Ели мы это печенье, с корицей, обыкновенное.

Но почему их двое?

Этого Кустодиев пережить не могла. Хозяин ожидал сына, мадам срочно убралась в Лондон, чтобы не видеть, как он злорадствует, что не только у нее есть сын. Что у него тоже есть кто-то на белом свете. А не только те две японки с передвижной японской баней, с такой бочкой, японки, которые приезжают мыть хозяина на полдня и хихикают в ванной. А он гогочет во все горло.

Вообще что это у них за семейная жизнь?

Мадам того гляди подаст на развод, потребует половину, а может, и больше.

Нарывается на то, что он ее все же съездиет в глаз. Тогда известно что, вызываем полицию, те вызывают скорую, это мы уже знаем по соседям.

Жена того теннисиста огребла десять миллионов по факту подбитой скулы, ему запрещено пока что подъезжать к ней ближе чем на километр, а оно ему нужно?

И впереди развод. Еще миллионов сто!

Кустодиев ушла на кухню.

Что они там говорили, слышала.

— А что вас двое, и ху из ху?

Хозяин сказал.

— Кто есть ху?

Он повторил как будто улыбаясь. Но хорошего ничего в том, что он лыбится, не было. Галина это знала.

Тут раздался в ответ смех. Эти двое смеялись?

Хозяин тут же вышел из себя.

Скрипнуло его кресло.

— Так. Кто из вас Серцов Сергей Сергеевич?

Парень какой-то ответил со смехом:

— Да мы оба Серцовы Сергей Сергеичи. Родились в один день.

Другой сказал:

— Мыло!

— Чё? Не понял, — это хозяин.

— Ну, мыльная опера. Сюжет о замененных детях.

— Такк. — Опять заскрипело кресло. — Замененных. Это мы потом выясним. Ну а мать ваша?

— Мать наша Мария Валерьевна Серцова. Дочь дипломата Валерия Ивановича Долинина и Тамары Геннадиевны Долининой. Которая по матери княжна Георгадзе.

— И где она проживает, ваша мать? — Тут хозяин прям подпрыгнул. Чуть кресло не развалилось.

— Ну, где мы все. Адрес наш вы знаете.

— Марья Валерьевна Серцова, чтоб вы знали, я ее сам хоронил и песок на гроб бросил!

— Да мы знаем.

— А ребенка у меня украла Алина! Аферистка! Проблить! Увезла! Речкина Алина! С чужим паспортом живет? Ну, ей зона светит. Я уж постараюсь. Вот какие дела-то всплыли. Вы вот что, покажите ваши паспорта мне.

Затопали.

Кресло завизжало под хозяином.

— Та-ак… И тут и там все одинаковое. Ин-те-ресно. Это же подлог! Липа! За это сажают! Производство фальшивых документов!

— Да нет, не фальшивых. У нас и метрики есть. Свидетельства о рождении.

Хозяин сказал:

— Паспорта пока задержим у себя.

— Но вы не имеете права…

— Да знаю я, что имею, а что не имею. Нет, это надо дело чаем запить. Во рту пересохло. Галина!

Она сразу из кухни откликнулась, заглянула в залу.

— Галина? Организуй нам чай по-русски, от души. Моего чаю! Из синей коробки! И печенья того. А мне стаканчик молока.

Галина знала, что это за «чай по-русски».

Она поставила синюю коробку на поддон, туда же стакан фермерского молока, специально японские чашки с блюдцами и старинные ложечки, серебряную сахарницу с гербами, такой же молочник из сервиза. Вошла с чаем, все как мадам учила, на тележке, все шикарно, хозяйка сама привезла из Италии сервиз, из города Пенне.

Салфетки льняные, настоящие вологодские. Это Кустодиев уже покупала в Туле, в магазине сувениров.

А хозяин сказал этим двум ребятам:

— И мобильные телефоны дайте.

— А зачем?

— Я сказал!

— Не… Не можем мы мобильные отдать. Мало ли.

— Ну лады. Галина?

Она как раз все поставила на столик.

— Иди-ка.

А Галина аккуратно спустилась, не производя шума, через черный ход на задворки дома, за кустами встала на четвереньки и пролезла в свою продушину, где осела коленями на подушку.

Этот схрон, Галина уже поняла, специально был задуман кем-то из предыдущих владельцев — очень уж хорошо было слышно то, что происходило в спальнях, в санитарных зонах и в столовой. Ни подсобки, ни кухня в зону слежки не входили.

Поскольку в настоящий период жильцов было всего двое, спален две, то Кустодиев на ночь могла сколько угодно слушать все их переговоры по телефону, но мадам говорила не по-русски, а хозяин громко выражался только матом, а по делу говорил очень тихо и заслонивши рот.

Только однажды хозяин по телефону не стал таиться, а так начал вопить, что стоявшая в кухне Кустодиев все слышала.

Он получил гражданство, вот что.

— Ты что, … … …, совсем оглох? Я гражданство тут получил, … …! Чё? Гражданство, … … …! Знал бы ты, сколько (дальше пошел шепот), но это сугубо между нами. Теперь …. … …, она ни … не получит, … … …, со своим выродком, …..! Только мой родной сын имеет право! Только, … …, он! Да она раньше меня коней двинет, ха-ха-ха, у меня есть человечек один (шепот). Я еще двоих потом нашел через друзей, вызвал, так они этого так поливали, что я понял: это знак компентен… компентенции, ну, что он больше их всех сечет в нашем этом проекте. Я и с Хандии тут такого же вызывал, но он все понял и сразу слился. И я не могу никуда отсюда ни шагу, эти мои … ….. … Интерпол подключили. Да мне и тут неплохо. Березки не снятся. Я сам с Краснодара, там это не растет ни …! Я завещание не буду оставлять, так или сяк все пойдет сыну. А не ей. Если она не ……. за это время. Сергею моему Сергеевичу пойдет, которого я с пеленок растил без матери, она умерла, я ночей не спал… А мне не верится, блин, в эти генетические… …. анализы якобы, со щеки ваткой снимут, это что? Только кровь скажет правду. Надо взять кровь, и тогда.

Но тот разговор был еще давно, и Галина тогда стала строить далекие планы, сколько они с Колей заработают еще за десять лет.

И вот теперь все шорохи и голоса в гостиной из своего тайника Кустодиев слушала очень внимательно.

Тихо. Пьют чай.

Сейчас, через несколько минут, будет нечто.

Так. Грохот, потом еще грохот.

Оба упали. Оба парня напились этого снотворного.

— Коль! (Хозяин по телефону мужу, тихо.) Зайди-ка. А нож острый остался? Ну перочинный. Как это нет? Так. Ну все равно, зайди. Я же тебе еще в Москве покупал, чтобы он в машине у тебя был… Ну какой там срок за нож, испугался? Ну ты лох. Ладно. Жду.

Галина тоже ждала.

Затопал, кто-то. Да Коля. Сейчас он его использует и ему подсудное дело устроит. Что делать. Что делать.

— Так, Николай. Иди на кухню, там найди в ящике, у твоего бегемота (видали? Сам бегемот) есть ножик такой острый… Для мяса, что ли. Что стоишь? Что мычишь? Забздел? Так… Хорошо, тут это не здесь надо делать. Несем их на газон. Бери за ноги… Понесли. Тяжелый как слон, моя порода. А по виду худой. И родился худой такой. Маленький был, мать болела. Родила так и умерла. Я ее жалел, хоть любил другую. О как любил! Все деньги на нее тратил, она не стеснялась. Дай еще в долг, дай на такси.

Дальше было уже не слышно, потопали и ушли.

Коля уже ввязался в это все, добра не будет. Вызывать полицию, его же и арестуют как подельника. И меня заодно. Надо уходить.

Галина сидела окаменев.

Арестуют, посодют, Анджелку приемным родителям отдадут.

А что, я дома была, стирала. Ничего не знаю. Не видела, не слышала.

Надо бежать.

Не тронулась.

А, опять притопали, два тяжелых мужика.

Коля тут закабанел на трехразовом питании да на этом пиве. А я как на каторге, как в кафешке у дороги, от утра и до утра.

Думала она не это, но как-то обида заслонила все.

Готовое питание покупать нам дороговато. На чем все тут хозяйки прохлаждаются, ни одна не готовит, из заморозки пакет да в микроволновку. Или, Римка рассказывала, у них если одинокая живет, вообще холодильник только для воды. Все худые.

Голос хозяина:

— О, тяжелые… Выросли… ….!

Крякнули, зашагали.

Все. У Кольки будет срок.

Надо вылезать, что-то делать, а сил нету.

Оцепенела.

Галина кое-как выбралась из схрона.

Поднялась в гостиную, еле ступая.

Пока дошла, пока выглянула из-за портьеры, там было все видно — внизу, на газоне, на траве, лежали два тела.

Зеленая трава, черные головы, белые майки.

Белые руки, босые ноги вразброс. Как у мертвецов.

А, сняли обувку на входе.

Господи. Господи.

Над ними дурак Коля и хозяин с ножом. Самый большой нож из ее ящика. Для резки мяса. Как раз.

Хозяин протягивает дураку Коле нож, говорит ему что-то. Орет на него.

Коля смотрит в сторону. Трясет башкой своей дурной.

Он уже замазан, нес их, два тела. Уже срок ему светит.

Хозяин орет, показывает на Галину за портьерой.

Галина отбегает, присела за диван, съёжилась.

Коля топает по гостиной, чем-то стучит, брякнуло стекло.

Выходит.

Галина вернулась, стоит за портьерой, смотрит, надо все знать.

Коля протягивает хозяину три рюмки.

Хозяин орет, снова показывает на Галину. Ну, на окна гостиной.

Опять перепрятушки, Галина свернулась в ком за диваном, Коля прошел, стукнул, брякнул, зазвенел стеклом, снова прогрохотал вниз, Кустодиев вскочила, стоит на своем посту за портьерой.

Коля протягивает хозяину три рюмки — красную, синюю и белую.

Хозяин кивнул, берет рюмки, ставит их в траву. Зачем?

Протягивает Кольке нож.

Колька тупо качает головой, смотрит в другую сторону. Перекрестился? Это что?

От хозяина несется мат, это видно, ртом как что-то твердое жует.

И плюнул, склонился над одним парнем, ничего не видно Галине, только хозяйская спина, он что-то мелкое делает, локоть с ножом почти что не шевелится.

Парню колет палец.

Схватил белую рюмку, прислонил куда-то, старается, напрягся весь.

Похоже. Порезал парня, кровь доит?

Коля посмотрел в ту сторону да и рухнул.

Упал без сознания.

Значит, там и правда то самое.

Коля говорил, что когда у него кровь в армии брали, он отворачивался, а то бы потерял сознание, как в военкомате. Когда он рухнул там при виде кровянки, его врачи военкомата в стройбат определили как больного на голову.

Хозяин затряс своей бритой башкой.

Видно, мало что получается.

Махнул рукой с ножом, как будто решился.

Взял руку того мальчишки, вытянул ее вбок (Галине все стало хорошо видно), полоснул по сгибу, тут же прислонил рюмку.

Наполнил ее, переполз на коленях к другому парню, взял синюю рюмку, опять так же двинул ножом.

А Кустодиев уже мчалась к своему дому, набирая на телефоне номер полиции.

Набрала, сказала адрес, крикнула «Убили тут!» и отключила телефон.

Вытащила из ящика пипикалку от калитки.

Схватила велосипед, побежала с ним что есть мочи к воротам.

Открыла калитку.

И тут какая-то мелкая старушка стала протискиваться мимо нее и велосипеда на территорию.

На запретную территорию хозяйской виллы.

Кустодиев могучей дланью схватила бабку за шиворот пиджака.

Другой пятерней Кустодиев, однако, крепкой хваткой держала руль велосипеда.

Поэтому у нее получился промах, старушкин пиджак оказался в руке, другая-то рука была занята велосипедом, хотя он и был подперт ее сильным коленом.

А старушка без пиджака, в белой майке, уже скакала к дому.

Галина в сердцах выругалась по-тульски, длинно и с загибонами.

Заботливо положила дорогой велосипед на дорожку и было рванула за бабкой, но!

Как будто бы эти дежурили тут же за поворотом, полицейская машина завыла своей сиреной у калитки.

Галина повернула обратно, пипикалкой открыла ворота.

И, мигом поднявши велосипед, забралась на него и поехала впереди полиции, показывая рукой направление.

Ну просто как свобода на баррикадах Делакруа (Кустодиев изучила все хозяйские книги по искусству, ища таких же, как она сама. Их было пруд пруди, вот как у Рубенса или эта у Делакруа с сиськами).

И это ведь по ее звонку приехала полиция!

Галина уже заготовила свою речь.

Как по-монтегаскски сказать «Это моя была затея? Мысль? Идея? Вам позвонить».

И что я боялась хозяина с ножом, мог убить, если вмешаешься.

Только бы Колька-дурак не очнулся раньше времени!

Галина опять выругалась, все равно те сидят в машине и вообще ни хрена не понимают по-русски.

Когда полиция высыпала из машин (их было две, а сзади еще и приткнулась «скорая помощь», из которой тоже вылезали врачи и санитары с носилками), картина на газоне была жуткая.

Убийца с ножом в руке стоял на коленях, облитый кровью, над тремя трупами.

Окровавленный убийца!

Затрещали фотоаппараты.

Журналисты-то откуда?

И стояла на коленях, прижав голову к сердцу одного трупа, какая-то маленькая старушка, тоже в запачканной кровью майке.

Она подняла голову и стала трясти кулаком в сторону убийцы с ножом.

И кричала на понятном языке.

Кричала она, кстати (Кустодиев сразу перевела репортерам, которые протягивали ей свои камеры), вот что:

— Сердца работают! Не успел, скотина! Гадина проклятая!

Полиция работала быстро, человеку с ножом и старушке были надеты наручники.

Хотели и на Кустодиева, но она вытянула свой телефончик «Нокиа» вперед и заорала: «Это я вызвала полицию!»

А потом, уже тише, сказала репортерам, взбив прическу, поднявши брови и выпятив губы (как будто они накачанные, но это была только мечта):

— Эта старушка (по-монтегаскски «немолодая дама») только что прибежала! Она не виноватая!

Они все снимали.

— Я тут работаю садовником. Это мой убитый муж, он был шофером.

Она подошла к нему, встала на колени, склонилась над трупом, готовая зарыдать.

Убитый муж в это время открыл глаза и приподнял голову, Кустодиев ему тихо сказала матом «Лежи уж, глаза закрой, дурак!», он вернулся в исходное положение и зажмурился.

Подняли и повели в машину обалдевшего, в окровавленной майке хозяина.

Нашли и долго снимали орудие убийства, огромный страшный нож, потом его упаковали в пленку и унесли.

Врачи хлопотали над тремя телами.

Медикам предстояло долго удивляться, потому что все усопшие выдали прекрасные кардиограммы, а один даже открыл глаза и помахал с носилок репортерам телевидения.

— Дурак! — закричала ему на иностранном языке прекрасная садовница рубенсовской внешности, вскоре главная героиня всех вечерних репортажей тележурналистов, появившаяся также на фотографиях в каждой утренней газете: та, которая предотвратила смерть!

Убийца не успел зарезать свои жертвы!

Что касается старушки, она спокойно сняла с себя наручники, которые ей были велики (детских наручников полицейские с собой не привезли, да и были ли таковые в Монтегаско, мирной маленькой стране, где каждый ребенок был национальным достоянием).

Она заявила репортерам сначала по-русски, а потом по-монтегаскски:

— Это ошибка! Это мои внуки! Я прилетела из Москвы!

Она говорила очень хорошо, но получалось непонятно.

То есть ясно было, что это монтегаскский язык, но таких слов в нем не существовало.

Галина же сказала представителям печати то же самое, но нормально.

Они все записали, а потом еще и присутствовали на допросе старушки, убийцы и прекрасной садовницы, жены чуть не умершего от ужаса водителя этого убийцы.

И в утренних газетах содержалась еще и история русской гражданки Ланочки, которая усыновила двух внуков, разнояйцевых близнецов, но не родных братьев, вообще не братьев, получалось что так, и прилетела за ними в Монтегаско, боясь последствий их визита к представителю русской мафии, который являлся когда-то отцом одного из близнецов (но не двоих! Какая-то русская генетическая особенность!).

Перед тем как покинуть место преступления, Галина заперла виллу, гараж, свой дом и калитку с воротами.

И геройски, спрятав связку ключей в сумку, уехала давать показания в полиции.

Там она зарыдала, что не успеет, что надо забрать дочь из школы, прежде чем начать говорить.

А если нельзя, то хотя бы сначала надо допросить водителя, отца Анджелы, раз уж он пришел в себя.

Он вообще лежал в обмороке все время преступления.

Вообще ничего не видел и не знает.

И надо быстро освободить его, чтобы он взял Анджелу домой.

Правда, быстро провести допрос не получилось, надо было вызывать официального русско-монтегаскского переводчика.

А он был в государстве один, и в этот период он находился в отпуске в далеком городе Серпухов, где вокруг тайга и бродят белые медведи.

В результате (законы в Монтегаско жесткие) ребенка полицейские взяли в школе, отвезли в детприемник, пустовавший со времен Второй мировой войны — с тем чтобы потом отдать в приемную семью, если мать и отца арестуют.

В детприемнике малышку cпросили, что девочка хочет на обед, по ее желанию отвезли бедную малютку в жуткий Макдоналдс (существующий для американских и китайских туристов, аборигены там не появлялись, боясь жира и соли, от чего наступает скорое и неизлечимое ожирение), а потом, тоже по желанию несчастного ребенка, повезли дитя в cоседнее государство в Диснейленд, где Анджела оторвалась по полной на аттракционах.

И всюду маленькую красавицу сопровождали репортеры, был даже снят фильм о нищей крошке.

Который прошел по телевидению ночью, и сорок семей наутро изъявили желание взять ее на воспитание, с тем чтобы затем дать ей образование в лучшем университете Европы.

К вечеру этого сумасшедшего дня переводчик прилетел из Серпухова в Монтегаско, отца девочки допросили, оставили в полиции в КПЗ по подозрению в соучастии (принес нож, помог нести тела).

Николай рассказал, что ничего не знал, хозяин велел ему дать тонкий перочинный нож, который хозяин ему купил еще давно.

Еще когда, в Москве!

Там, писали в газетах, где бродят медведи и вечная мерзлота в Кремле!

Николай не дал перочинный ножик, сказал, что он потерял его.

А нож щас еще лежит в бардачке. Можете проверить, я его не дал.

Тогда хозяин велел дать ему большой острый нож.

А в это время уже оба парня лежали на полу в гостиной.

Николай думал, что они переутомились после самолета.

Такое бывало с гостями хозяина, прилетят, пообедают с ним, выпьют чаю из синей коробки и потом лежат, как бы спят.

И надо их везти в отель и нести в номер, бывают очень тяжелые, одному не уволочь, и часто в отеле тамошние слуги помогали вынести гостей из машины.

Можете у них даже проверить, они подтвердят. По центнеру с лишним бывают гости.

Или какой-то у хозяина есть снотворный чай, тот, в синей коробке, который сразу валит с копыт (переводчик заменил «копыта» на «каблуки»).

И у спящих хозяин завсегда («постоянно» в переводе) вынимал и проверял их телефоны, списывал номера и имена.

И водитель подумал, что все будет как завсегда («как правило, как обычно» в переводе).

И водитель подумал, что унести из дома ребят на газон надо было, чтобы на свежий воздух. Им бы стало лучше.

Это снотворное на полсуток.

А потом, когда водитель увидел, что хозяин стал творить и пошла кровь, он уже после ничего не помнит.

От вида крови его мутит, и он теряет сознание, еще в военкомате это узнали.

«Военкомат» переводчик заменил на «Военный штаб».

Почему его и взяли в стройбат (непереводимо, решил приехавший из Серпухова сотрудник и опустил эту фразу).

Водителя после допроса пока что задержали в КПЗ.

Детектор лжи новейшего образца (с тремя простыми лампочками — «ложь», «правда» и «полуправда») зажег лампочку «правда».

Галина же на допросе расплакалась и раскололась и насчет того, что с ней устроил преступник, и была поднята та история со спермой, и были взяты новые анализы.

Лампочка «правда» зажглась и тут.

Хозяина Галины допросили после нее и после его водителя.

Серпуховский переводчик, который был немного не в форме, прилетев из тайги, где питаются только русской водкой, опуская непереводимый мат преступника, излагал как мог следующую историю:

— Я! Хотел взять анализ крови! Чтобы знать, ху из ху (этот английский оборот переводчик дал в оригинале). Кто из них мой сын! Почему их двое, мне непонятно вообще! Как они двое приехали! Я посылал одно приглашение, но два раза! И все! А не знал, как берут анализ! Берут кровь! Мой водитель это мне посоветовал и мне принес этот нож! И для этого предложил отнести парней на газон! И отнес сам! И им порезал вены! И тогда упал! (Серпуховский переводчик заколебался и, не найдя нужного слова, брякнул «импотент».) (Следователи сохранили невозмутимое выражение лиц, но как-то дружно дернулись. Значит, тут еще дело шло о сексе с этими лежащими мальчиками?) А я собирал кровь! Только собирал! Чтобы отдать на анализ! Поэтому был в крови! Я не доверяю этим палочкам с ваткой, которыми делают генетический анализ. Только кровь скажет правду.

Детектор лжи высветил лампочку «ложь».

После допроса русскоязычному гражданину Монтегаско выдали постельное белье, пижаму, такую же шапочку, тапки (все полосатое) и картонку с данными вай-фая.

И проводили в двухкомнатную камеру.

Но вскоре у арестованного был следующий допрос, по второму делу, где фигурировали данные по поводу Галины.

Его привели уже в полной форме, во всем полосатом, после традиционного тюремного пятичасового чая (Монтегаско находится под юрисдикцией английской королевы.)

Арестованный дал показания:

— Она сама меня пригласила к себе в дом, который я же им и дал, другие слуги снимают халупу (отдельный шалаш, сказал переводчик) в пригороде, этим я все предоставил! А потом, когда я начал уже от нее уходить, не заплатил ей денег, а что. Это по ее желанию я ее … (в переводе «ей сделал нечто не совсем приличное»). То тогда она выдрала у себя из головы волосы, стукнулась головой об пол и начала угрожать, чтобы я ей дал деньги и квартиру. Я отказался и ушел. Тогда она и вызвала полицию.

Детектор лжи зажег лампочку «ложь».

Несчастной, униженной и оправданной Галине дали полицейскую машину и с эскортом мотоциклистов ее, дочь и мужа сопроводили на ночлег в самый дорогой отель Монтегаско (называемый местными «Общага Эмиратов»), все за счет президента.

Это событие попало в местные теленовости и во все вечерние газеты (две).

Понятно.

Вскоре предстояли выборы.

Из России прилетела Алина, ее автомобиль сопровождал эскорт полицейских на мотоциклах и кавалькада журналистских машин.

В государстве так давно ничего подобного не происходило!

Жертвы русской мафии!

Неродные близнецы с одинаковыми паспортными данными!

Подмена младенцев, преступление века!

Алину допросили, затем их всех — очнувшихся Сереж, Ланочку (которая, чтобы не волноваться о Графе, оставила его на попечение непьющей подруги, Стручка, с указанием не пускать никаких баб с вином и тортом), а также саму Алину, мать семейства, — их поместили в тот же отель, где уже находилась семья водителя Николая и где в вестибюле стояли группами и беседовали бородатые брюнеты в белых платьях в пол и в белых косынках с обручами на голове.

И в швейцарских часах с бриллиантовыми браслетами.

Дальнейшее покажет будущее, как остроумно выразился один оратор.

Во всяком случае, депортацию на родину, в Россию, многие в Монтегаско считали слишком жестоким наказанием, равным смертной казни.

Белые медведи на улицах, ГУЛАГ в центре Москвы на Лубянке, вечная мерзлота, КГБ повсюду, начиная с самого верха!

Которая казнь автоматически приводила бы к унаследованию капитала и имущества детьми преступника.

Которых было двое, один родной, второй фактически усыновленный.

Но ху из ху, выяснять не стали.

Чтобы не травмировать психику несовершеннолетних и по их просьбе.

Однако возникло еще одно заструднение — жена водителя Николая при осмотре врачей оказалась беременной, что влечет за собой дальнейшие исследования, чей это ребенок. Если он потомок гражданина Монтегаско, то этот ребенок объявляется гражданином Монтегаско со всеми правами гражданина Монтегаско. Мало того, по недавно принятому закону этот несовершеннолетний гражданин государства не может быть отторгнут от биологической матери, которая тоже становится гражданкой государства. Но это если она доказала данное право своим безупречным поведением (далее следовало перечисление всех грехов, указанных в Библии и в уголовном кодексе страны, с добавлением такого греха, как круглосуточное пребывание в Инстаграмме со съемками своего малыша!).

И да здравствует королева!

Москва — Таруса — Аругамбей