Сергей с Машиными вещами, с чемоданчиком, который она приготовила перед уходом сама, приехал в роддом за Алиной. Все передал. Плюс бутылку хорошего венгерского токая и торт сестрам.

Хотя ребенка им не отдали, его перевели в детскую больницу, в отделение для новорожденных.

Через час из дверей вышла эта девушка. Совершенно чужая. Она несла один только Машин чемоданчик и сразу отдала его в руки Сергею. Но похоже было, что она ничего не тронула. Сама была одета в какую-то сильно помятую серую шубку, на голове торчащая колом меховая шапка. И чемоданчика при ней не было. Только сумочка. Никаких собственных вещей?

Сергей сидел рядом с шофером. Алина поместилась сзади. В машине возник какой-то поганый затхлый запах, как бы какого-то лекарства. Ну и ну.

А. Так пахнет плесенью.

Так пахнет на складах.

Молчали.

Приехали на квартиру.

— Ты не особенно открывай тут соседям, — сказал Сергей, сразу на «ты» и не поздоровавшись. — А то они сильно удивятся. Вообще не отзывайся. К телефону не подходи тоже. Я нашел еще другую квартиру пока что, друг уехал за границу. Завтра приедет мама Маши, заберет ее вещи. Ну там ее фотографии, письма, документы. Постарайся днем здесь не появляться, поняла? Где-то до четырех часов.

— Я рано поеду в общагу. Узнать насчет своих вещей. А в пять часов вечера надо уже везти молоко. А, я поеду в ту больницу и там сцежусь. Вы не беспокойтесь.

— Как знаешь, — без выражения сказал он.

Помолчали. Она больше не поддерживала разговора.

Сергей что-то сообразил и сказал:

— Я постараюсь с тещей договориться на пораньше. Вот телефон. Мой рабочий телефон.

— Хорошо. Надо купить кое-что… Из еды… — невнятно произнесла Алина.

Повисла пауза.

— В университетской столовой бывают хорошие пирожки, — неуверенно закончила Алина.

— Пирожки я могу есть, — неожиданно для себя ответил Сергей. — Я люблю с повидлом и с мясом.

Это был их первый семейный разговор.

— Там бывают еще с ливером, с капустой.

— Да хоть что. Купи. С работы я приду попозже.

— Хорошо.

— Где-то в полдевятого. А послезавтра переедем на новое место. Нам там надо будет перекантоваться два месяца до отъезда.

Алина не отвечала, а что отвечать. Все решено без нее.

Вышли из машины. Проследовали в квартиру.

Сергей разделся, обул тапочки, пошел дальше.

Алина сняла свою закорявевшую шубенку, шапку, сапоги на каблуках, все долго размещала в прихожей, а потом, не решившись надеть Машины шлепки, проследовала в большую комнату, где и осталась стоять столбом и в одних носках, озирая свое новое жилье. Почему-то она не решалась сесть.

Сергей привычно вошел на кухню, поставил чайник. Достал из холодильника сыр, колбасу. Порезал хлеб. Вынул чашки из шкафчика. Налил чай.

Крикнул Алине:

— Кушать подано!

Алина пришла, села и сидела в дальнейшем как истукан.

Попили чаю. Алине пришлось сдерживаться, чтобы не глотать кусок за куском.

— Мне нужна баночка, — сказала Алина.

— А, баночка, — очнулся Сергей. — А какая?

— Молоко сцеживать. Вечером ехать его везти, а я еще не готова. Ребенка надо же кормить грудным молоком.

— Ааа. Знаешь, поищи… У Маши тут что-то должно было быть…Я ведь не понимаю ничего.

— И надо кастрюльку, простерилизовать банку.

— Все тут найди. Мне пора на работу.

— А как я выйду и войду?

— А! Это верно. Сейчас я тебе покажу… Довольно просто. Два замка. Вот ключ от верхнего.

— А адрес?

— Ну вот я тебе рисую как идти от метро. Вот пишу адрес. Сообразишь? Я приду в полдевятого.

— Соображу. Вас как звать?

— Сергеем с утра величали. А ты будешь Маша.

— Меня зовут Алина. Да. Дайте мне денег.

Опять пауза.

— Ну на что я завтра пирожки-то буду покупать…

— Сейчас у меня нет, вечером.