куда клонит выходец из Поднебесной.

— Мы захватим броневик перед самым прорывом, и он будет не мешать конвою, а помогать, прикрывая его огнем, — просто сказал Алим. Губы его изогнулись в намеке на улыбку. — А если он еще и заведется и поедет — так вовсе здорово, лучше не придумать. Если же нет — диверсантов вывезет арьергард.

— Да, смелый план, — покивал русский офицер. — Вашим разведчикам такое под силу, не сомневаюсь.

— Безусловно. Только Джибековы парни ничего сложнее магазинного ружья в жизни не видели и не смогут разобраться в управлении автомобилем и в его вооружении. Нужны те, кому бронемашины не в диковинку, особенно европейского производства.

— Я уже понял, что вы прочите эту миссию нам. — Николай демонстративно сложил руки на груди и вдруг подумал, что копирует Сашу во время прошлой беседы с китайцем. — Только степень доверия между нашими отрядами не настолько велика, чтобы…

— Не беспокойтесь, у вас будет гарантия, что вас не бросят наедине с врагом. — Усмешка китайского «специалиста» сделалась шире. — Я лично намерен участвовать в вылазке…

Эта ночь была ветреной и холодной. В отличие от прошлой, облака не затягивали небосвод сплошным пологом — пронизывающий ветер гнал их стайками с запада на восток, и луна то исчезала с глаз, то вновь окрашивала землю в голубоватое серебро, даря предметам глубокие длинные тени. В такие моменты бурная пенистая речка, видимая по левую руку, блестела в лунных лучах, а Ташкентский тракт, тянущийся вдоль нее и повторяющий изгибы русла, казался белой лентой, брошенной на темный песок. И река, и дорога втягивались в узкий проход меж горных хребтов, в горловине которого горели костры лагеря повстанцев.

— Дальше пешком, — сказал Алим, осаживая коня. — Пока обе группы вместе.

Дронов, следуя общему примеру, спешился. Оглянулся на спутников — четверых казаков, Джантая и дюжину джигитов-разведчиков Джибека во главе со своим командиром. Капитан, кстати, заметил, что его проводник почти не общается с сородичами — видимо, имелись какие-то личные причины. Может, они были из враждебного племени, а может, киргиз-северянин испытывал неприязнь к тем, кто пошел в услужение к хокандцам, — Николай решил не выспрашивать.

— Далеко идти? — обратился он к китайцу.

— На ваши меры — километра полтора-два, — ответил тот, обертывая вокруг шеи черный шарф и прикрывая им нижнюю часть лица. — Посты стоят только у самого лагеря, если ничего не изменилось. До них дойдем, там разделимся.

Все вышло именно так, как планировал Алим. За подступами к перевалу никто не наблюдал, и самые опасные участки, на которых не было даже высокой травы или кустов, чтобы укрыться, объединенный русско-китайско-хокандский отряд преодолел без эксцессов. Перебежками диверсанты добрались до еловой рощицы, тянущейся к самому неприятельскому лагерю. Немного в нее углубившись, остановились. Здесь Джибековы молодцы оставили спутников, свернув влево. Им предстояло разобраться с заставой на дороге — незаметно вырезать там стражу и убрать с пути возможные препятствия. Киргизы-южане двигались столь тихо и плавно, что Дронов потерял их из виду буквально через полминуты.

— Вот с кем бы не хотелось воевать… — прошептал он, стараясь не отставать от возглавившего группу Алима и при этом поменьше шуметь.

— Тш-ш! — Китаец внезапно подал знак залечь и первым упал на землю. Не зря — впереди мелькнул движущийся огонек. Лазутчики спешно укрылись за толстыми корнями старых деревьев, вжимаясь в опавшую хвою и наблюдая, как часовой с факелом проходит вдоль опушки. Часовой был один и даже не смотрел по сторонам. При желании снять его, не поднимая тревоги, мог бы и Николай. Да что там — Саша, пожалуй, и та бы управилась. Но потребности такой не возникло — группа ползком двинулась параллельно краю рощи и благополучно миновала лагерь. Цель была близко. В какой-то момент Алим поманил капитана к себе, указав пальцем:

— Там.

Искомый броневик стоял не в самом лагере, а на полпути от него к тракту, немного особняком. Видимо, чтобы быстрее было выкатить на дорогу при нужде. Выглядел он как серая, покрытая рядами заклепок прямоугольная коробка на трех парах обрезиненных колес, с чуть выступающей рубкой в передней трети корпуса. Позади рубки была установлена приплюснутая башня, а из кормы торчала паровая труба, загнутая вбок. Под бортом боевой машины горел костер, у которого сидели двое мужчин в лохмотьях. Очевидно, это были «пехотинцы» повстанцев, набранные из крестьян и обнищавших кочевников, которые не имели даже коней. Ружья их лежали рядом, но судя по поникшим головам, стражи дремали. А пламя трепетало на ветру, бросая снопы искр, освещая всполохами стальной борт автомобиля и эмблему на нем — красная и синяя полосы, поверх них белые звезда и полумесяц. Флаг Хокандского ханства.

— «Роллс-ройс», на базе одноименного грузовика, — шепотом опознал машину капитан. — Жуткое английское старье, еще Великую Войну должен помнить. Раза в два старше меня, пожалуй… И то если послевоенного выпуска.

— Завести сможете? — спросил его китайский агент.

— Ну, котел там самый обыкновенный, как у армейского грузовика. Должен быть, — без особой уверенности ответил Дронов. — В любом случае с оружием в башне точно проблем не будет.

— Тогда начнем. — Алим обернулся, кивнул казакам и, выбрав момент, когда на луну набежало облако, скользнул вперед. Как и было обговорено, один станичник последовал за ним, остальные вместе с Николаем остались прикрывать.

Какое-то время ничего не происходило. Потом один из охранников вдруг мешком повалился на бок, так и не открыв глаз. Второй проснулся от звука падающего тела, встрепенулся, но даже не успел схватиться за оружие — позади него возникла, словно из-под земли, массивная черная фигура казака, навалилась… Пристально наблюдавший за схваткой капитан успел заметить, как коротко сверкнуло лезвие кинжала — и страж, дернувшись, обмяк. К счастью, ни этого серебристого взблеска, ни самой возни у костра в основном лагере не заметили. Появившийся рядом с казаком китаец спрятал что-то в карман, жестом отправил станичника проверить внутри машины, после чего повернулся лицом к роще и замахал руками.

— Пошли! — скомандовал Дронов, поднимаясь. — Только тихо, и головы ниже.

Оставшиеся диверсанты, пригибаясь, чуть ли не на четвереньках, в две перебежки добрались до автомобиля, залегли вокруг, распределив сектора обстрела. Алим тем временем аккуратно усадил мертвых охранников так же, как они сидели до нападения, — чтобы не встревожить до срока какого-нибудь случайного наблюдателя.

— Чем это вы первого свалили? — спросил Николай, отдышавшись.

— Профессиональный секрет, — сухо ответил китаец. — Давайте внутрь, поспешим.

Через боковую дверцу ушедший с Алимом казак как раз вытаскивал еще одно тело — охранник, спавший в кабине, теперь заснул навеки. Слева на груди по его войлочному халату расползалось темное пятно. Одобрительно хлопнув станичника по плечу, капитан полез в салон. Снаружи свежевыкрашенная, внутри машина оказалась ужасно обшарпанной — ровно на свой солидный возраст. Деревянная приборная панель истерлась, стекла на многих циферблатах треснули или же вовсе отсутствовали. Сиденья были жесткими, из досок и гнутых железных трубок, без ремней безопасности — такие как раз в Великую Войну и делали. Протиснувшись мимо пассажирского кресла, Николай попал в боевое отделение. Выглядело оно незамысловато — скамеечка-подставка для башенного стрелка, металлические ящики с пулями и амуницией, приваренные к полу, паровая машина у задней стенки, разнокалиберные трубы, тянущиеся от нее по стенам и ничем не прикрытые. Страшно подумать, что творилось в броневике, если во время боя одна из труб лопалась при включенном двигателе…

— Только увидев, с чем имели дело предки, начинаешь понимать, как далеко ушел прогресс, — неведомо к кому обращаясь, пробурчал под нос капитан и встал на подножку, чтобы изучить вооружение башенки. Закончив с ним, он также осмотрел двигатель и, выглянув в окно, подозвал Алима.

— Ну как? — Китаец выглядел спокойным, однако именно такое напускное спокойствие выдавало в нем нешуточное напряжение. Гость из Срединной Империи явственно не любил демонстрировать свои эмоции без нужды, однако стремление их скрыть — все равно показатель.

— В башне установлены обычный пулемет на сжатом воздухе и паровая пушка-скорострелка, миллиметров эдак пятнадцать калибром. — Дронов огляделся, но вокруг все было спокойно. Алим стоял так, чтобы за корпусом машины его не было видно со стороны лагеря. Казаки в их черных мундирах совершенно сливались с землей, и даже вблизи их сложно было рассмотреть. Джантай от станичников не отставал, хотя его халат был посветлее. Незадачливые стражи все так же сидели у костра, понурив головы.

— Они исправны?

— Пушка не будет работать, если в котле нет давления. Для пулемета имеется вдоволь баллонов и пуль.

— А что с котлом?

— Судя по индикаторам, воды и горючего полные баки, до краев. Больше похоже, что броневик не сломался в бою, а его попросту не успели завести из-за внезапного нападения.

— Сможете раскочегарить?

— С вашей квалифицированной помощью, — улыбнулся Дронов китайцу, как товарищу по игре в покер.

— Я не особо разбираюсь в европейских машинах.

— Я тоже не механик. Полезайте в салон и позовите еще человека.

К счастью, допотопный двигатель «роллс-ройса» был устроен крайне примитивно, и разобраться в нем при наличии минимальных навыков не составляло труда. Пока один из станичников сторожил в башенке, приноравливаясь к пулеметам, русский и китаец на памру развели огонь в топке, отрегулировали подачу топлива и заодно определили, что в манометре заедает стрелка и его надо иногда бить кулаком по циферблату. Благо стрелки на всех приборах имели люминесцентное покрытие и слабо светились, помогая работать в темноте.

Опять высунувшись в окно, Николай увидел, как из трубы начинает идти белый парок.

— Ну вот, почти готово, — сказал он своему временному «ассистенту по инженерной части». — Несколько минут — и можно будет ехать… То есть сигналить обозу.

— Командир! В лагере движение! — встревоженно сообщил казак из пулеметной башни. — Собирается группка человек в двадцать, сюда идут…

— Эх… — досадливо поморщился Алим, все еще глядящий на измеритель давления в котле. — Слишком рано.

— Небось дым заметили, — предположил казак, чем-то металлическим лязгая у себя в башне и переступая с ноги на ногу.

— Ну, значит, хватит пряток. — Китаец повернулся к Николаю: — Давайте сигнал.

Дронов кивнул и достал из-за пазухи ракетницу. Приоткрыл дверцу, направил тупорылый ствол вверх, вдавил спуск.

Вш-ш-ш-шух-х-х! В небо взметнулась красная ракета, оставляя за собой длинный хвост. Этот сигнал означал, что броневик захвачен успешно и что машина на ходу, эвакуация не требуется.

В ответ над дорогой с таким же шипением взлетел зеленый огонек — застава взята, тракт под контролем, преград нет. Самое большее через минуту караван придет в движение…

— Пошло веселье, — с какой-то странной унылой ноткой сказал за спиной капитана Алим.

Через мгновение наверху звонко ударил пулемет…