И обмер, увидев перед собой сплошную стену вооруженного люда – целая орава мятежников высыпала из-за юрт и шалашей, тут же смыкая ряды, щетинясь копьями, саблями, самодельным оружием, стволами винтовок.

– Твою… – только и успел произнести Дронов, опуская пустой револьвер. Вторая часть фразы утонула в свисте пуль и воплях – очередь «виккерса» хлестанула над головой мужчины, скосив передние шеренги повстанцев, вынудив остальных отшатнуться. За спиной зычно проорали:

– Николай Петрович, уходим!

Повторного приглашения не требовалась – капитан развернулся на каблуках и припустил со всех ног. В дробное стаккато пулемета вплелись хлопки винтовок, опасно близко запели пули, стрелы, даже, кажется, камни из пращей – один такой упал прямо под ноги… «Роллс-ройс» уже сполз с разбитой пушки и теперь пятился, бешено крутя пулеметной башенкой чуть не на триста шестьдесят градусов. Стоящий на левой подножке казак махал Дронову шапкой. Не оглядываясь, тот в три прыжка преодолел оставшееся расстояние, обежал капот машины, ухватился за дверцу, рывком подтянулся, чтобы вспрыгнуть на освобожденную бойцом подножку… и с ужасом почувствовал, как броневая дверь отгибается, не выдержав его веса. Хрустнула, ломаясь, верхняя петля. Дверь криво повисла на нижней, а Николай полетел наземь, спиной вперед. К счастью, не долетел – сидящий в кресле пассажира станичник поймал главу отряда за рукав и втянул внутрь, буквально запихнув в салон.

– Чертова рухлядь! – охнул Дронов, плюхаясь на пол боевого отделения, под скамейку стрелка. И услышал голос вцепившегося в руль Алима:

– Все, прорываемся к тракту!

Подпрыгивая и трясясь, лихо кренясь то на один бок, то на другой, «роллс-ройс» мчался прочь из разгромленного лагеря…

Рассвет диверсионная группа, ставшая экипажем броневика, встречала в стороне от тракта. В полном одиночестве. Догнать обоз за ночь так и не удалось – он ушел далеко вперед. Враги же остались позади, и о них тоже не было ни слуху ни духу. Когда машина, истребив артиллерию мятежников, буквально проломила брешь в их боевых порядках и вырвалась из лагеря, ее никто не преследовал. С какого-то момента, километров на пять-шесть, дорога довольно круто пошла вверх, и престарелый, потрепанный автомобиль взбирался по ней со скоростью улитки, изнемогая под весом собственной брони. В это время его можно было настигнуть даже пешком, однако погоня так и не появилась.

Перевалив гребень и оставив проход Куюк-Асу позади, Алим дал изношенному паровому двигателю отдых, повел «роллс-ройс» еще медленней, держась наезженной колеи. Дронов, успевший прийти в себя, напиться воды из фляги и убедиться в целости своих ребер, предложил было ему съехать в сторону и двигаться параллельно тракту, чтобы сбить вероятных преследователей с толку. Но китаец резонно возразил, что их задача по прикрытию каравана еще не завершена и появись враг – его нужно будет привлечь, в меру сил задержать, не пустить дальше. Посему скрываться нет смысла. Кроме того, они так и не разобрались, как зажечь фары, а ехать через местные овраги лишь при свете звезд да луны – не лучшая затея в любом случае. Капитану ничего не оставалось, как согласиться и опять улечься на пол, дожидаясь, пока тошнота и шум в голове пройдут окончательно. Может, на длинных оружейных ящиках, приваренных вдоль бортов, и было бы удобней, однако оттуда слишком просто было слететь от очередного толчка, когда броневик наезжал на очередную кочку или выбоину, – его разбитые доисторические рессоры никуда не годились…

Остановку сделали с первыми лучами солнца, у старинного каменного моста через реку. Мост знаменовал поворот к Ташкенту – до того дорога повторяла все изгибы русла, теперь же пересекала его и шла на юг, разминувшись с водным потоком. Мост был широк и сложен из огромных камней в незапамятные времена – нынешние владыки этих мест не осилили бы подобного строительства. Следили за сохранностью переправы жители прилегающей к ней деревеньки, от которой теперь остались лишь развалины глиняных домов и головешки. Судя по всему, сожгли селение не позже чем неделю назад. В нем уже не пахло гарью, зато ощущался сладковатый запах разложения – и Алим проехал мимо пожарищ, остановив «роллс-ройс» дальше, у самой воды. Но так, чтобы мост оставался на виду.

– Подождем здесь несколько часов, – сказал он, ставя броневик на ручной тормоз.

– Поесть, вздремнуть… – пробормотал Николай, садясь, – …и починить эту чертову дверь! Он бросил злой взгляд на едва не угробившую его левую дверцу – чтобы она не отвалилась, казак в пассажирском кресле всю поездку придерживал створку руками. Теперь бедолага разминал затекшие кисти, охая и бранясь под нос.

– Это тоже, безусловно, – кивнул китаец. – Еще зальем в двигатель воды и посмотрим, не следует ли кто за нами.

– При свете дня они могут осмелеть, – согласился Дронов, потирая шею: после пары часов на трухлявом деревянном полу она ныла не хуже ушибленных ребер. – Но если к гарнизону лагеря не подойдет подкрепление – мы запросто удержим их на переправе даже без пулеметов, только ружейным огнем.

– Рассчитывайте на худшее, – посоветовал сын Поднебесной, выбираясь из машины. – Так жизнь реже будет вас удивлять.

Капитан в ответ лишь хмыкнул и, откупорив свою фляжку, долгим глотком допил чуть теплую воду. Сидеть в кабине он тоже не собирался, хотя после недавних приключений и выгоревшего в крови адреналина его неудержимо клонило в сон. Пока Джантай и пара казаков бегали к реке с пустыми канистрами, а двое оставшихся осматривали сломанную дверь и измышляли, что с ней делать, офицер выбрался наружу. Отойдя на дюжину шагов, посмотрел на восток. Там, меж двух горных хребтов, над покинутым группой Куюк-Асу, вставало солнце – показался самый его краешек, еще не слепящий глаз. У низких горок на севере оно лишь золотило макушки, крутые же хребты на юге были темны только у основания – выше их покрывали фиолетовые тени, бледнеющие все больше и больше по пути к ослепительно-белым снеговым вершинам. В трещинах и ложбинах оброненными осколками зеркал сияли ледники…

– Я сам из горного края и, честно сказать, не вижу здесь особой красоты. – Китаец подошел к Дронову и остановился рядом, сложив руки на груди. Лицо его было привычно непроницаемым, но голос звучал несколько отвлеченно. В нем было меньше напряжения и профессиональной сухости, чем прежде. – Однако, должно быть, что-то в этом есть, раз привлекает людей, побуждает писать картины и сочинять стихи… Я не спрашивал, но вы откуда родом?

– Из России, – хмыкнул Николай.

– Пространно. – Китаец и ухом не повел. – Ваша родина большая и становится больше день ото дня… Скоро мы оба соединимся с товарищами, – неожиданно переменил он тему. – Если все будет хорошо – то и расстанемся тоже скоро. Не хотите все же рассказать, в чем цель вашего путешествия?

– Ну, разве что вы ответным жестом посвятите меня во все детали своей миссии, – теперь позволил себе капитан настоящую усмешку.

– Зачтем ничью. Оставлю вас с вашими догадками. А себя – со своими. Но мне действительно очень интересно – с вами путешествует юная девушка, совершенно не похожая на местную… Или на женщин того склада, которым нравятся путешествия и приключения. – Китаец приподнял брови. – Я общался с парой британских леди-путешественниц, было дело. По службе…

– Знаете что, Алим, – покосился Дронов на собеседника, – догадки догадками, но в вашей основной профессии я теперь почти уверен. Слишком вы мне напоминаете одну мою давнюю знакомую… Долго не мог понять чем. Теперь понял. Нет, правда. Чертовски напоминаете.

– Хм… В таком случае, надеюсь, ваша знакомая – хороший человек, – качнул Алим головой. – Всегда ведь приятнее походить на хорошего человека.

– Ну, мне, по крайней мере, кажется, что так. В смысле, что она хороший человек.

– О… Вам не кажется, вы в этом уверены. Сейчас, когда вы о ней рассуждаете, у вас такое выражение лица…

– Глупое? – Николай вновь искоса глянул на выходца из Поднебесной.

– Говорящее! – Тот чуть заметно улыбнулся и сразу стал похож на лису. Девятихвостую лису-оборотня из китайских сказок. – Тогда примите от меня совет.

– Слушаю.

– Если ваша знакомая правда так похожа на меня… – Улыбка сделалась шире, в ней появилось что-то хитро-хищное, усиливая сходство. – …Будьте очень осторожны.

– Это вы так завуалированно угрожаете, намекая, что и сами не лыком шиты? – Капитан почувствовал себя не в своей тарелке – развивать эту тему он вовсе не собирался и поспешил увести беседу в сторону. Странно это – обсуждать свои привязанности с иностранным агентом, которого знаешь пару дней.

– Что вы, – перестал улыбаться Алим. – Просто мы с вами встретились и расстанемся. А человек… хм… похожий на меня… с которым вы будете еще иметь дело… Особенно если это женщина, о которой вы говорите с таким выражением лица… Такой человек непременно вас использует настолько, насколько вы это допустите. Возможно, вам не во вред, но все же… Мало приятного в том, что вами манипулируют.

– Кхех… – кашлянул Николай в кулак, отворачиваясь. Сказанное неприятно кольнуло его в самое сердце, но офицер понимал, что резидент из Срединной Империи прав. В общих чертах. – Знаете, не могу с вами спорить.

– И правильно. Лучше скажите, – китаец указал пальцем на перевал, – что это за пыль до небес, по-вашему?

– Черт! – Расслабившийся капитан, увлеченный беседой и переживаниями, лишь после слов Алима обратил внимание на прозрачное облачко у горизонта. – Похоже на пыль из-под копыт конного отряда… Большого!

– Больше тех двух сотен, что стояли в лагере мятежников? – Голос китайца опять сделался напряженным, лицо закаменело.

– Значительно больше. Даже если забыть, сколько коней мы перебили при нападении, – такое облако могут поднять разве что два-три кавалерийских полка, а в лагере стояло не больше батальона. – Обеспокоенный Дронов машинально пересчитал аморфные войска бунтарей в привычные военные единицы. – Возвращаемся к машине, поторопим бойцов. Нужно развести пары и приготовиться к движению.

Сломанная створка нещадно дребезжала – находчивые казаки заперли ее и с помощью найденной в ящиках проволоки примотали за ручку и раму окна к бойнице, таким образом худо-бедно зафиксировав. Получилась замысловатая плетеная конструкция, мешающая сидеть в пассажирском кресле, – однако все лучше, чем отламывать многострадальную дверь окончательно. Двигатель, по счастью, работал исправно – броневик-ветеран, этой ночью, возможно, получивший больше попаданий и выпустивший больше пуль, чем за всю прошлую службу, держался бодро, грозя развалиться на детали от тряски, но не собираясь глохнуть. И Николай, сменивший китайца за рулем, гнал авто по тракту на предельной скорости, стремясь выиграть побольше форы, – а Алим вручную регулировал котел, добиваясь максимальной эффективности. Караван они увидели вскоре после полудня, когда солнце висело в самом зените.

Очевидно, обоз только что остановился и еще выстраивал вагенбург, однако дозорные уже работали – «роллс-ройс» заметили издалека. Ему навстречу двинулись всадники эскорта, и Дронов на всякий случай высунулся в окно, помахал фуражкой. Охранники в ответ отсалютовали ему ружьями и пристроились впереди на манер почетного эскорта…

– Николай Петрович! – Как только Дронов вылез из кабины, к нему подбежала Саша, схватила за руку. Глаза маленькой девушки подозрительно блестели, к тому же она часто шмыгала носом.

– Можно без отчества? – смущенно проворчал капитан – такая бурная встреча отчего-то стала для него сюрпризом, хотя он мог бы догадаться… Что Александра – не Настя. – Мы же вроде уже решили, нет?

– К… конечно! Вы знаете, как мы… и я… все за вас переживали! За всех вас! – Стажерка глянула ему за спину – там из машины вылезали остальные пассажиры. Джантай, заметив девушку, улыбнулся ей и подмигнул. – Ведь все живы?

– Что-то мне сомнительно, что прямо уж весь караван волновался… – протянул офицер, все еще малость сконфуженный. – Но живы все, как видишь. И даже здоровы, по большому счету. – Он обернулся. – Алим! Вы сейчас к своим?

– Да, можете пока передохнуть, – подтвердил китаец, покинувший броневик последним. – Вы заслужили. Будете нужны – пришлю кого-нибудь.

Не сказав больше ни слова, китайский «специалист» поспешил к ожидающим его охранникам обоза. А Дронов заметил, что маленькая Саша проводила его взглядом с очень серьезным выражением лица.

– Что-то случилось? – поинтересовался мужчина.

– Да не то чтобы… – Юная сыщица, задумчиво куснув губу, посмотрела на капитана снизу вверх. – Давайте отойдем.

– Как скажешь. – Дронов обратился к станичникам и проводнику: – Ребята, пошли, трофей без нас обиходят.

Во «внутреннем лагере» русской экспедиции, который так и ютился у самой линии обороны, в тени телег, их ждал куда более теплый и шумный прием. Казаки обнимались, хохотали, хлопали друг друга по плечам и спинам, засыпали друг друга вопросами. Капитану тоже перепала своя доля, но он быстро улизнул и смог наконец переговорить со стажеркой с глазу на глаз, всего лишь отведя ее в сторонку.

– Ну вот, тут нас за этим гамом никто не услышит, – сказал Николай, убедившись, что стражи и обозников рядом нет. – О чем ты хотела поговорить?

– Я правда очень рада за всех и за вас тоже, – повторила Александра, теребя серебряную застежку своего коротенького серого плаща. – Мы когда ночью ехали, слышали шум боя, страшно было… Кажется, даже пушки стреляли.

– Стреляли, – согласился капитан. – Но не попали. Ничего особенного на самом деле. Спасибо, что беспокоилась о нас. И больше не переживай. Мы уже здесь, так что нечего волноваться. Теперь если и попадем в беду – то только вместе. А уж вместе – выкрутимся.

Чувствуя, что слова нужно как-то подкрепить, он не придумал ничего умней, как положить ладонь девушке на плечо и успокаивающе улыбнуться. Вопреки обыкновению, та не вздрогнула и не попыталась сбросить ладонь. Лишь коротко кивнула:

– Да, конечно.