Обстановка в доме, до сих бывшая докучливой, мгновенно стала напряженной. Элен всхлипнула. Кожа на ее виске, куда упиралось дуло пистолета, побелела. Элен умоляюще смотрела на Жака. Тот напоминал сжатую пружину. Чувствовалось, он готов броситься на Раддока, убить негодяя и освободить жену. И в то же время Жак сознавал: малейшее необдуманное действие с его стороны, и Раддок застрелит Элен.

– Может, вы соизволите мне объяснить, кто такие эти Кэрроллы? – спросил я.

– Одно лондонское семейство, – ответил Раддок, кося одним глазом в сторону Жака, лицо которого было искажено гневом. – Поначалу они намеревались оказать влияние на французскую ветвь ордена тамплиеров. Но Элиза расстроила их замыслы, убив их единственную дочь. И дальнейшие действия Кэрроллов отчасти были продиктованы личной местью.

Естественно, они сделали то, что сделали бы любые любящие отец и мать, имеющие кучу денег и располагающие обширной сетью наемных убийц. Они начали мстить. Не только Элизе, но и ее, так сказать, защитнику. Представляю, какую щедрую сумму они мне отвалят за эти письма. Нужно лишь умело поторговаться.

– Элиза была права, – сказал Уэзеролл, рассуждая сам с собой. – Она никогда не верила, что во́роны пытались убить ее мать.

– Права, – почти с грустью подхватил Раддок.

Казалось, он сожалел, что Элизы нет с нами и она не может порадоваться своей правоте. Я тоже сожалел, что ее нет рядом. Я бы с наслаждением посмотрел, как она разрывает Раддока на кусочки.

– Тогда ваш спектакль окончен, – сказал я Раддоку. – Вы не хуже нас знаете, что вам не удастся убить мистера Уэзеролла и выскользнуть отсюда живым.

– А это мы еще посмотрим, – возразил он. – Пока что откройте дверь и отойдите от нее.

Я не двигался с места, пока он не бросил на меня предостерегающий взгляд. Дуло пистолета еще сильнее уперлось в висок Элен, заставив ее вскрикнуть от боли. Тогда я открыл дверь и отошел на несколько шагов.

– Могу предложить вам сделку, – заявил Раддок.

Развернув Элен, он стал двигаться к черному прямоугольнику дверного проема.

В лице Жака ничего не изменилось. То же напряжение, то же желание броситься на Раддока. Уэзеролл был взбешен, но о чем-то сосредоточенно думал. Я лишь ждал и наблюдал. Пальцы правой руки согнулись, готовые нажать пружину скрытого клинка.

– Его жизнь в обмен на жизнь этой девчонки, – продолжал Раддок, указывая на мистера Уэзеролла. – Вы беспрепятственно позволите мне его убить, а я отпущу девчонку, когда буду в безопасности.

Лицо Уэзеролла сделалось мрачнее тучи. Ярость накатывала на него волнами.

– Я скорее сам лишу себя жизни, чем позволю вам прикоснуться ко мне.

– Это ваш выбор. Когда я буду уходить отсюда, ваш труп уже должен лежать на полу, иначе девчонка умрет.

– А что с ней будет, если мы примем ваши условия? – спросил я.

– Останется жить, – пожал плечами Раддок. – Я заберу ее с собой и, когда удостоверюсь, что мне ничего не угрожает и вы не попытались меня перехитрить, отпущу.

– Откуда нам знать, что вы ее не убьете? – задал я новый вопрос.

– С какой стати мне ее убивать?

– Мистер Уэзеролл, нам ни в коем случае нельзя позволять ему увозить Элен. Мы не…

– Погодите, месье Дориан, – перебил он меня. – Я хочу услышать это от Раддока. Я хочу услышать ложь из его уст, поскольку ему нужна не только моя жизнь. Верно, Раддок? Вы намеревались убить не только покровителя Элизы, но и ее горничную. Вы отнюдь не собирались отпускать Элен живой.

Плечи Раддока вздымались и опускались. Его дыхание становилось все тяжелее. Он чувствовал, что его возможности неотвратимо сужаются.

– Я не уеду отсюда с пустыми руками, – заявил он. – Так что у вас будет повод, чтобы снова выследить меня и убить.

– А какой еще выбор есть у вас? Либо здесь будет несколько трупов, один из которых – ваш, либо вы скроетесь и проведете остаток жизни, сознавая свою обреченность.

– Я забираю письма, – наконец объявил он. – Передайте мне письма, и я отпущу девчонку, когда буду в безопасности.

– Элен вы не заберете, – сказал я. – Можете брать письма, но Элен и шагу не ступит за порог хижины.

Не знаю, понял ли он всю горькую иронию момента. Если бы он не увязался за мной, а ждал в Версале, я бы привез ему эти письма.

– Вы ведь не дадите мне уйти, – неуверенно пробормотал Раддок. – Как только я ее отпущу, вы погонитесь за мной.

– Не погонюсь, – возразил я. – Слово чести. Можете забирать письма и катиться отсюда.

Раддок задумался.

– Давайте письма.

Уэзеролл полез в чемодан, достал пачку писем и поднял их над головой.

– А ты, влюбленный парнишка, – обратился к Жаку Раддок, – ступай за моей лошадью и приведи ее к крыльцу. Заодно отгони ассасинскую кобылу, чтобы под ногами не путалась. И не мешкай, не то свою красотку живой не увидишь.

Жак поочередно взглянул на нас с Уэзероллом. Мы кивнули. Он скрылся в темноте.

Потянулись секунды ожидания. Элен больше не всхлипывала, а лишь смотрела на нас поверх руки Раддока. Сам Раддок смотрел на меня. Туда же было направлено дуло второго пистолета. Он почти не обращал внимания на Уэзеролла, считая, что тот не представляет угрозы.

Вернулся Жак. Он робко вошел в дом, глядя только на Элен и дожидаясь мгновения, когда вырвет ее из когтей Раддока.

– Ну что, все готово? – спросил он.

Глаза Раддока выдавали его замысел. С таким же успехом он мог объявить о задуманном. Первым выстрелом он рассчитывал убить меня, вторым – Жака, после чего мечом оборвать жизнь Элен и Уэзеролла.

Возможно, Уэзеролл тоже догадался об этом. А может, просто готовил свой маневр. Как оно было на самом деле, я не знаю, но едва Раддок оттолкнул Элен и направил первый пистолет на меня, правая рука Уэзеролла, которую он все это время держал внутри чемодана, вдруг появилась оттуда с коротким мечом Элизы. Ножны бесшумно упали обратно в чемодан. Пальцы Уэзеролла сжали эфес меча.

Меч был намного длиннее метательного ножа. Я сомневался, что Уэзеролл попадет в цель, но в метании его мастерство осталось прежним. Все произошло одновременно. Рука Уэзеролла стремительно повернула меч. Свист летящего меча и хлопок выстрела слились в один звук. Я успел пригнуться, и пуля пронеслась мимо уха. Выпрямившись, я выдвинул лезвие скрытого клинка, готовясь прыгнуть на Раддока и воткнуть в него клинок, не дав сделать второй выстрел.

Но меч уже вонзился Раддоку в лицо. Его глаза разъехались в разные стороны, голова запрокинулась, а сам он пошатнулся. Второй выстрел все-таки прозвучал, но пуля угодила в потолок. Спина Раддока изогнулась. Он попятился и упал, умерев раньше, чем его тело ударилось о пол.

На лице Уэзеролла появилось мрачное удовлетворение, словно он упокоил докучливого призрака.

Элен бросилась к Жаку. Некоторое время все мы стояли и переглядывались. Распростертое тело Раддока застыло на полу. Мы смотрели на него и едва верили, что весь этот кошмар уже позади и что никто из нас не пострадал.

Мы с Жаком вынесли тело Раддока наружу, чтобы завтра похоронить. Я продолжил загружать седельные сумки, как вдруг Элен коснулась моей руки. Ее глаза были воспаленными от слез, но это не лишало их искренности.

– Месье Дориан, мы будем рады, если вы останетесь, – сказала она. – Вы можете занять комнату Элизы.

С тех пор я обитаю в ее комнате, находясь вне поля зрения внешнего мира, а если говорить об ассасинах, то и вне поля их внимания.

Я перечитал дневники Элизы и понял: хотя в нашей взрослой жизни мы не успели по-настоящему узнать друг друга, я все равно знал Элизу лучше, чем кто-либо. Почему? Потому что мы с ней были очень похожи. Родственные души, объединенные общим восприятием жизни. Похожими были и наши жизненные пути.

Просто Элиза опережала меня, о чем я уже говорил. Она первой из нас пришла к выводу о возможности сотрудничества между ассасинами и тамплиерами.

Из последней тетради ее дневника выпало письмо…

Мой самый дорогой Арно!

Если ты читаешь это письмо, произошло одно из двух: или мое доверие к Раддоку подтвердилось, или алчность одержала в нем верх. Но в любом случае у тебя есть мои дневники.

Хочется думать, что, читая их, ты чуть лучше поймешь меня и благосклоннее отнесешься к выбору, сделанному мной. Надеюсь, теперь ты понимаешь: я разделяла твои упования насчет возможности установить мир между ассасинами и тамплиерами. Поэтому, дорогой, я прошу тебя исполнить мою последнюю просьбу. Познакомь с этими принципами своих братьев по ордену и распространяй их вширь и вглубь. А если твои единоверцы заявят, что эти идеи наивны и фантастичны, расскажи им, как мы с тобой сумели преодолеть все различия в учениях обоих орденов.

Арно, прошу тебя: сделай это ради меня. И думай обо мне, как и я буду думать о тебе, пока мы не соединимся вновь.

«Арно, прошу тебя: сделай это ради меня».

Сидя в ее комнате, я снова и снова задаю себе вопрос: хватит ли у меня терпения? Смогу ли я когда-нибудь стать таким же сильным, как она? Надеюсь, что смогу.