Могли мы предвидеть? От этого вопроса нам никогда не отделаться. Даже те из моих братьев, кто может безоговорочно ответить «нет», все равно снова и снова к нему возвращаются. Способен ли я был предвидеть это? Должен был. В свое время Галлан уже преподал мне урок, и я обязан был понимать последствия Монархии. Предпосылок было полно — оставалось лишь сделать правильные выводы. Но я ничего не увидел. Истинная природа моей слепоты все еще остается для меня загадкой. Соблазнительно думать, что тщательный анализ позволит нам в будущем избежать еще одной подобной трагедии, но я не поддамся, ибо знаю, что это не так. Другой такой уже никогда не будет. Все самое худшее уже произошло, все лучшее потеряно навеки.

Жиллиман насквозь пробил Дланью Доминиона тело орка перед собой и распылил на атомы бугая сразу за ним. Без промедления он выстрелил из Арбитратора в дыру, разорвав ее еще больше. Прорубаясь к центру зала, Робаут буквально расколол стену орков. Позади него Ультрамарины уверенно теснили врага, уничтожая всю ксеносскую плоть на своем пути. В этой пещере воины легиона не могли позволить себе стремительный рывок или беспорядочный огонь.

Именно здесь точность стала превыше всего остального. Орки атаковали сломя голову, даже не задумываясь о том, что сражаются в своей обители, которую так рьяно пытались защитить. В колонне Ультрамаринов они видели цель для своих самодельных пушек. Легионеры же стойко принимали на себя удары, не пытаясь искать укрытия. Его здесь все равно не было.

«Теоретически: возможность случайной детонации крайне мала, иначе бы здесь все давно-давно взорвалось. Практически: не стоит проверять эту гипотезу».

Потолок пещеры находился в трех сотнях метров над головами противников. Покрывавшие его фрески настолько почернели от дыма, что их почти невозможно было разобрать. На каждом этаже колоссального зала орки понаставили свои наспех сделанные металлические статуи — если к ним, конечно, вообще подходило это слово. Перекошенные гротескные морды возвышались над Ультрамаринами, и пламя факелов колыхалось в их распахнутых челюстях. Кучи мусора и обломков в высоту достигали пятнадцати метров, а местами и того больше. Одни воющие орки скакали по ним и отстреливались сверху, другие метались между ними и истошно визжали, охваченные яростью. А навстречу космодесантникам неуклюже бежали массивные громилы, как те, что прижали Иаса и выживших из Двадцать второго ордена, всерьез настроенные удержать то, что опрометчиво считали своим.

Сокровища орков опоясывали зал по периметру — пирамидальные штабели ракет, выложенные на выступающих из стен платформах, снаряды и бомбы в адамантиевых контейнерах, составленных один на другой башнями по десять метров… Самые крупные ракеты размерами не уступали «Смертельным ударам», а снаряды вполне подошли бы танкам «Гибельный клинок».

Символика на оружии была незнакома Жиллиману, но его форма о многом говорила примарху. На Тоасе некогда пользовались Стандартными Шаблонными Конструкциями. Сами СШК могли давно исчезнуть, но чудовищное наследие пережило кончину цивилизации. И алые метки, еще различимые под орочьей мазней, однозначно служили предупреждениями.

В первые минуты штурма пещеры Димас, технодесантник Второй роты разрушителей, подтвердил опасения Робаута. Его ауспик уловил в воздухе следы целого ряда специфических химических элементов. За долгие столетия кошмарное оружие загрязнило свое хранилище, словно распространяя вокруг себя тьму, которую таило внутри.

— Излучение зашкаливает, — сообщил Димас. — Здесь собрано радиационное оружие всех известных типов. Снаряды преимущественно фосфексные, некоторые — биоалхимические. То же самое можно сказать и про ракеты.

— Можете определить тип? — уточнил Жиллиман.

— Никак нет. Показания очень странные. Теоретически — это оружие может сочетать в себе характеристики сразу нескольких типов.

Набирая скорость, Жиллиман выстрелил снова, расчищая себе путь. С его лица не сходила гримаса отвращения. Оружие, применявшееся только в самых крайних случаях, хранилось здесь в таком количестве, будто местной цивилизации оно служило излюбленным средством решения всех проблем. Нежеланное подозрение оказалось верным Робауту совсем не понравилось то, что он увидел в этой пещере.

«И эту культуру я своими руками впишу в историю Империума?»

Орки не могли воспользоваться здешними технологиями, но безошибочно чуяли сокрытую в них колоссальную разрушительную мощь. Причем за тот век или два, пока зеленокожие властвовали на Тоасе, они умудрились каким-то чудом сохранить оружие в целости, словно видели в нем нечто особенное, ниспосланное свыше. Вокруг штабелей снарядов звери возвели свои то ли мастерские, то ли алтари. Орки поклонялись невероятному оружию и пытались собрать свое собственное. Батареи наспех сделанных ракет и кучи снарядов громоздились перед чудовищными прототипами.

«Похоже, зеленокожие всерьез верят, — подумал Жиллиман, — что их творения впитают таинственную силу древних реликвий, если их просто расставить поблизости».

Однако орки не просто пытались подражать находкам, но и пользоваться ими — пусть и тщетно. Впрочем, упорства тварям было не занимать, и результат их стараний Жиллиман сейчас видел перед собой, прямо в центре пещеры. В центре всей орочьей империи.

Сердце безумия. Варварскую душу.

Трон разрушения затмевал собой все в подземном зале. Орки в буквальном смысле сложили его из боеприпасов. Патроны, снаряды, ракеты, бомбы — в дело пошло все. У зеленокожих получился даже не столько трон, сколько курган — гора внушающей ужас пылающей смерти, и на вершине ее восседал император орков. Хотя с первого взгляда казалось, что оружие навалено совершенно бездумно, Жиллиман понял, что правящий зеленокожий приспособил курган под свое грузное тело. И без того огромную, бугрящуюся мышцами тушу чудовища словно распирала изнутри неутолимая дикая жадность. Широкий, как дредноут, он был вдвое выше любого орка, каких только Робауту довелось видеть на Тоасе, и носил корону, собранную из смертоносных снарядов. Железную броню с поршневыми усилителями окутывали клубы пара, а из труб над головой вырывались струи пламени. Ноги и руки тоже были сплошь увешаны боеприпасами, а шкура — покрыта шрамами и ожогами.

«Трон империи», — подумал Жиллиман. Упиваясь сдерживаемой в металлических корпусах яростью оружия погибшей цивилизации, орк считал, что достиг пределов могущества. Робаут смотрел на уродливое существо, правившее разоренной империей с вершины горы из орудий смерти. Все это необходимо уничтожить.

Полностью.

— Капитан Гиеракс, — вызвал по воксу Жиллиман. — Ликвидируйте зеленокожих любыми средствами. Вы меня поняли?

— Так точно, лорд Жиллиман.

Орк поднялся, когда увидел Робаута. Широко распахнув пасть, он взревел, бросая примарху вызов, и сделал два грузных шага вниз от своего трона.

Жиллиман прорубался сквозь последний заслон зеленокожих, отделявший его от гигантского кургана. Окружающая орда ревела, но никто не посмел броситься за ним, когда примарх начал подниматься на рукотворный холм.

Ставя ногу на склон, Робаут ожидал, что снаряды разъедутся и покатятся, но гора оказалась на удивление устойчивой. Присмотревшись, он увидел, что снаряды, бомбы и ракеты приварены друг к другу — должно быть, для того, чтобы трон не развалился под тяжестью правителя.

«Это безумие, — пронеслось в голове Жиллимана, — или, быть может, проявление веры».

Идеальный пример равнозначности этих двух понятий.

Поднимаясь на курган, Робаут снял Длань Доминиона. Здесь ее использовать нельзя. Если он ненароком заденет оружие, энергетическое поле перчатки может повредить оболочку боеприпасов и запустить цепную реакцию, чего оркам каким-то чудом удалось избежать. Нет, он не доведет безумие здешней цивилизации до апогея. Поэтому примарх закрепил Длань Доминиона на поясе и вновь взялся за гладий Инкандор.

«Точность, — думал он, — здесь это единственный путь к победе». Каждый удар должен быть идеально выверен. Ошибок быть не может.

Орк-император ринулся вниз по склону, сжимая в руках огромный молот с уродливым бесформенным набалдашником, вокруг которого с визгом кружились многочисленные цепи. Примарх смерил оружие взглядом и представил, что оно может натворить, если попадет туда, куда не надо.

«Практически: стратегических потерь будет не избежать».

Жиллиман прыгнул навстречу своему врагу. Они столкнулись посреди горы. Орк одной рукой взмахнул молотом. Робаут выстрелил по набалдашнику оружия. Снаряды Арбитратора пробили рваные дыры в металле. Одна из цепей лопнула и, словно зубчатый хлыст, полоснула по лицу императора, открыв широкую рану от его левого глаза до правого края нижней челюсти. Орк взревел от боли и левым кулаком врезал Жиллиману в бок, впечатывая его в набалдашник молота. Удар выбил весь воздух из легких примарха и боль вспыхнула во всем теле.

Но Робаут был готов и уже скорректировал свой следующий удар, вложив в него больше сил для компенсации шока и травмы. Инкандор разрубил каркас брони орка и сухожилия на его левой руке. Конечность повисла. Зверь злобно зарычал. Предавшись какой-то своей дикой гордости, он ударил в ответ именно поврежденной рукой. Жиллиман не стал блокировать. Сервоприводы доспеха жалобно заскулили, но даже в сочетании с недюжинной силой примарха не смогли удержать его на ногах. Робаут рухнул спиной на оружие. Сварка не выдержала, и теперь снаряды действительно сдвинулись. А орк между тем сделал шаг вперед и навис над примархом.

Жиллиман понял, каким должен быть его следующий ход. Он не стал подниматься, позволяя орку сделать то, чего он хотел. Император обеими руками поднял молот высоко над головой, приготовившись нанести смертельный удар.

Замах стоил ему нескольких драгоценных секунд.

Жиллиман стремительно взвился и бросился направо и вверх по рассыпающемуся склону из боеприпасов. Покатившиеся ракеты и бомбы предвещали пугающую лавину. Молот опустился и врезался глубоко в тронный курган. Близлежащие снаряды взорвались, обдав примарха и императора огнем и фонтаном шрапнели. Согнувшийся орк дернул на себя застрявший молот, и в этот момент Жиллиман прыгнул на врага и вонзил Инкандор в правый глаз зверя. Тот взвыл и резко мотнул головой, соступил на шаг вниз по склону и, все-таки сумев высвободить оружие, яростно взмахнул им.

Случайности, шансы, удача — все это, словно рак, губит любую рациональную стратегию. И в этот момент они обратились на пользу орку. Молот ударил Жиллимана в миг приземления — попал в плечо и буквально утопил в оружейном кургане. Доспех Робаута треснул. Позвоночник прожгла адская боль. Как назло, поверхность не выдержала таких издевательств и сдалась окончательно, лишив опоры правую ногу примарха. Жиллиман перенес свой вес на левую и сумел удержаться, орк же восстановил равновесие и нацелил в него новый удар.

У Робаута не оставалось выбора. Он не мог позволить врагу в этот раз достичь цели. Жиллиман отступил влево. Молот отколол еще несколько снарядов. Весь курган встряхнуло. Вибрации от каждого удара расходились по конструкции, ломая и без того не самую прочную сварку. Примарх и орочий император стояли на спине левиафана, который медленно пробуждался к жизни.

Внизу зеленое море ксеносов накрыл огненный вихрь болтерных очередей. Двадцать второй и разрушители методично сокращали поголовье врага.

Жиллиман переметнулся в слепую зону орка, намереваясь провести выпад Инкандором. Он держал Арбитратор наготове, но выстрелил только тогда, когда был абсолютно уверен в попадании. Реактивные снаряды покрыли взрывами броню императора, срывая железную обшивку, но зверь был слишком ослеплен ненавистью, чтобы это заметить.

Разъяренный гигант изготовился для нового двуручного удара сбоку.

«Анализируй».

Микросекунда ушла на то, чтобы оценить траекторию приближающегося оружия, вложенную силу и возможные последствия.

«Не принимай удар. И не дай ему попасть по кургану».

Жиллиман ринулся на орка и врезался плечом ему в торс. Зверь был слишком крупным и массивным, чтобы его таким образом повалить, но зато теперь он не мог поразить подобравшегося вплотную примарха молотом. Император отбросил оружие и, схватив Робаута обеими когтистыми лапами, вздернул его в воздух. Триумфально взревев, он поднял врага над головой. Даже с поврежденной примитивной броней раненому орку хватило бы сил, чтобы раздавить соперника в лепешку.

Монстр знал, что победил. Он держал примарха как трофей, смакуя мгновения перед жестоким убийством. Не двигался. Не уклонялся.

Это были мгновения, так необходимые Жиллиману.

Мгновения, которые он предвидел.

Его руки были свободны, и Робаут, вскинув Арбитратор, выстрелил врагу прямо в лицо. Оставшийся глаз лопнул. Челюсть исчезла. Голова откинулась, и корона из снарядов упала на курган. Жиллиман не снимал палец со спускового крючка. Реактивные болты вгрызались в огромную тушу и разрывались внутри, но не добивали до сваленной горой амуниции.

Хватка орка ослабла, но он все равно держал Робаута еще почти пять секунд, после того как его голова превратилась в студенистую массу. Но в конце концов его руки опали, и Жиллиман рухнул на склон кургана. Снаряды снова покатились, увлекая за собой огромную тушу мертвого зверя. Гора оружия начала расползаться по пещере.

При виде своего убитого императора орки впали в отчаяние. Они вопили от боли и смятения. Жиллиман сошел с разваливающегося трона, выпуская перед собой реактивную смерть. Уцелевшие зеленокожие бросились врассыпную.

Орда хлынула из пещеры. Орки напрочь забыли и о своих статуях, и о так и не пригодившихся им сокровищах. Они жались друг к другу и рвались к выходу из зала, который Гиеракс заблаговременно оставил для них открытым.

Жиллиман шагал через пещеру, расстреливая убегающих врагов и представляя, что сейчас творится в туннеле. На подъездной дороге уже собрались, должно быть, тысячи орков. Ярость не даст им сбежать — наоборот, она подстегнет их, заставит развернуться и атаковать снова.

То есть поступить именно так, как от них хотел Гиеракс.

«Любыми средствами, — вспомнил Робаут собственные слова. — Я сам так постановил. Я принял это. Они тоже мои сыновья».

Жиллиман подошел к входу ровно в тот момент, когда автопушка на руке Левия выпустила длинную очередь радиоактивных снарядов по передним рядам. Пока орда захлебывалась кровью, разрушители запустили несколько ракет из тех, что орки так долго считали своими. Зеленокожим наконец представился шанс воочию увидеть всю мощь, сокрытую в древнем оружии.

Ракеты взорвались над ордой, выпустив облако фосфекса. Опускаясь на головы орков, бело-зеленый туман вспыхнул. Пламя извивалось подобно раненому животному. Орки завопили в агонии. Орду охватила паника. Зеленокожие толкались и пытались разбежаться, но быстрые движения лишь разносили фосфекс все шире. Металл испарялся. Плоть сгорала на костях. Твари исчезали в голодном огне.

Жиллиман наблюдал за тем, как расползается всепоглощающая смерть. Орда горела долго. Там, где осел туман, земля уже никогда не очистится. Этот сектор руин навеки станет абсолютно не пригодным для жизни или промышленного использования.

Но Робаут неожиданно понял, что мысль о безвозвратной потере наследия Тоаса больше его не тревожит.

И потому совсем не удивился, когда из вокса раздался голос Гейджа:

— Вам стоит на это взглянуть.