Было холодно. Мороз обжигал. Из наших ноздрей густо валил пар, отчего мы становились похожи на огнедышащих драконов. Мы стояли на площади Согласия, избранной местом казни короля.

Площадь была забита до отказа. Казалось, поглазеть на обезглавливание короля собрался весь Париж, если не вся Франция. Куда ни глянь – людское море. Всего год назад они были готовы принести клятву на верность монарху. Сегодня они мяли в руках платки, чтобы потом окунуть в его кровь. Они взбирались на телеги, откуда было лучше видно. Дети восседали на отцовских плечах, а молодые женщины – на плечах мужей или возлюбленных.

По периметру площади торговцы поставили лотки и беззастенчиво расхваливали свои товары, призывая покупать накануне «особой казни». Обстановку, царившую на площади, я могла назвать лишь торжеством кровожадности. Вы спросите: неужели этим людям – гражданам Франции – было мало пролитой крови? Получалось, что мало, иначе они бы сюда не пришли.

Казнь короля была не единственной из сегодняшних казней. Палач выкрикивал имена осужденных на обезглавливание. Их волокли на эшафот, а они еще пытались возражать и утверждали о своей невиновности. Толпа требовала их крови. На мгновение площадь замолкала. Нож гильотины падал на шею казнимого, из обезглавленного тела хлестала кровь, и морозный январский воздух наполнялся ликующими воплями.