– Ну… – Николай опять внимательно осмотрел куртку, держа ее за воротник. – Раньше я подобного не встречал. На Востоке такой одежды не носят, покрой скорее европейский. И что это за материал? На ощупь скользкий…

– Не знаю, – качнула головой Настя, перестав улыбаться. – Более того. Смею тебя заверить, что во всем мире не найдется ткача или химика, способного указать точный состав этой материи. В нашем мире.

– Погоди… – Капитану показалось, что его огрели по голове мешком с ватой. – Ты хочешь сказать…

– На рукаве куртки вышито слово. Латинскими буквами. Прочти.

– «Adidas»?

– На моей памяти так было промаркировано несколько предметов одежды, поступивших в специальное хранилище Особой экспедиции, – медленно произнесла сыщица, глядя в пол. Лицо ее из жесткого сделалось задумчивым. – То самое, куда не имеют доступа даже сотрудники других отделов охранки. Кроме того, это слово я не раз встречала в архивах. – Она подняла взгляд. – Эта одежда из другого мира, Коля. Как и ее хозяин, полагаю.

– Ох… Черт… – Дронов со свистом втянул воздух сквозь зубы, потер лоб. Новость не то чтобы шокировала… Он ведь знал, давно знал… Именно об этом они с Настей говорили на берегу пруда. Полтора года назад, в самый разгар войны с Хокандским ханством, Николай нашел и передал в штаб необычную вещь – серый кирпичик с кнопками и полупрозрачным окошком. Тоже изготовленный из странного вещества. А спустя две недели на фронт прибыла Анастасия Егоровна, ищущая хозяина кирпичика. Так они и познакомились… Так он узнал, что их мир – не единственный. И почти смог об этом забыть, утонув в рутине…

– Помнишь старого доктора, которого мы вместе с тобой отыскали у киргизов? – Настя подошла к офицеру и забрала у него куртку. Повесила ее на место, пристально посмотрела мужчине в глаза – снизу вверх, чуть откинув голову. – Он рассказал тогда, что родом из другого мира. Где тоже живут люди, где говорят на понятных нам языках, но где наука и общество пошли иным путем. Помнишь? Я не стала тебе врать и объяснила, что он не первый и не последний пришелец. Что такие, как он, попадают сюда случайно и не могут вернуться домой. Что мое подразделение, Особая экспедиция, ищет их и помещает под охрану.

– Да… – протянул Николай. – Но… ты была очень… поверхностна.

– Узнай начальство, что я раскрыла постороннему даже общие факты… – Сыщица вдруг отступила на шаг, вскинула руку и коснулась его груди кончиками пальцев, не переставая смотреть в глаза. Азарт в ее взгляде чуть приугас. – Коля, в делах службы я не могу быть с тобой всегда честна. Даже теперь, когда ты мой постоянный сотрудник, мне придется иногда что-то от тебя скрывать, иногда о чем-то тебе врать… Однако я постараюсь делать это как можно реже. Не обижайся, хорошо? Меня и саму коробит.

Капитан Дронов глубоко вздохнул и накрыл ее ладонь своей. Усмехнулся:

– Настя, я не знаю, как на тебя можно обижаться. Я пробовал – не выходит.

– Спасибо. – Она мягко освободилась. Улыбнулась не разжимая губ – вполне приятно, не обычной своей злодейской ухмылкой. – Тогда пошли к столу – займемся делом?

Они вернулись к рабочему месту сыщицы. Настя плюхнулась на стул, выудила из нагрудного кармана тряпочку и принялась протирать очки. Пользуясь моментом, Дронов взял книжку, которую она читала, открыл наугад. Ну да – не только заголовок, сама книга тоже была написана по-арабски.

– Для начала – что мы имеем? – Надев очки, агент перегнулась через столешницу и отобрала у капитана томик. Положила перед собой. – Человек, его куртка, попытка похищения… Может, сядешь уже?

– Похищение? – Дронов опустился на знакомый табурет.

– Да. Я уверена, что он не случайно оказался единственным выжившим. Я уже опросила воинов-киргизов через переводчика и побывала на месте боя. Нескольких раненых, включая хозяина каравана и богатых купцов, добили. А его – связали и погрузили на лошадь. Когда стало ясно, что бой проигран, четверо всадников попытались скрыться с пленным, но киргизы их настигли. Кстати, о нем… – Девушка выдвинула ящик, достала лист бумаги и, придерживая очки за дужку, прочитала: – «Молодой мужчина, около двадцати пяти лет. Внешность европеоидная, кожа светлая, только начала загорать. Волосы русые, короткие. На животе имеется застарелый шрам, напоминающий след от хирургической операции по удалению аппендикса, однако отметки от швов и разрезов определены хирургом гарнизона как „несколько нетипичные“. На левом плече – след, напоминающий прививку от оспы. На виске свежая рана, нанесенная…» Так, это уже не суть важно… – Она бросила листок рядом с книжкой и захлопнула ящик. Облокотилась о стол, сплетя пальцы. – По описанию подходит, не думаешь? Конечно, не факт… Кроме куртки при нем не было ничего странного, остальная одежда совершенно обычная. В кошельке имелись монеты местного хождения. Куртку он мог украсть или купить у настоящего владельца. И все же…

– Очень похоже, – согласился Дронов. – Он не азиат, а европейцы здесь наперечет.

– Раз у него были деньги и одежда – он успел немного обжиться в нашем мире, – продолжала сыщица. – Но зачем отправился сюда? Мы пока не знаем и рискуем не узнать вовсе – медики сказали, выздоровление отнюдь не гарантировано. А это может быть важно – в столь отдаленные и дикие края для развлечения не ездят. Караван, судя по товарам, шел из Хивы – значит, раньше наш пришелец пристать не мог. На пути от Хивы до Пишпека – Бухара, Самарканд, Ташкент… Возможно – Хоканд и Ош. Он мог присоединиться к ним в любом месте, не обязательно даже в городе. Но в городе его могли заметить, особенно если он открыто носил эту куртку…

– Кто? Хокандцы? – удивленно поднял брови капитан. – Но зачем им человек из, как ты выражаешься, Зазеркалья? Даже если их хан знает о существовании такового?

– А вот тут – самый интересный вопрос. – Настя откинулась на спинку и щелкнула пальцами. – В данный момент он даже важнее того, кто таков наш пришелец, ибо сулит в будущем неприятности. Знаешь, почему по гарнизону до сих пор не играют тревогу, а о стычке с ханскими войсками лишь ходят слухи?

– Изволь просветить.

– Я заявила коменданту и шефу контрразведки корпуса, что люди, атаковавшие караван и твой отряд, не были хокандцами – они лишь использовали форму ханской гвардии для запутывания следов. Поэтому вместо открытого протеста в Хоканд отправили тайный запрос.

– И насколько серьезны доказательства?

– Совершенно несерьезны. Их почти нет.

Минуту они сидели молча. Сыщица лукаво улыбалась, поглаживая перекинутый на грудь хвостик, офицер переваривал информацию. Наконец решился:

– Зачем же тогда…

– Чтобы шума не поднимали раньше времени, – пожала плечами Настя, и наброшенная на них курточка сползла, повиснув на спинке стула. Девушка не обратила на это внимания. – Может стрястись нечто вроде дипломатического скандала, если наши отношения с ханствами можно считать дипломатией… Хех… А главное – если считать, что нападение на караван связано с чужаком, а не с политикой, то компетенция дела переходит от военной контрразведки к Особой экспедиции. Ко мне то есть.

– Хитром. И тебе поверили?

– Ну я же не врала. – Она приподняла очки и потерла сгибом пальца шрамик под глазом. – Просто ускорила события, взяв на себя ответственность. Воины из киргизских племен, видевшие трупы, уверяли, что лишь некоторые из них похожи на хокандцев. Тело командира «гвардейцев» они привезли в крепость, я его осмотрела. Это араб, Николай. Могу поклясться или пари заключить – как тебе больше нравится. Уж арабов-то я видела изрядно, с киргизом или сартом такого не спутаю.

– В ханствах Средней Азии живет некоторое количество арабов и турок. – Дронов в сомнении щипнул себя за ус. – Кое-кто из них служит в армии.

– Знаю, потому и говорю – весомых доказательств чужого вмешательства нет. Лишь мои подозрения и опасения. Которых я не могу толком проверить. – Сыщица досадливо вздохнула. – Дел впереди – по горло. Особенно если хокандский хан докажет свою непричастность. Необходимо определить личности и раненого, и всех погибших как можно скорее. Саша уже роется в архивах канцелярии, только откуда там сведения по ним? Надо разослать устные описания и фотопортреты по агентурным сетям в ханствах и Халифате, чтобы на местах проводили тайный розыск. У меня же вся «агентурная сеть» – ты и стажерка. Нужны годы, чтобы наладить полноценную…

– А сети Третьего отделения? – нахмурился Дронов. Вот уж никогда бы он прежде не подумал, что начнет интересоваться делами секретных служб.

– Взаимодействовать с ними я могу только через начальство, – поморщилась девушка. – Особая экспедиция как бы… изолирована от других частей Третьего отделения из-за своей специфики. Иногда это мешает. А собственную сеть Экспедиции в регионе именно я и должна буду создать. Когда-нибудь. Пока же готовлю запрос и материалы для отправки в Москву. Если наверху согласятся – спустят их обратно, среднеазиатским агентам… Через месяцок, наверное. А могут переслать на дорассмотрение еще выше, в Петербург. Это месяца три. Теперь понимаешь, какая я несчастная и как ты мне нужен? – Настя подмигнула, сдвинув очки к кончику носа.

– И как же именно… я тебе нужен? – осторожно уточнил капитан, чуя, куда она клонит.

– У тебя есть связи среди местного населения – используй их. Многого не выяснишь – но хоть без дела сидеть не будем.

– Копии фотопортретов выдашь? От словесных описаний толку чуть – придется их каждый раз зачитывать с переводчиком…

– Конечно. Завтра будут готовы и снимки, и рисунки гарнизонного художника – я ему из своего кармана доплатила за срочность.

– Тогда я пошел – разберусь с текущими делами, чтобы завтра быть свободней. – Николай поднялся. – Это ведь все?

– Да. Э-э… Погоди!

Шагнувший было к двери офицер обернулся. Настя, листая книжку на арабском в поисках нужной страницы и уже не глядя на него, попросила:

– Оставь кусок лепешки, который у тебя в правом кармане. Я не завтракала.

– Это нюх такой или у тебя зрение лучше, чем кажется? – Дронов положил лепешку на стол перед девушкой.

– Это профессиональная сноровка, – ответила она, не поднимая взгляда от книги. – А ты помни, что ужин в семь. Готовить буду на троих: Саша придет…

К ночи тучи рассеялись, так и не пролившись дождем, и яркая луна беспрепятственно озаряла спящий Пишпек, заглядывала в окна домов и бойницы сторожевых башен, играла отблесками на жерлах крепостных орудий… Серебристый свет был обманчив – строки текста под ним расплывались на страницах, заставляя напрягать глаза, далекие предметы казались ближе, а ближние – дальше. Поэтому Николай закрыл ставни в обеих комнатах своей квартиры и зажег свет. Время было поздним, а потрудиться предстояло как следует – уж очень он задержался в доме Насти, отложив часть работы на «после ужина», дабы не опоздать. Приготовленную сыскным агентом яичницу с кусочками обжаренного мяса съели быстро, но потом еще целый час неспешно пили чай и беседовали. Саша, поначалу скованная и задерганная, все пыталась то извиняться перед Дроновым, которого не навестила в палате, то вспоминать прочитанные за день досье, однако под напором жизнерадостной энергии наставницы постепенно ожила и включилась в разговор. Чтобы окончательно ее отвлечь, Анастасия Егоровна рассказала о судьбе единственного доселе виденного Николаем пришельца – пожилой врач устроился в закрытую лабораторию, где под руководством некой Варвары работали несколько его соотечественников. Капитан в ответ предложил Саше выслушать его версию событий полуторалетней давности, а та, осмелев, упросила наставницу присоединиться к рассказу…

В итоге было уже около девяти, когда хозяйка выставила гостей за дверь, отмахнувшись от их попыток помочь в уборке. Капитан проводил маленькую стажерку до ее апартаментов на первом этаже гостиницы и поднялся к себе, на третий. Как холостой офицер среднего ранга, он имел в своем распоряжении скромную квартиру из двух комнат. Меньшая играла роль спальни, большая – прихожей, гостиной и кабинета одновременно. Конкретно сейчас ей предстояло быть кабинетом, так что Николай поставил на стол керосиновую лампу и засветил на стенах два дорогих химических фонаря. Их золотистый свет стер лунное серебро, льющееся сквозь щели в ставнях, – можно было приступать. Водрузив рядом с керосинкой первую стопку накладных, запросов, планов и докладов, капитан положил на видное место открытые часы – чтобы не заработаться до утра – и окунулся в мир бюрократии…

В реальность его вернул тихий стук в окно. Вздрогнув, офицер уставился на закрытый деревянными створками проем – уж не показалось ли ему? Ведь третий этаж… На всякий случай он нащупал оружейный пояс, подвешенный к спинке стула.

Стук повторился. Николай, нахмурившись, достал из кобуры револьвер, приблизился к окну и осторожно отпер ставни. Собрался было толкнуть створки, но они сами распахнулись внутрь. Офицер шагнул чуть назад и в сторону, вскидывая оружие… Да так и замер столбом.

Анастасия Егоровна, висевшая за окном на руках, подтянулась и ловко скользнула в комнату ногами вперед. Выпрямившись, отряхнула ладони и заметила:

– Хорошо, что у тебя над окном рама выступает, а то бы сорвалась.

– А-а… – протянул Дронов, опуская револьвер и пытаясь согнать с лица глупое выражение. В замешательство его привел не столько оригинальный способ ночного визита, выбранный агентом, сколько ее внешний вид – кроме коротеньких ночных подштанников и расстегнутой белой рубашки на девушке были только очки. А еще он, пожалуй, впервые видел ее с распущенными волосами.

– Извини за вторжение, – продолжала она, аккуратно закрывая за собой ставни. – Но мне нужна твоя помощь. – Она повернулась к капитану и кивнула на его револьвер. – Другое оружие здесь есть?

– Гхм-хм… – Прочистив горло, Николай мотнул подбородком в сторону письменного стола. – В выдвижном ящике, пятизарядный пистолет.

– Я возьму, ладно?

– Конечно… – Дронов кашлянул, не отводя глаз от направившейся к столу сыщицы. Не то чтобы драгунского офицера можно было смутить видом полуодетой женщины, но Настя… Симпатия, которую испытывал к ней капитан, не была в общем-то связана с ее внешностью. Сложно объяснить, как так вышло, но после первой их встречи он редко думал о Насте просто как о красивой девушке. А ведь напрасно, пожалуй…