Рост

Недавно в одной телепередаче продюсер инсценировал автомобильную аварию на улицах Рима. С разрешения местных властей столкнулись две машины. Хотя на улицах на первый взгляд было сравнительно пусто, у места происшествия начала собираться толпа. Она разрослась до определенных размеров и остановилась, когда машины окружило, скажем, около 100 зевак, то есть увеличивалась не беспредельно. Конечный размер, до которого разрастается толпа вокруг места происшествия, ограничена плотностью населения в непосредственно прилегающей зоне, а также другими факторами – временем суток и уменьшением видимости из-за скопившихся людей. Эти особенности формирования толпы нуждаются в дальнейшем изучении: хотя о воздействии уже существующих толп написано очень много, о процессе формирования толп почти ничего не говорится. Канетти (Canetti, 1962) пишет о «кристаллах толпы» – первоначальных скоплениях людей, форсирующих возникновение более крупных толп. Смелсер (Smelser, 1963) обсуждает условия в обществе как таковом, порождающие активность толп.

Первый автор и его ученики провели полевой эксперимент по изучению роли форсирующих групп разного размера в образовании толп. На оживленной нью-йоркской улице с сильным пешеходным потоком создавали в случайном порядке форсирующие группы из 1, 2, 3, 5, 10 и 15 человек. Члены группы совершали отчетливо наблюдаемое действие – поднимали головы и смотрели на окно небоскреба и сохраняли эту позу в течение одной минуты. Каждый тестовый эпизод повторяли пять раз. Исследователи фотографировали сцену при помощи раскадровки кинопленки, а затем, проанализировав отснятый материал, подсчитали, какая доля прохожих подражала этому действию. Результаты показаны на рис. 23. Доля прохожих, подражавших «взгляду вверх», возрастает по мере увеличения форсирующих групп от 1 до 5 человек, однако остается постоянной при группах из 5, 10 и 15 человек. Дополнительный анализ показал притягательную силу толп большего размера. Рядом с одиночкой, который смотрел вверх, останавливались 4,05% прохожих, а возле форсирующей группы из 15 человек – уже 39,98%.

Рис. 23. Процент прохожих, посмотревших вверх, как функция размера форсирующей группы

Рис. 24. Колебания размеров толпы на Пьяцца дель Палио (Millard, 1963, воспроизведено в Ritter, 1964)

Дополнительные эмпирические наблюдения за изменением размера толпы дает исследование Кристофера Милларда (Millard, 1963), который изучал толпу на Пьяцца дель Палио. Ученый поминутно фиксировал количество входящих и выходящих людей и сумел построить график, отражающий количество людей на площади в течение дня (рис. 24). С помощью фотосъемки и подробных заметок Миллард зафиксировал также 1050 инцидентов, произошедших за период наблюдения – эту разновидность методики наблюдений социальные психологи вполне могут перенять для изучения толп; в ограниченном виде ее применял и Тернер (Turner, 1964).

Эффект дистилляции

Уменьшение размера толпы зачастую существенно влияет на состав толпы и, следовательно, на ее предрасположенность к действиям. В момент кульминации демонстрация в защиту прав человека в Бостоне 14 марта 1965 года насчитывала несколько тысяч участников. К 16.05 (по наблюдениям автора) в результате ухода тех, кого предмет демонстрации интересовал относительно мало (отчасти уход стал функцией скуки и похолодания), осталось лишь несколько сотен самых идейных. Поскольку недостаточно рьяные сторонники демонстрантов, праздные зеваки и просто любопытные ушли, теперь толпа представляла собой плотное, концентрированное скопление пламенных защитников прав человека. При условиях, когда сторонние и недостаточно преданные делу люди выборочно изымаются из общей массы, уменьшение размера толпы приводит к более чистой концентрации поборников идеи – и ее предрасположенность к действиям возрастает. Толпа обладает структурой, которую можно изучить как функцию времени. Чтобы узнать, кто больше всего предан общей идее собравшейся толпы, достаточно изучить общую продолжительность участия в толпе, а также отметить, кто уйдет последним.

Оценка размеров толпы

Современные методы оценки размеров толпы далеки от совершенства, и это особенно заметно при изучении противоречащих друг другу отчетов о случаях массовых беспорядков. Чаще всего источником для оценок служат полицейские отчеты, однако Джейкобс (Jacobs, 1967) подчеркнул, что полицейские отчеты «зачастую завышают реальную численность вдвое, втрое, а иногда и в 20 раз». Оценка толпы, собирающейся на площади Святого Петра в Риме, к примеру, доходит подчас до полутора миллионов. Однако измерения показывают, что три больших участка перед базиликой, составляющих в совокупности площадь Святого Петра, не могут вместить больше 240 000 человек из расчета два квадратных фута (0,2 м²) на одного стоящего.

Джейкобс предложил формулу для оценки размеров толпы, которую могут применить наблюдатели на месте событий. Нужно сложить длину и ширину участка, который занимает толпа, и умножить на коэффициент плотности – например, на 7 при достаточно неплотной толпе или на 10, если толпа более компактна. Исследователь утверждает, что эта формула, которую легко применять, дает оценку размера толпы с точностью 20% от того числа, которое получается, если сфотографировать толпу и пересчитать участников по головам. Очевидно, формула Джейкобса зависит от формы толпы, и ее нельзя применить к скоплению людей, которое вытянуто в фигуру, приближающуюся к линии. Точнее будет умножить длину на ширину и поделить произведение на коэффициент плотности.

Оценка усложняется, если состав толпы не стабилен, а постоянно меняется, то есть когда кто-то постоянно покидает толпу, а кто-то к ней присоединяется. Тогда возможны две оценки: оценка максимального размера толпы в какой-то момент и оценка общего числа людей, побывавших участниками толпы за все время ее существования. Было бы хорошо найти способ оценить оборот участников толпы и на его основании провести оценку размера толпы. Однако темпы оборота могут различаться в зависимости от места в структуре толпы, где проводятся измерения, и потому очень важно иметь возможность адекватно выбирать показательные участки толпы. Методы оценки следует проверять, проводя прямые подсчеты численности; задача эта трудная, однако без нее невозможно установить, насколько адекватна та или иная процедура выборки.

Значение чисел

Теоретическое значение численных оценок коллективных акций до сих пор остается предметом споров. Например, Браун (Brown, 1965) полагает, что для возникновения паники достаточно всего двух человек – как в ситуации матрицы выигрыша, сопоставимой с «дилеммой заключенного» в теории игр.

Однако определенные явления в поведении толпы проявляются, несомненно, лишь при большом количестве участников. Скажем, пульсация толпы неосуществима, если в ней всего человек 10. С другой стороны, очевидно, что в какой-то момент толпа переполняется. В марше на Вашингтон в 1963 году, по оценкам, участвовало более 100 000 человек (Waskow, 1966). Возникали ли какие-то новые феномены после первых 10 000, 30 000, 50 000 человек? При каком размере проявляются все сущностные черты большой толпы? Не исключено, что толпа может быть на удивление маленькой. Например, в результате знаменитого лабораторного исследования давления группы, которое провел Соломон Аш, выяснилось, что наибольшее давление оказывают группы из 3–4 подставных испытуемых. Если увеличивать численность большинства даже до 15 человек, это не породит новых явлений и не усилит давления группы. Каково же асимптотическое число участников толпы?

Аргайл (Argyle, 1959) в своем исследовании молельных собраний обнаружил, что доля людей, объявляющих о своем приходе к вере (для этого они в конце собрания выходят на трибуну), повышается при увеличении числа слушателей. Это, вероятно, вызвано увеличением давления на потенциальных неофитов. А может быть, состав больших аудиторий чем-то отличается от относительно маленьких – в них больше доля людей на пороге обращения.

Пожалуй, из всех исследователей-социологов сильнее всех был убежден в важности абсолютных чисел для определения качества социально-политических событий Георг Зиммель (Simmel, 1964, p. 98; написано в 1908 году):

…Армии из 100 000 человек проще держать под контролем население в десять миллионов, чем сотне солдат удерживать город с населением 100 000 человек или одному солдату – деревню, где сотня жителей. Как ни странно, именно абсолютная численность группы… на удивление полно определяет отношения внутри группы – несмотря на то, что пропорция остается постоянной.

Пенроуз (Penrose, 1952) показал, что даже при демократии относительно небольшое число людей, убежденных в своей правоте, постоянно выражая свое мнение на выборах, могут в итоге захватить контроль над непропорционально большим числом людей, в котором наблюдается случайное распределение мнений.

С точки зрения активности толпы это наталкивает на вопрос: какая доля толпы должна действовать в определенном направлении, чтобы ее поведение распространилось и охватило толпу в целом? Решить эту задачу математически попытался Николас Рашевский (Rashevsky, 1951; см. раздел «Теория заразительности Рашевского»). Традиционно считается, что беспорядки мотоциклистов устраивает 1%, служащий катализатором и провоцирующий смуту. Шеллоу и Ремер (Shellow and Roemer, 1966) отмечают, что «смутьяны с гордостью, словно почетный титул, носят прозвание „один процент“ и даже зачастую нашивают эту надпись на куртки, словно символ преданности общему делу».

Иногда воздействие собрания никак не связано с его намерениями и объясняется исключительно размерами толпы. Если три человека выйдут на мост и одновременно топнут, ничего не случится. Если же это сделают три тысячи человек, мост может рухнуть – и это вызвано исключительно увеличением массы, то есть размера собрания. Подобную закономерность можно усмотреть в заметной доле случаев так называемого иррационального поведения толпы. Заторы в узких коридорах могут возникать просто из-за огромного количества тел, а поскольку сзади на них напирают другие, то совокупное давление множества тел друг на друга лишь усугубляет положение. Налицо несоответствие воздействия и намерения, объясняющееся только лишь большим числом участников.

Размер и анонимность

В числе прочих факторов, которые, судя по всему, возникают в толпах достаточно больших размеров, есть и анонимность. Под покровом анонимности, согласно Лебону и Ф. Х. Олпорту, высвобождаются разнообразные антиобщественные импульсы. В целом исследователи согласны, что участник толпы зачастую ведет себя необычно, поскольку природа и размер группы не позволяют выделить его из среды и привлечь к ответственности за свои поступки – в этом и состоит анонимность. Это предполагает наличие у личности целого ряда преступных наклонностей, которые удается обуздать лишь общественным мнением или страхом общественного порицания либо преследования по закону.

Тернер (Turner, 1964), напротив, полагает, что человека заставляет действовать заодно с толпой именно то, что другие участники толпы способны его опознать. Тогда резонно задать вопрос: анонимность по отношению к кому имеется в виду? Можно представить себе, что антиобщественные импульсы легче всего высвобождаются, когда человека могут опознать участники толпы, нарушающие общественные нормы, однако он сохраняет анонимность по отношению к тем, кто находится вне пределов толпы, например, к сотрудникам правоохранительных органов.

Разумеется, полиция больше всех заинтересована в том, чтобы развеять защитный покров анонимности, который так мешает надежно выявлять зачинщиков. Хорошо зарекомендовали себя некоторые технические средства – в том числе фотография. Во время беспорядков в Гарлеме в 1964 году полиция распыляла на мятежников флуоресцентный порошок. При дневном свете порошок не было видно, но при особом освещении полиция имела возможность выявить тех, кто побывал в районе беспорядков. Впоследствии их можно было привлечь к ответственности в соответствии с законом.

В главе «Анонимная стая» Конрад Лоренц (Lorenz, 1966) подчеркивает, что выявлены еще далеко не все свойства анонимности. Когда особь оказывается в массе себе подобных, это приводит еще и к тому, что хищнику трудно выявить конкретную жертву (p. 142):

Попробуйте сами вытащить одну птицу из клетки, в которой их много. Даже если вам вовсе не нужна какая-то определенная птица, а просто нужно освободить клетку, вы с изумлением обнаружите, что необходимо твердо сконцентрироваться именно на какой-то определенной, чтобы вообще поймать хоть одну. Кроме того, вы поймете, насколько трудно сохранять эту нацеленность на определенный объект и не позволить себе отвлекаться на другие, которые кажутся более доступными. Другую птицу, которая вроде бы лезет под руку, почти никогда схватить не удается, потому что вы не следили за ее движениями в предыдущие секунды и не можете предвидеть, что она сделает в следующий момент (пер. Г. Швейника).