– Черневой, Сергеев! Едете стремя в стремя с Александрой Александровной, Саночкин следом! Глаз с нее не спускать! Если что – поддержать или еще как помочь, смотреть по ситуации. Не углядите – шкуру спущу, так и знайте!

– Есть! – дружно гаркнули солдаты. Пожалуй, не прикажи им командир – они бы и сами попросили о чем-то подобном.

– Все, едем. – Николай взобрался в седло и подал знак отправляться.

Капитан был вполне готов к тому, что через городские ворота придется прорываться с боем, но, к счастью, то ли смерть простого горшечника не была сколько-нибудь интересным событием по меркам Чимкента, то ли новость просто не разошлась по городу, – сарбазы, охраняющие стену, пропустили русский отряд без проблем и задержек. Впереди лежала прямая дорога на Ташкент. И только теперь Дронов в полной мере осознал, какие неприятности могут ожидать там экспедицию. Ведь происшедшее только что – это даже не разминка… Но пути назад не было. Впрочем, он не повернул бы, даже настигни его озарение прямо на выезде из Пишпека. В конце концов, он солдат и офицер, а значит, лезть с головой в неприятности и рисковать собой ради других – его работа. И она его вполне устраивает.

Глава 11

Первую остановку сделали еще до полудня, в небольшой деревне около городка Ак-Таш – всего-то в пятнадцати километрах от Чимкента. Может, это и было опрометчиво, но Дронов счел риск оправданным. Даже если почтенный раис Мадали свяжет в уме убийство горшечника и спешный отъезд русских гостей – едва ли он вышлет погоню с целью их вернуть. При условии, что горшечник действительно был… больше чем горшечником, вероятность этого несколько возрастала, но не настолько, чтобы бежать без оглядки. Задержаться же в деревеньке требовалось для того, чтобы проверить – все ли в порядке с Сашей, целы ли ее ребра. По понятным причинам в чисто мужском отряде это сложно было сделать без конфуза. Весь путь капитан оглядывался на девушку, дабы убедиться, что та ровно держится в седле, а в поселке первым делом отыскал дом старосты и через Джантая попросил того о помощи. Вдаваться в детали, разумеется, не стал – киргиз-проводник по своему почину, без подсказки Николая, догадался соврать, что лошадь юной стажерки понесла, испугавшись змеи, и наездница ударилась грудью о ветку. Деревенский голова – крепкий лысый старик с длинной седой бородой – сочувственно покивал, обменялся парой фраз со своей старшей женой и заверил гостей, что его семья поможет, чем сможет.

– Иди в дом, хозяйка тебя посмотрит, – сказал капитан Саше, вернувшись. – Доверься ей. Медицина здесь, может, и примитивная, но в мелких и простых травмах вроде ушибов жители знают толк. А лечат их в основном женщины, и чем женщина старше, тем в этом деле опытней.

– Спасибо. Только я неплохо себя чувствую, не думаю, что вам стоит обо мне беспокоиться, – слабо улыбнувшись, заверила девушка, уже спешившаяся и держащая Ак-Булут под уздцы. Лицо стажерки было бледным, но держалась она и в самом деле бодро. Однако Николай, решив не поддаваться, буркнул:

– Вот и убедимся. Я за твое здоровье головой отвечаю. Не заставляй уговаривать, марш в дом.

Тяжко вздохнув, Настина ученица передала поводья кобылы унтеру Черневому и скрылась в мазанке. Минуту спустя оттуда вышел староста, хихикающий и потирающий затылок: его выставила жена, как он сам объяснил, «чтоб не подглядывал». Дронов тут же взял старика в оборот и договорился о покупке кое-какой снеди в дорогу и корма для лошадей. Обошлась сделка в сущие копейки: местные крестьяне-дехкане доходами избалованы не были. Закончив, офицер скомандовал отряду часовой привал и на пару с Невским поупражнялся в фехтовании. К сабле, подаренной татарским купцом, еще надо было привыкнуть, а у него все не хватало свободного времени. К тому же не мешало отвлечься от беспокойных мыслей – махание тяжелым железом для такой цели подходило как нельзя лучше.

Казачий командир оказался превосходным партнером. Уже пару минут спустя Николай убедился, что немного уступает ему почти по всем показателям, кроме разве что физической силы. А с незнакомым оружием в руках и вовсе ловить было нечего – Дмитрий Александрович быстро вычислил слабые стороны соперника и пользовался ими без зазрения совести. Например, поскольку сабля была легче привычного палаша, капитан вкладывал в замах слишком много энергии, его заносило, и он открывался для удара. С другой стороны, купеческим подарком можно было орудовать куда более быстро и ловко, ибо он был превосходно сбалансирован. Требовалось лишь как следует приноровиться.

Они еще не закончили, когда на пороге жилища старосты в сопровождении его супруги появилась Саша, одергивающая курточку и отчего-то слегка покрасневшая. Дронов жестом показал казаку, что поединок окончен, бросил клинок в ножны и поспешил к ней. Спросил:

– Все хорошо?

– Вроде да, – кивнула стажерка – румянец с ее щек постепенно сходил, возвращалась бледность. – Я, правда, ни слова не поняла из того, что она мне говорила…

– Да ничего страшного. – Подошедший Джантай выспросил пожилую женщину и повернулся к товарищам. – Кости должны быть целы, на груди и спине синяки только. Она втерла в ушибы мазь, чтобы быстрее зажили. Советует еще травяной отвар на ночь, чтобы боль спать не мешала. И спать на боку три дня. Рецепт отвара я знаю, поищу на привале, что для него надо.

– Спасибо. И ей тоже. – Николай прижал ладонь к груди и благодарно склонил голову перед женой старосты. Та фыркнула, сказала что-то с улыбкой и махнула рукой.

– Говорит, не за что благодарить, и без ее помощи зажило бы, – перевел проводник. – Девушка молодая, крепкая, от синяков не помрет.

«Это Саша-то крепкая? – мысленно усомнился Дронов, смерив взглядом тоненькую фигурку будущей сыщицы. – Тростинка же, дунь – переломится… Хотя… Ведь сколько уже пережила наравне с нами, и не жаловалась. А уж та ночная вылазка в Аулие-Ата чего стоит… Нет, все же не ошиблись в Третьем отделении, когда ее в полевые агенты определили, это я слишком уверенно по внешности сужу».

– Время еще есть, стоит отобедать, – произнес он вслух. – Чтобы во второй половине дня скакать подольше. Давайте к остальным.

Разводить костер не стали, ограничились хлебом с солониной и чаем, согретым на очаге в доме старосты. За трапезой Николай с Сашей уселись чуть наособицу, в сторонке от товарищей – по настоянию Дронова, который хотел побеседовать без лишних свидетелей. Дав девушке спокойно поесть и прикончив свой бутерброд, он осторожно спросил:

– Ты действительно в норме?

– Да, не волнуйтесь, – отозвалась стажерка, потягивая чай из кружки, которую обхватила двумя ладонями. – Не надо больше задерживать отряд ради меня, я выдержу прежний темп. Болит под ключицами и между лопаток, в седле держаться не мешает.

– Хорошо, – кивнул Николай. – Но я не только об ушибах.

– А о чем?.. – Александра подняла на него взгляд, продолжая сжимать кружку. Вскинула брови. – А-а, поняла… Я стреляла в человека, да?

– Ну… да. – Капитан был малость сбит с толку. Настина ученица сказала это сама, да еще таким безмятежным тоном… Ему, как командиру сперва взвода, а затем и роты драгун, доводилось видеть новобранцев, совершивших свое первое убийство в качестве солдата, – они реагировали очень по-разному, и почти с каждым потом приходилось вести непростой разговор. Но вот с юной девушкой проводить такого рода беседы Николаю еще не доводилось, и он не был уверен, что его прежний опыт будет полезен. Тем более что девушка-то непростая, кто знает, что там еще включала спецподготовка сыскного агента…

– Я… наверное, должна переживать… – Саша опустила голову и отчего-то поежилась, сильнее стиснула кружку – так, что костяшки побелели. – Я знаю, что должна переживать, это нормально. Я не хотела его убивать. Если бы в глазах не мутилось и в комнате было светлее, я бы стреляла ему в руку. Чтобы выбить нож. Но он уже замахивался, я от боли почти ослепла, и пришлось выстрелить в корпус, как учили – в верхнюю треть. Чтобы не промазать с первой попытки.

– И это было верное решение, – уверенно произнес Николай, чуть подавшись вперед для большей убедительности. – Бывают ситуации, когда на выбор остаются мгновения, а цена ошибки – жизнь друга или даже твоя собственная. Ты меня сегодня спасла, хотя должно бы быть наоборот. Я этого не забуду. И Настя оценит, я уверен.

Про себя он подумал, что госпожа сыскной агент происшедшее в самом деле «оценит» достойно и по возвращении в Пишпек оборвет ему, горе-телохранителю, все уши, если чего похуже не измыслит. Благо с фантазией у нее порядок. И по заслугам – кто тут кого из беды выручать должен, рыцарь принцессу или принцесса рыцаря?

– Я бы сейчас очень хотела поговорить с наставницей, – почти прошептала Александра, ставя кружку на землю. – Хотелось бы услышать, как было у нее… Но спасибо тебе, что ты рядом. Что слушаешь.

– Я, конечно, не доктор Фрейд, – криво усмехнулся капитан, припоминая их давний разговор. – Но мои уши к твоим услугам. Не стесняйся, я ведь солдат, как раз по этой части повидал кой-чего. И могу сказать, что ты молодец. Видел я детину здоровенного, из городских, с меня ростом, да в плечах еще шире – он после первого боя сутки ходил как мешком пришибленный, со стеклянными глазами и ртом приоткрытым. Есть не мог, спать не мог, пока мы его всем взводом не упоили в зюзю. Потом поправился, как похмелье прошло.

Что помянутого «детину», рядового Остапенко, убили полтора года назад, при штурме Токмака, он упоминать не стал. Тогда драгунская рота понесла огромные потери самым глупейшим образом – ее попытались высадить на стены крепости с боевых дирижаблей, а у хокандцев оказалась отличная зенитная артиллерия, которой в их войске увидеть никто не ожидал. И сотни солдат сгорели в десантных отсеках воздушных кораблей, даже не увидев врага. Пушки же, судя по всему, были то ли проданы, то ли подарены Англией вместе с инструкторами…

– Николай, понимаешь… – Маленькая сыщица вновь посмотрела мужчине в глаза. Слабо, натянуто улыбнулась. – Мне бы сейчас было легче, чувствуй я себя как этот твой боец. Но я… я действительно в порядке и совсем не переживаю. Это-то меня и беспокоит. Именно это. Я от себя такого не ожидала. Я выстрелила в… я убила человека. Плохого человека, врага, который хотел причинить вред тебе, моего другу. Который наверняка работает на врагов нашей страны. Ох, как высокопарно звучит… – Она прикрыло лицо ладонями, глухо выдавила: – Я его убила и совсем не расстроилась. Понимаешь? Именно это меня напугало, само по себе. Мне жаль этого Азиза, но я не чувствую ужаса от сделанного. Лишь облегчение от того, что успела прежде, чем он опустил нож… Даже… удовлетворение, наверное, – что не промахнулась, хоть и была в полуобмороке. Разве это правильно?

– Правильно, Саша, – тихо ответил Дронов, кладя ей руку на плечо. Он и сам толком не знал, что тут можно сказать, но и молчать не мог – хотя, возможно, ничего не говорить было бы лучшим выходом. – Правильно. Если тебя это беспокоит, если тебе это не понравилось – тем более правильно. В убийстве даже виновных нет ничего хорошего, но иногда другого выхода нет – и приходится применить оружие. Тогда не стоит колебаться. Ты все понимаешь верно. Я думаю, тебе суждено стать хорошей сыщицей. Буду рад работать с тобой и дальше.

Стажерка, ничего не ответив, откинулась назад, запрокинула голову. Вдохнула полной грудью и замерла, глядя вверх. До самого конца привала офицер и девушка так и сидели рядом, не обменявшись больше и словом. Николай не спешил убирать ладонь с плеча Настиной подопечной…

Сперва они увидели серебристый отблеск в небе. Затем еще один. День был ясным, солнечным, и вскоре без помощи подзорных труб или биноклей стало возможным разглядеть на фоне редких перьевых облаков движущиеся точки – именно они и вспыхивали иногда далекими солнечными зайчиками. Это были дирижабли, переговаривающиеся по гелиографу друг с другом и с портом при помощи больших зеркал-усилителей. Одна из точек проползла по голубому шелку небосклона прямо над путниками, и до их ушей донесся знакомый басовитый рокот, приглушенный из-за огромного расстояния. Воздушный корабль держался на предельной высоте, хоть и находился в сравнительно безопасной зоне, охраняемой ханскими войсками.

– Ну что ж, друзья, приветствуйте Ташкент, великий город Средней Азии. Ибо он нас только что поприветствовал, – с шутливым пафосом сказал Николай, оборачиваясь к спутникам.

Их состав был тем же, что и во время неудачного визита к горшечнику. Помимо самого капитана – незаменимый Джантай, Саша и унтер Черневой в роли ее телохранителя. Бомльшая часть отряда осталась ждать на постоялом дворе километров за десять от города. Идея не ехать в Ташкент всей гурьбой принадлежала маленькой стажерке – почти всю дорогу она молчала, уткнувшись взглядом в лошадиную шею, и выглядела чрезвычайно задумчивой. Дронов не приставал, полагая (впрочем, без особой уверенности), что понимает ее состояние. Однако на последнем привале выяснилось, что девушка размышляла вовсе не о своих личных проблемах, а о предстоящем деле. Взяв слово после ужина, она уверенно и спокойно объяснила, что не считает разумным после всего случившегося подъезжать к финальной цели путешествия, что называется, «с открытым забралом». Ведь если их ждал неприятный сюрприз в Чимкенте – почему подобного не может случиться в Ташкенте? Раз преследуемые были готовы к погоне и прикрыли дальние подступы, можно ожидать, что они обезопасят и ближние. Со столь простыми и логичными выводами сложно было спорить. Капитан и не стал – лишь поинтересовался мнением унтера и урядника, убедился, что они также согласны, после чего спросил девушку, есть ли у нее план. План был, и достаточно подробный.

По задумке Александры, въезжать в город следовало небольшими группами, через разные ворота – благо, если верить книгам, в крепостной стене Ташкента таковых имелось то ли шесть, то ли аж двенадцать штук, авторы расходились в цифрах. Группам надлежало расселиться по городу в случайных, по возможности разных караван-сараях, а затем понемногу собраться вновь, используя как ориентир центральный базар. Скрыть свою принадлежность к России едва ли удалось бы, однако причины для приезда можно было назвать разные. Благо в портовом городе к иноземцам привыкли и особого внимания они не привлекали, даже если были в военной форме и при оружии. Здесь, конечно, имелись свои риски – кто-то мог потеряться, отряд могли попробовать уничтожить по частям… Впрочем, для последнего неведомому врагу требовалось очень серьезно окопаться в Ташкенте, Александра же надеялась, что все не настолько плохо. И вызвалась ехать первой, чтобы провести рекогносцировку на месте и сразу приступить к работе. Так оформилась «авангардная» группа, которую сейчас возглавлял Николай.