Пьер и не собирался оставаться. Он был хорошим человеком, но его верность хозяевам имела пределы. Он мог бы оказать сопротивление мародерам, однако о сражении с ними не было и речи. Пожалуй, даже хорошо, что толпа явилась сюда в мое отсутствие. Иначе пролилась бы кровь и, возможно, погибли бы совсем не те, кого я хотела видеть мертвыми.

Достигнув входной двери, я достала пистолет. Локтем открыла дверь пошире и крадучись вошла в вестибюль.

Меня встретил хаос. Опрокинутые столы. Разбитые вазы. Повсюду валялись вещи, которые грабители сочли не имеющими ценности и бросили. Невдалеке от двери, лежа ничком, храпел мертвецки пьяный мародер. В противоположном углу я увидела второго. Этот спал сидя, упершись подбородком в грудь. Рука сжимала пустую бутылку из-под вина. Дверь в погреб была распахнута настежь. Держа пистолет наготове, я на цыпочках подошла к ней. Прислушалась, однако ничего не услышала. Тогда я слегка пнула ногой ближайшего пьянчугу. Он ответил громким храпом. Да, он был пьян. Но ничего злого и коварного я в нем не заметила. То же я могла сказать и про его дружка.

Если не считать храпа, на первом этаже было тихо. Я подошла к лестнице, ведущей в подвальный этаж, снова прислушалась и опять ничего не услышала.

Пьер был прав: мародеры здесь не особо задерживались. Пограбили винный погреб, кладовую с припасами и, конечно же, прихватили столовое серебро из посудной. Мой дом был для них очередной короткой остановкой на дороге сегодняшних погромов.

Теперь наверх. Я вернулась в вестибюль и сразу поднялась к себе в спальню, застав там такой же беспорядок, как повсюду в доме. Мародеры добрались и до моего чемодана, однако не увидели внутри ничего стоящего и потому попросту вывалили все содержимое на пол. Я убрала в ножны абордажную саблю, засунула пистолет в кобуру и, опустившись на колени, стала торопливо собирать бумаги и возвращать их на прежнее место. Слава богу, кулон лежал на самом дне, и мародеры его даже не заметили. Письма я аккуратно уложила поверх безделушек, собрав их вместе и разгладив помятые листки. Потом я защелкнула замки чемодана. Его я решила для сохранности переправить в Королевский дом. Я обязательно туда поеду, но вначале нужно навести хоть какой-то порядок и надежно запереть дом.

Мной начинало овладевать тупое безразличие. С пола я пересела на краешек кровати, чтобы собраться с мыслями. Все они вертелись вокруг простых дел: закрыть двери, заползти в укромный угол и никого не видеть. Наверное, потому-то я и спровадила Пьера в Версаль. Погром в моем особняке стал для меня новым поводом предаться скорби, а горевать я хотела в одиночестве.

Я встала, вышла на балкончик лестничной площадки, посмотрела вниз. Издали доносились приглушенные звуки уличных беспорядков. Близились сумерки. Пора зажигать свечи. Однако вначале я решила избавиться от непрошеных гостей.

Когда я спустилась вниз, мне показалось, что тот, кто спал возле двери, шевельнулся.

– Если ты проснулся, убирайся отсюда без промедления, – громким голосом потребовала я. – А если продолжаешь спать, получишь сапогом по яйцам и вмиг проснешься.

Пьянчуга силился поднять голову. Он моргал, пытаясь вернуться в осмысленное состояние и вспомнить, где находится и как сюда попал. Он отлежал руку и со стоном повернулся, чтобы высвободить ее.

А потом он вдруг встал и закрыл дверь… Именно так: встал и закрыл дверь.