Почувствовав, как затылок понемногу отпускает, Николай встал и прошелся – два шага в одну сторону, два обратно. И еще раз. И еще. Он ничего сейчас не мог поделать, оставалось только ждать – и это ужасно раздражало. Так что капитан выплескивал всю свою злость в единственном доступном действии – ходьбе. Туда-сюда. Туда-сюда. Два шага, поворот, два шага, поворот…

Сколько времени он провел за этим занятием, Дронов не знал – часы у него тоже отняли. Однако когда небо начало темнеть, решетку с ямы убрали. Вниз кинули пару лепешек и спустили на веревке чайник с холодной водой. Потом веревку втянули и решетчатый люк вернули на место. Вновь стало тихо и невыносимо скучно. Николай быстро прикончил скудный ужин, после чего нашел себе новое развлечение – изучать чайник. Тот, как ни странно, оказался германским – на крышечке офицер нашел клеймо известной вестфальской фирмы по производству дешевой посуды. Судя по множеству вмятин и потертостей, жестяной бедолага проделал долгий и опасный путь, прежде чем судьба привела его в зиндан…

– Да, дружище, мы с тобой практически братья по несчастью, – усмехнулся Дронов, похлопывая «сокамерника» по блестящему боку. – Угораздило же тебя…

Так, в обнимку с чайником, он и привалился спиной к прохладной стенке, собираясь скорее уснуть. Ведь во сне и самые тягостные минуты проходят незаметно. Как говорится: «Узник спит, срок идет». Усилием воли выкинув из головы тревожные мысли, Николай сумел задремать…

Но дрема его вышла, к счастью, чуткой, беспокойной. Спустя какое-то время сквозь пелену сна до него донесся тихий голос. Вернее, голосок, настойчиво, но негромко повторяющий:

– Николай Петрович! Николай Петрович!

– Ась? Что такое… – заворчал офицер, неохотно просыпаясь.

– Слава богу, вы живы!

– Что? Саша?! – Дронова подбросило словно пружиной. Сон слетел вмиг. – Как ты здесь…

– Тш-ш-ш! – оборвала его девушка. Ее самой видно не было – только какое-то белесое пятно маячило сквозь решетку. – Молчите! Я вас выпущу.

Совершенно сбитый с толку, капитан послушно умолк. А юная стажерка тем временем отодвинула решетчатую крышку – с таким пыхтением и сопением, что на шум, по мнению Николая, должны были сбежаться все окрестные жители от мала до велика. Затем, натужно кряхтя, спустила вниз криво сколоченную лесенку. Дронов не стал терять ни секунды, тут же спешно вскарабкался наверх, торопливо осмотрелся.

Сада не было. Только утоптанная земляная площадка, ограниченная с трех сторон забором, а с четвертой – стеной жилого дома. К стене примыкал деревянный навес, под которым скучал на спущенных шинах вросший колесами в землю паромобиль с облупившейся позолотой на крыльях и чисто вымытыми стеклами – видимо, игрушка состоятельного хозяина, топлива для которой здесь не добудешь, даже имея деньги. И все это – задний двор того же особняка, очевидно. Где еще держать личную тюрьму?

– Саша… – Николай отыскал взглядом свою спасительницу. Та сидела на краю зиндана, держась за сердце и тяжело дыша. Облачена девушка была почему-то только в сапожки, брюки и тонкую рубашку, причем и одежда, и руки, и лицо маленькой сыщицы оказались измазаны чем-то черным.

– А? – Александра глянула на него широко распахнутыми глазами, все еще держась за грудь: она до сих пор не отдышалась.

– Где вся охрана?

– Нету… – девушка сглотнула, – …никакой охраны. Только у ворот. А остальные в сторожке, играют во что-то и вино пьют.

– А ты чего здесь одна?

– Я не одна, снаружи два казака, Джантай и… еще человек. Мы через ограду не смогли перелезть… Зато нашли незапертую дверцу, куда уголь загружают. – Шмыгнув носом, Саша нахмурилась. – Только я и смогла пролезть, и то… раздевшись. Лучше бы «спасибо» сказали.

– Сашенька… – Не найдя слов, офицер просто обнял девушку и поцеловал в светлую макушку – легко и без задней мысли, как ребенка. – Дураки они здоровые, как могли тебя отпустить…

Испуганно пискнув, стажерка вывернулась из объятий и строго сказала:

– Это не они меня отпустили, а я их привела. Давайте уходить скорее, а то сидим, как два… – Она запнулась, не найдя достойного сравнения.

– Конечно. Но если вы не одолели забора – как нам выбраться? Я-то в угольную дверцу не протиснусь.

– Тут есть лестница. – Девушка указала пальцем на черный зев тюремной ямы. – Просто вытащим ее…

– Мне надо поесть и выспаться, – мрачно буркнул Дронов, потирая затылок. – Глупею на глазах…

Вдвоем они легко вытянули лесенку из зиндана и прислонили к стенке. Николай кивнул стажерке:

– Ты первая.

– Хорошо, – не стала спорить ученица Насти. – На гребне осторожней, там гвозди.

Убедившись, что девушка благополучно добралась до края стены и перемахнула его, Дронов взялся за перекладины сам и тут же услышал позади удивленный возглас. Видимо, кто-то из охранников все же решил проведать пленного – как нельзя своевременно. Не оглядываясь, капитан рванул вверх по ступенькам. На последней оттолкнулся и прыгнул, полетел вниз… Сгруппироваться времени не было. Хотя Николай и приземлился на две ноги, устоять он не смог – рухнул на бок, закашлялся от поднятой падением пыли. Сильные руки тут же подхватили офицера, подняли.

– Ваша милость, целы!

– Жив, командир!

– А девчушка-то, а! Молодец!

Дронов не сразу узнал в двух здоровых оборванцах казаков из своего отряда – на них были драные халаты и серые чалмы, однако эти одинаковые «уставные» бороды выдавали станичников с потрохами. Вот Джантай лишь надел тюбетейку, оставшись при своем.

– Быстрее, за мной! – Четвертый голос тоже показался капитану знакомым, но человека, произнесшего фразу, он в темноте не разглядел. В любом случае тот был прав – и вся группа припустила бегом. А вслед ей неслись заполошные крики и собачий лай…

– Кто этот тип и куда нас ведет? – на бегу спросил у Саши капитан.

– Эта… фо-ох… хех… – Попытавшись ответить, девушка сбила дыхание, оступилась и чуть не упала. Перешла на шаг, закашлялась, хватаясь за бок. Мысленно обругав себя последними словами, Дронов подхватил ее на руки и понес.

– Зачем! Я сама! – Миниатюрная стажерка дернулась было в его руках, но тут же замерла, ощутив, как выскальзывает, рискуя очутиться на земле.

– Нормально все… Лучше на вопрос ответь…

– Нет! Поставь меня, пожалуйста… Только на секунду! Поставь!

– Эх… – Николай остановился и выполнил просьбу девушки. Встав на ноги, та выудила из кармана белый бумажный пакетик вроде аптекарского, порвала его и что-то рассыпала поперек улицы. Обернулась:

– Это кайеннская смесь, от собак. Теперь можно идти.

– Залезай мне на спину, так удобней. – Дронов присел, дождался, пока тонкие ручки обхватят его за шею, выпрямился и поспешил за товарищами.

После недолго плутания сложными зигзагами по спутанному клубку городских улочек их провожатый остановился у ворот незнакомого особняка о двух этажах. Поднял руку, давая знак остальным:

– Здесь!

Только теперь Николай смог толком рассмотреть его лицо – и удивленно охнул:

– Маниаз! Почему ты с ними… с нами?

– Потому что почтенный Джабаль-бек – жадный дурак, – неожиданно зло бросил ханский сотник. – В этом доме живет купец-татарин из вашей страны, он вас укроет. Я еще вернусь позже.

Пару раз стукнув колотушкой на воротах, юзбаши накинул капюшон плаща и удалился не прощаясь. Его силуэт растаял во мраке переулка.

– Раз хокандец ушел, скажу еще, что купец – также осведомитель нашей военной разведки в Аулие-Ата. Это его контакт мне дала наставница, – добавила Саша, все еще сидящая на закорках капитана. – Николай Петрович, можно мне слезть?

Пока Дронов ссаживал свою легковесную «пассажирку», ворота приоткрылись. Секунду их разглядывали в щелку, затем распахнули створки.

– Это вы, вас сложно не узнать, – сказал смуглый мужчина средних лет, выходя к гостям с фонарем в руках. Вокруг фонаря плясали ночные бабочки, ударяясь о стеклянные стенки. – Вы приходили утром. – Он перевел взгляд с Александры на Николая. – А это… тот, кого вы искали? Поздравляю с успехом. Зайдем внутрь.

Когда за спиной лязгнул стальной засов, капитан выдохнул с нешуточным облегчением. Этот дом и этого человека он видел впервые, однако почувствовал себя так, словно очутился в надежных стенах русского форта.

– Вы – хозяин? – обратился Дронов к смуглолицему.

– Да, купец третьей гильдии Саид Рашидов. Саид Ахматович. – Осведомитель приподнял фонарь, разглядывая капитана. – Мне сказали, вас держали в зиндане. Повезло, если успели наловить только блох… Да и сей прелестной юной особе не помешает умыться, как я вижу, – с усмешкой кивнул он на Сашу, которой казак как раз подал ее курточку и пояс с кобурой. – Прикажу затопить баню, вы пока в дом не входите. Уж не обижайтесь, у нас там чисто. Потороплю слуг, а до тех пор можете отдохнуть на скамейке. Вон она, под абрикосом.

Спорить было глупо, и поздние гости расположились под сенью фруктового дерева – Дронов, Саша и Джантай заняли скамью, казаки просто расселись на траве, вытянув ноги.

– Да, брат, с тобой нескучно, – довольным тоном заметил киргиз, устроившись слева от капитана. Забраться на узкое сиденье с ногами у него не вышло, и он ерзал, непривычный к «европейской» мебели. – Весело с тобой.

– Да и вы хороши… – хмыкнул Дронов, косясь на Сашу: та уселась справа и все пыталась рукавом куртки стереть угольную пыль с лица, но только размазывала ее по щекам. – Пока ждем, расскажите, что я пропустил. И что вообще происходит.

– Я, как ты просил, за тобой шел тогда. – Воин-бугинец зевнул. – Поздно было, людей на улицах не было. Залез на дерево у забора, слушал. Мало что слышно было, но как драка началась – понял. Побежал в караван-сарай, рассказал. Быстро бежал.

– Что тут началось… – включилась в рассказ Александра, прекратившая бесплодные попытки. – Теперь ее щеки были равномерно черными. – Приказный поднял пулемет руками, велел нести за ним баллон и запасной короб с пулями… Сказал – даст этим супостатам знать, как русских без суда хватать. Дмитрий Александрович ему подзатыльник отвесил и заявил, что дело аккуратней решать надо, по-пластунски. Ну а я тогда подумала… – Девушка опустила взгляд, замялась, теребя пуговицу. – Я подумала, что раз вас сразу не убили, то пока не тронут. И лучше отступить, скрыться, а потом вернуться и разобраться во всем, владея ситуацией. Спокойно и осторожно. Ну и… – она вздохнула, отпустив пуговку, – …убедила в этом остальных.

– И знаешь, на то стоило посмотреть, – вставил Джантай, ухмыляясь.

– Да я верю, – протянул Николай, представляя себе, как крошечная стажерка доказывает толпе разгневанных казаков, что они должны ее слушаться.

– Меня ваши ребята поддержали, из роты. Особенно Егор Лукич. – Окончательно смутившись, девушка тем не менее улыбнулась. – Ну и я тоже… очень старалась. Получилось. Мы все лишнее бросили – и прочь из города. Уже на выезде юзбаши встретили, он нас искал. Казаки его порубить хотели, я не разрешила. Оказалось, он собирался то же нам предложить, что я придумала: чтобы мы из города скрылись, а он бы вас вытащить попробовал. Ну и поехали дальше вместе.

– Ему-то это зачем?

– Он объяснил. Иначе я бы… – стажерка сдвинула брови, не глядя капитану в глаза, – …не стала бы казаков удерживать. Вернется – сам вам расскажет.

– Ну а какие планы на будущее? – Николай посмотрел на купеческий дом, над крышей которого густел дымок, – внутри действительно растапливали печь. Капитану подумалось вдруг, что во всем городе он не видел ни единой паровой машины или какого-нибудь сложного механизма, если не считать паромобиля, играющего роль экзотического украшения при особняке серкера. В самом деле Аулие-Ата будто замер во времени веков семь назад…

– День переждем, получим информацию от Рашидова, ночью выберемся из города, – пожала плечами Саша. – Отряд ждет в условленном месте. Еду мы уже закупили в горном аыйле, у местных киргизов, спасибо Джантаю. Можно будет сразу сняться и ехать дальше.

– Знаешь, Александра Александровна… – Дронов широко улыбнулся и легонько приобнял девушку, отчего та вся сжалась, напряглась, но миг спустя все же расслабилась. – Настя должна тобой гордиться. Через пяток лет ты ее за пояс заткнешь. Если не постесняешься.

– Да ну вас, – передернула плечами Саша, сбрасывая его руку. – Через пять лет она тоже чему-нибудь новому научится, и побольше меня.

– Но перспективы догнать ее нынешний уровень ты не отрицаешь, молодец. И знаешь что…

– Да?

– Там, во время побега, барышня, вы ко мне на «ты» обратились.

– Ой!

– Прямо как Настя. Вот пусть не будет это ее личной привилегией. А то я к тебе – на «ты», а ты ко мне – на «вы», как гимназистка и учитель, ей-богу… Договорились?

Маниаз вернулся перед рассветом. К его приходу все уже разошлись по гостевым спальням, коих в обширном доме купца нашлось немало. Только отмытые в бане добела Николай и Саша остались в центральной комнате, за дастарханом, который накрыл для гостей Саид Ахматович. Во время полуночного чаепития маленькая стажерка задремала сидя и прислонилась к плечу капитана. Она столь умилительно сопела носом, свесив голову на грудь, что Дронов не решился ее будить – лишь шепотом попросил спутников накинуть на девушку плед.

В результате все, включая хозяина, отправились спать, а он так и сидел недвижимо, сторожа сон будущей сыщицы и потягивая из пиалы остывший чай. Было неудобно – Саша пригрелась под пледом, обняла правую руку Дронова и прижалась к ней щекой, временами ерзая и что-то тихонько бормоча. Из-за этого дотягиваться до самовара офицеру приходилось одной левой, к тому же у него затекли ноги. Но он терпел. Потому что не придумал менее глупого способа выразить всю свою благодарность. Сейчас Николай, малость отошедший от последних приключений, пребывал в некотором смятении. С первого дня знакомства он испытывал к Александре исключительно покровительственные, почти отцовские чувства. Хотя умом и понимал, что в Третье отделение, да еще в ученицы к полевому агенту, без нужных задатков не попасть, – но ничего не мог с собой поделать. И вот это робкое сероглазое чудо, которое даже в сапогах и с оружием весит как пол-Николая, успевает за считаные секунды сориентироваться перед лицом опасности, своевременно выводит отряд из вероятной ловушки и проворачивает целую операцию по спасению незадачливого командира. Полностью сама, преодолевая даже некоторое сопротивление товарищей, – вряд ли казаки с большой охотой ее слушались. И что характерно – своей заслуги совершенно не понимает, полагая, что ничего особенного не сделала.