Если мы когда-нибудь снова увидимся, надеюсь, наш разговор будет длиннее и оживленнее. Как-никак, ближе нас с мистером Уэзероллом у Элизы не было никого. Но в тот момент я чувствовал, что мне не о чем с ним говорить. Когда наша беседа увяла и засохла, словно осенний лист, я попросил показать мне ее чемодан.

Мистер Уэзеролл объяснил, где он лежит. Я перенес чемодан на кухню, поставил на стол, дотронулся до монограммы EDLS, потом щелкнул замками. Внутри я нашел все, о чем писала Элиза: письма, обещанные Раддоку, ее дневники и кулон.

– Есть еще кое-что, – сказал мистер Уэзеролл.

Он вышел, вернувшись с коротким мечом.

– Ее первый меч, – пояснил мистер Уэзеролл, опустив меч в чемодан.

В его взгляде сквозило презрение, словно я мгновенно должен был догадаться, что это за меч, и словно мне предстояло еще многое узнать об Элизе.

Я действительно многое узнал о ней. Теперь я это понимаю. Приехав в хижину, я повел себя несколько высокомерно, словно трое ее обитателей были недостойны находиться рядом с Элизой, когда в действительности все обстояло наоборот.

Я наполнил седельные сумки вещами Элизы, готовясь отвезти их в Версаль. Был тихий лунный вечер. Я вышел из хижины. Оставалось лишь погрузить поклажу и отвязать лошадь. Моя рука сжимала пряжку сумки. И тут мои ноздри уловили характерный запах, который не спутаешь ни с чем. Запах духов.