Mиссис Уиллард Дж. Питерс никогда не любила Грецию. А о Дельфах она до недавнего момента вообще ничего не знала.

Сердце миссис Питерс принадлежало Парижу, Лондону и Ривьере. Она была женщиной, которая любила жить в гостиницах. Правда, в ее понимании спальня в гостинице означала комнату с роскошной кроватью, полом, покрытым мягким ковром, широким выбором различных осветительных приборов, включая прикроватную лампу с затененным абажуром, горячей и холодной водой в ванной комнате и телефоном на тумбочке рядом с кроватью, с помощью которого можно было заказывать чай, еду, минеральную воду и коктейли, а также общаться с друзьями.

В отеле в Дельфах ничего подобного не было и в помине, хотя вид из окон был великолепен, а постельное белье – чистым, так же как и вся комната с выкрашенной белой краской стенами. Кроме кровати, в комнате был умывальник, стул и комод. О ванне надо было договариваться отдельно, и она часто огорчала миссис Питерс недостаточно высокой температурой воды.

Миссис Питерс полагала, что будет неплохо как-нибудь мельком заметить в обществе, что она побывала в Дельфах, и искренне пыталась заинтересоваться Древней Грецией. Однако это давалось ей с большим трудом. Скульптуры были здесь какими-то незаконченными – у многих не хватало голов, рук или ног. То ли дело мраморный ангел с крыльями, который был воздвигнут на могиле недавно почившего мистера Уилларда Питерса!

Но все эти мнения дама старалась держать при себе, из боязни, что ее сын Уиллард начнет ее презирать. Ведь приехала сюда она именно ради Уилларда, и только ради него теперь жила в этой холодной и неудобной комнате с угрюмой горничной и совершенно отвратительным шофером, который все время вертелся неподалеку.

Уиллард (до недавнего времени его называли «младший» – прозвище, которое он искренне ненавидел) был восемнадцатилетним сыном миссис Питерс, которого она любила до умопомрачения. И именно Уиллард испытывал это странное влечение к искусству давно ушедших эпох. Именно он – худой, бледный, очкастый и страдающий расстройством пищеварения – заставил обожающую его мать предпринять этот вояж.

Они посетили Олимпию, которая произвела на миссис Питерс грустное впечатление. Ей понравился Парфенон, хотя сами Афины показались городом без будущего. А поездки в Коринф и Микены довели и ее и шофера до полного исступления.

Дельфы, размышляла миссис Питерс, оказались последней каплей. Здесь было совершенно нечего делать, кроме как бродить по улицам и любоваться на руины. Уиллард долгие часы проводил, стоя на коленях и пытаясь прочесть надписи на древнегреческом языке. Изредка он обращался к матери со словами:

– Мама, послушай, разве это не прекрасно? – После чего зачитывал ей длиннющий отрывок, казавшийся миссис Питерс квинтэссенцией скуки.

В то утро Уиллард ушел очень рано, чтобы осмотреть какую-то византийскую мозаику. Его мать, инстинктивно почувствовав, что мозаика не произведет на нее никакого впечатления (как в литературном, так и в духовном смысле), отказалась от этого удовольствия.

– Я понимаю тебя, мама, – сказал Уиллард. – Ты хочешь одна посидеть в амфитеатре или на стадионе, пытаясь навечно запечатлеть в памяти эти древние пейзажи.

– Именно так, детка, – согласилась миссис Питерс.

– Я знал, что это место тебя зацепит, – восторженно произнес молодой человек и отправился на экскурсию.

И вот теперь миссис Питерс готовилась встать и отправиться на завтрак.

* * *

Столовая была почти пуста, за исключением четырех человек, которые уже заканчивали еду. Мать с дочерью, одетые, по мнению миссис Питерс, очень странным образом (дело в том, что ей в голову не приходило относиться к пеплуму[61] как к одежде) и рассуждавшие об искусстве самовыражения в танце; грузный пожилой джентльмен, который помог ей с чемоданом, когда она сходила с поезда, и которого звали Томпсон; и вновь прибывший, лысый джентльмен средних лет, который появился в гостинице накануне вечером.

Этот персонаж был последним, кто задержался в столовой, и вскоре миссис Питерс разговорилась с ним. Женщина она была коммуникабельная и любила общаться с людьми. К сожалению, манеры мистера Томпсона совершенно не располагали к беседе (миссис Питерс называла таких людей «британским отстоем»), а мать с дочерью были слишком высокомерны и заумны, хотя с Уиллардом девушка общалась довольно успешно.

Вновь прибывший же показался миссис Питерс очень приятным человеком. Он умел разговаривать без всякой зауми. Рассказал ей несколько интересных вещей о греках, которые заставили ее подумать о них, как о живых людях, а не как о нудных персонажах исторических книг.

Миссис Питерс подробно рассказала этому туристу об Уилларде, о том, какой он умный мальчик и как его можно было бы справедливо называть мистером Культурой. Что-то было в этом вежливом и благожелательном человеке такое, что здорово располагало к нему собеседника.

Чем он сам занимался и как его звали, миссис Питерс так и не поняла. За исключением того, что он путешествует, чтобы отдохнуть от дел (каких-таких дел?), он не сказал о себе ни слова.

В его компании день прошел быстрее, чем ожидала миссис Питерс. Мать с дочерью и мистер Томпсон продолжали держаться особняком. С Томпсоном они столкнулись, когда выходили из музея, и тот мгновенно отвернулся от них.

Новый знакомый миссис Питерс, нахмурившись, посмотрел ему вслед.

– Интересно узнать, кто этот человек? – заметил он.

Его спутница сообщила ему имя мужчины, но больше ничем помочь не смогла.

– Томпсон, Томпсон… – пробормотал он. – Нет, не думаю, что мы встречались с ним раньше, хотя лицо его кажется мне знакомым… Никак не могу вспомнить.

После полудня миссис Питерс подремала в тенечке. Книга, которую она взяла с собой, была не той «великолепной» книгой по греческому искусству, которую порекомендовал ей ее сын. Совсем напротив, эта книга называлась «Загадка речного трамвая», и в ней были четыре убийства, три похищения и целая плеяда различных ужасных преступников. Миссис Питерс находила это произведение бодрящим и одновременно успокаивающим.

* * *

В четыре часа дня она вернулась в гостиницу. Женщина была уверена, что к этому времени Уиллард уже вернется. Она была настолько далека от мыслей о чем-то дурном, что чуть не забыла прочитать записку, которую, по словам владельца, оставил для нее незнакомый мужчина.

Записка была написана на очень грязной бумаге. Дама машинально открыла ее, но когда прочитала несколько первых слов, то смертельно побледнела и оперлась рукой о стол, чтобы не упасть. Почерк выглядел так, словно писал иностранец, но язык, на котором она была написана, оказался английским.

Леди,

Это передадут вам, чтобы сообщить, что ваш сын спрятан как заложник, в секретном месте. С благородным молодым человеком ничего не случится, если вы четко выполните наши требования. Мы требуем за него выкуп в десять тысяч фунтов стерлингов. Если вы расскажете об этом владельцу гостиницы, или полиции, или кому-то еще, его убьют. Это чтобы вы задумались. Завтра мы сообщим, как заплатить деньги. Если вы не подчинитесь, мы отрежем уши благородного молодого человека и пришлем их вам. А на следующий день, если денег все равно не будет, мы его убьем. И это совсем не пустая угроза. Пусть Кирия [62] думает и остается немой.

Деметриус Мрачный

Невозможно было описать состояние несчастной женщины. Хотя послание было абсурдным и звучало слишком по-детски, оно, тем не менее, донесло до нее мрачную атмосферу свалившегося на нее несчастья. Уиллард, ее мальчик, ее радость, ее серьезный и деликатный Уиллард!

Она немедленно отправится в полицию, она поднимет на ноги всю округу. Но если она это сделает… Ее пробрала дрожь.

Затем, собравшись с силами, миссис Питерс вышла из комнаты и направилась на поиски владельца гостиницы – единственного человека, который мог говорить по-английски.

– Уже поздно, – сказала она, – а мой сын до сих пор не вернулся.

Приятный маленький человечек радостно улыбнулся ей.

– Правильно. Месье отпустил мулов. Он захотел вернуться пешком. Он уже должен был прийти, но наверняка задержался по дороге, – сказал он со счастливой улыбкой.

– Скажите, – резко спросила женщина, – у вас в округе есть плохие люди?

Выражение «плохие люди» этот маленький человечек, с его знанием английского языка, понять не смог. Тогда миссис Питерс спросила проще. В ответ ей сообщили, что в Дельфах живут очень хорошие и очень спокойные люди, которые, все как один, прекрасно расположены к иностранцам.

Туристка еле сдержалась, чтобы не продолжить свои расспросы. Но серьезность угрозы связывала ее по рукам и ногам. Конечно, это могло быть простым блефом. А что если нет? У одной ее подруги в Америке украли ребенка, а она сообщила об этом в полицию, и несчастную крошку убили. Такое тоже случается.

Миссис Питерс чуть не сошла с ума. Что же ей делать? Десять тысяч фунтов – сколько же это? Да, должно быть, что-то около сорока-пятидести тысяч долларов! Что это значит по сравнению с безопасностью Уилларда? Но где найти такую сумму? Сейчас крайне сложно получить наличные. У нее был открыт кредит всего на несколько сотен фунтов.

Поймут ли это бандиты? Услышат ли они ее резоны? Согласятся ли подождать?

Когда к миссис Питерс вошла ее горничная, она довольно резко прогнала девушку. Раздался гонг к обеду, и несчастная женщина направилась в столовую. Ела она абсолютно механически, не видя никого вокруг себя. Для нее комната была совершенно пуста.

Когда принесли фрукты, перед ней появилась еще одна записка. Сердце у нее зашлось от ужаса, но почерк был совершенно не похож на тот, которого она так боялась, – это был аккуратный почерк английского клерка. Не очень заинтересовавшись, женщина открыла записку и прочитала интригующую фразу:

«В Дельфах больше нельзя обращаться к Оракулу, но можно проконсультироваться у мистера Паркера Пайна».

Кроме этого в конверте лежала вырезка с объявлением, к которой была прикреплена копия фотографии из паспорта. С фотографии на миссис Питерс смотрел ее новый лысый друг.

Она дважды прочитала объявление:

«Вы счастливы? Если нет, то приходите на консультацию к мистеру Паркеру Пайну».

Счастлива… Счастлива? Да был ли в мире еще один человек, который был бы так же несчастлив, как она сейчас?!

Миссис Питерс показалось, что новая записка – это ответ на все ее молитвы. В спешке она написала на листке бумаги, который отыскала у себя в сумочке:

«Прошу вас – помогите! Встретимся возле гостиницы через десять минут».

Записку она положила в конверт и велела официанту передать ее джентльмену, который сидел возле окна. Через десять минут миссис Питерс, закутанная в меховое пальто, так как вечер был прохладным, вышла из гостиницы и медленно направилась к руинам, где ее уже поджидал мистер Паркер Пайн.

– Это настоящий подарок небес, что вы оказались рядом, – задыхаясь, произнесла туристка. – Но как вы догадались, что я попала в ужасную беду? Скажите же мне!

– Вас выдало выражение лица, мадам, – мягко ответил мистер Паркер Пайн. – Посмотрев на вас, я сразу же понял, что что-то произошло. Но я жду от вас подробностей.

* * *

Подробности не заставили себя ждать. Миссис Питерс протянула ему письмо, которое мужчина внимательно прочел при свете карманного фонарика.

– Что ж, – сказал он, – документ довольно примечательный. Очень примечательный. В нем есть несколько моментов…

Однако миссис Питерс была не в настроении выслушивать мнение мистера Пайна о документе. Что ей делать, чтобы спасти Уилларда? Ее любимого, нежного Уилларда!

Мистер Паркер Пайн постарался ее успокоить. Широкими мазками он набросал перед ней очень привлекательную картину преступной жизни в Греции. Если верить его словам, то бандиты будут очень внимательно относиться к своему заложнику, потому что для них он – не что иное, как золотая жила. Наконец, постепенно женщина успокоилась.

– И что же мне делать? – всхлипнула она.

– Ждать завтрашнего дня, – ответил мистер Паркер Пайн. – Это если вы не решите обратиться прямо в полицию.

Крик ужаса, который издала миссис Питерс, прервал его рассуждения. Ее дорогого Уилларда в этом случае сразу же убьют!

– И вы думаете, что мальчика вернут мне живым и невредимым? – спросила она.

– Я в этом абсолютно уверен, – еще раз успокоил ее мистер Пайн. – Вопрос только в том, придется ли вам за это заплатить.

– Мне нужен мой мальчик!

– Понимаю, понимаю… Кстати, а кто принес письмо?

– Мужчина, которого владелец не знает. Незнакомец.

– Ах, вот как! Тогда у нас с вами есть шанс. Надо будет проследить за человеком, который принесет письмо завтра. А как вы объясните в гостинице отсутствие вашего сына?

– Я об этом еще не думала.

– Давайте прикинем, – задумался мистер Паркер Пайн. – Думаю, что будет нормально, если вы начнете волноваться по поводу его отсутствия. Стоит даже организовать поисковую партию.

– А вам не кажется, что эти бандиты… – начала возражать женщина и осеклась.

– Нет-нет. До тех пор, пока вы не упоминаете о похищении и выкупе, они будут вести себя прилично. В конце концов, глупо, если вы никак не среагируете на исчезновение сына.

– А вы не могли бы этим заняться?

– Ну конечно, ведь это моя профессия, – ответил мистер Пайн.

Они направились в гостиницу и чуть не врезались в грузную фигуру, которая шла им настречу.

– Кто это был? – резко спросил мистер Паркер Пайн.

– Кажется, мистер Томпсон, – сказала его спутница.

– Ах, вот как, – задумчиво произнес он. – Томпсон, вы говорите?.. Ну что ж, посмотрим, посмотрим…

Ложась в постель, миссис Питерс решила, что идея мистера Пайна насчет письма была совсем не плоха. Ведь тот, кто его принесет, должен иметь контакт с бандитами. Она почувствовала себя успокоенной и заснула гораздо быстрее, чем могла от себя ожидать.

* * *

На следующее утро, одеваясь перед зеркалом, миссис Питерс обратила внимание на конверт, лежавший возле окна. Она подняла его, и ее сердце затрепетало – такой же замусоленный дешевый конверт, все тот же ненавистный почерк! Миссис Питерс разорвала конверт.

Доброе утро, леди.

Вы уже подумали? Пока с вашим сыном ничего не случилось. Но нам нужны деньги. Для вас может быть сложно собрать всю сумму, но нам сказали, что у вас есть бриллиантовое ожерелье. Очень хорошие камни. Вместо денег мы согласны на него. И вот что вы должны сделать: вы или кто-то, кого вы назначите, должны взять ожерелье и принести на стадион. Там поднимитесь к одинокому дереву, растущему около скалы. Глаза будут наблюдать за вами, чтобы пришел только один человек. Там мы обменяем вашего сына на ожерелье. Это должно быть завтра, в шесть часов утра, сразу после восхода солнца. Если вы предупредите полицию, вашего сына убьют по дороге на станцию.

Это наше последнее слово, леди. Если утром нет ожерелья, мы пришлем вам уши сына. А на следующий день он умрет.

Салют, леди.

Деметриус

Миссис Питерс срочно разыскала мистера Паркера Пайна, и тот внимательно прочитал письмо.

– А это правда? – спросил он. – То, что они пишут про ожерелье?

– Абсолютная. Мой муж заплатил за него сто тысяч долларов.

– А наши воры, оказывается, хорошо информированы, – пробормотал мистер Паркер Пайн.

– Что вы сказали?

– Ничего. Просто обдумываю детали происходящего.

– Я уверена, мистер Пайн, что на это у нас нет времени. Я должна вернуть своего сына.

– Но вы же мужественная женщина, миссис Питерс. Вам что, нравится, когда вас шантажируют и отнимают у вас десять тысяч фунтов? Вы что, готовы отдать эти бриллианты какой-то кучке подонков?

– Ну, если посмотреть на это под таким углом… – Мужественная женщина в душе миссис Питерс боролась с матерью. – То я бы много отдала, чтобы с ними поквитаться. Трусливые ублюдки! В ту же секунду, мистер Пайн, как мой мальчик вернется ко мне, я натравлю на них всю полицию в округе. И если надо будет, найму бронированный автомобиль, который довезет меня и Уилларда до станции! – Щеки разозлившейся дамы порозовели.

– Д-а-а-а! – сказал мистер Паркер. – Видите ли, мадам, боюсь, что к подобному они будут готовы. Они понимают, что как только Уиллард возвратится к вам, ничто не сможет заставить вас не поднимать шума на весь город. Поэтому можно предположить, что к такому ходу с вашей стороны они приготовятся.

– Тогда что вы предлагаете?

– Хочу предложить небольшой план, – мистер Паркер Пайн оглянулся. Столовая была пуста и двери закрыты. – Миссис Питерс, я знаю одного человека в Афинах – он ювелир и специализируется на искусственных бриллиантах очень хорошего качества. – Голос мужчины понизился до шепота. – Я позвоню ему. Он может приехать сюда сегодня вечером и привезти с собой неплохую коллекцию камней.

– Вы хотите сказать…

– Он вынет из ожерелья настоящие камни и заменит их искусственными.

– Это самое классное предложение, которое я когда-либо слышала! – Глаза миссис Питерс светились восхищением.

– Ш-ш-ш, не так громко! Могу я попросить вас об одолжении?

– Ну конечно!

– Проследите, чтобы никто не подслушал мой телефонный разговор.

Миссис Питерс кивнула в знак согласия.

Телефон находился в кабинете владельца гостиницы. Маленький человечек сначала помог мистеру Паркеру Пайну соединиться с необходимым номером, а потом беспрекословно покинул комнату. Когда он вышел из кабинета, то увидел под дверью миссис Питерс.

– Я просто жду мистера Пайна, – пояснила она. – Мы собираемся на прогулку.

– Ну конечно, мадам.

Мистер Томпсон тоже находился неподалеку. Он подошел к ним и завел беседу с владельцем гостиницы.

– Можно ли в Дельфах арендовать виллу?.. Нет? Но ведь одна из них расположена прямо над гостиницей!

– Она принадлежит греческому джентльмену, месье. Он ее не сдает.

– А других нет?

– Есть одна, которая принадлежит американке, но сейчас в ней никто не живет. Это на другой стороне деревни. И еще одна принадлежит английскому художнику – она расположена на краю скалы и смотрит прямо на Итею[63].

В этот момент в разговор вмешалась миссис Питерс. Природа наградила ее громким голосом, и она нарочно не старалась приглушить его.

– Послушайте, – сказала она. – Я просто мечтаю о вилле в Дельфах. Город такой естественный и чистый… Я просто в восторге от этого места, а вы, мистер Томпсон? Ну конечно, да, если вы подумываете о вилле. Это ваш первый приезд сюда?.. Да не может быть!

Она не останавливалась до тех пор, пока из кабинета не вышел мистер Пайн, который слабо улыбнулся ей в знак благодарности.

Мистер Томпсон медленно спустился по ступенькам и вышел на улицу, где присоединился к заумным матери с дочерью, которых холодный ветер, с их открытыми руками, пробирал до костей.

Все прошло просто прекрасно. Ювелир приехал как раз перед обедом на автобусе, полном туристов. Миссис Питерс отнесла ему ожерелье. Увидев его, тот что-то одобрительно проворчал, а потом заговорил по-французски:

– Madame peut etre tranquille. Je reussirai[64].

С этими словами он достал из своего небольшого чемоданчика какие-то инструменты и принялся за работу.

В одиннадцать часов вечера мистер Паркер Пайн постучался в номер миссис Питерс и протянул ей замшевый мешочек.

– Получайте!

Женщина заглянула внутрь и воскликнула:

– Мои бриллианты!

– Тише! А вот ожерелье с фальшивыми камнями. Неплохо, правда?

– Просто изумительно!

– Аристопулос – настоящая умница.

– Вы думаете, они ничего не заподозрят?

– А как? Они знают, что у вас с собой ожерелье. Вы передаете его им. Как они могут догадаться о подмене?

– Мне кажется, это просто великолепно, – согласилась миссис Питерс, протягивая ожерелье мистеру Паркеру. – Вы отнесете его им? Или я прошу от вас слишком многого?

– Ну конечно, отнесу. Дайте мне письмо, чтобы я понял, куда надо идти. Благодарю вас. А теперь, спокойной ночи и bon courage![65] Ваш мальчик вернется завтра к завтраку.

– Ваши бы слова да Богу в уши!

– Послушайте, ни о чем не беспокойтесь. Положитесь во всем на меня.

Миссис Питерс провела беспокойную ночь. Когда она смогла заснуть, ей приснились кошмарные сны, в которых бандиты на бронированных машинах расстреливали из ружей Уилларда, убегавшего от них по склону горы в пижаме. Пробуждение принесло женщине облегчение. Наконец, показались первые лучи солнца. Миссис Питерс встала, оделась и села ждать.

* * *

В семь часов утра в ее дверь постучали. Горло женщины так пересохло, что она с трудом произнесла:

– Войдите!

Дверь открылась, и в комнату вошел мистер Томпсон. Дама с непониманием уставилась на него. Говорить миссис Питерс не могла: она сразу же почувствовала, что произошла катастрофа. Однако слова Томпсона прозвучали абсолютно буднично. У него был глубокий, вежливый голос.

– Доброе утро, миссис Питерс, – поздоровался он.

– Как вы смеете, сэр? Как смеете вы!..

– Вы должны простить меня за неожиданный визит в столь ранний час, – сказал мистер Томпсон, – но, понимаете ли, у меня к вам есть дело.

Миссис Питерс наклонилась вперед и посмотрела на него обвиняющим взором.

– Так это вы похитили моего мальчика! Это были совсем не бандиты!

– Это действительно были не бандиты. Намек на бандитов был совсем неубедителен. Мягко говоря, артистичности явно не хватило.

Однако в голове миссис Питерс была только одна мысль.

– Где мой мальчик? – повторила она с глазами, как у разозленной тигрицы.

– Если сказать правду, то он за дверью, – ответил Томпсон.

– Уиллард!

Дверь распахнулась, и в следующий миг Уиллард Питерс, в очках, мрачный и небритый, был прижат к материнской груди. Мистер Томпсон добродушно наблюдал за происходящим.

– И все равно, – сказала миссис Питерс, приходя в себя и поворачиваясь к нему, – вы за все ответите по закону. Можете в этом не сомневаться.

– Мама, ты ничего не понимаешь, – подал голос Уиллард. – Этот джентльмен меня освободил.

– Где же ты был?

– В доме на вершине скалы. Всего в миле отсюда.

– И позвольте мне, миссис Питерс, – произнес Томпсон, – вернуть вам вашу собственность.

И он протянул женщине небольшой пакет, небрежно завернутый в упаковочную бумагу. Сняв ее, миссис Питерс увидела свое бриллиантовое ожерелье.

– Тот мешочек с камнями ничего не стоит, миссис Питерс, – объяснил мистер Томпсон, улыбаясь. – Настоящие камни не вынимали из ожерелья. В замшевом мешочке прекрасные искусственные копии. Как сказал ваш знакомый, Аристопулоса действительно можно назвать гением.

– Я ничего не могу понять, – пробормотала миссис Питерс измученным голосом.

– Взгляните на все произошедшее с моей точки зрения, – сказал мистер Томпсон. – Мое внимание привлекло использование одного имени. Я позволил себе пройти вслед за вами – и вашим толстым приятелем – на улицу, где и подслушал, каюсь, вашу чрезвычайно интересную беседу. Она настолько увлекла меня, что я привлек на свою сторону хозяина гостиницы. По моей просьбе он записал номер, по которому звонил ваш скользкий друг, и организовал все так, что ваша утренняя беседа за завтраком была подслушана официантом. План был совершенно ясен. Пара талантливых похитителей драгоценностей выбрали вас в качестве жертвы. Они все знали о вашем бриллиантовом ожерелье – за вами давно следили, – похитили вашего сына и написали вам это смешное «бандитское» письмо. После этого они сделали так, чтобы вы доверились главному организатору похищения. Все остальное было очень просто. Этот достойный джентльмен передал вам мешочек поддельных камней и собрался исчезнуть вместе со своим подельником. Если б сегодня утром ваш сын не появился, вы сошли бы с ума. Отсутствие вашего друга заставило бы вас задуматься о том, что его тоже похитили. Думаю, что они организовали все так, что завтра на виллу кто-нибудь пришел бы. Этот человек нашел бы вашего сына, и когда вы сели бы с сыном обсудить все произошедшее, то вполне смогли бы догадаться об их замысле. Но к этому времени у преступников имелась бы хорошая фора.

– А сейчас?

– А сейчас я сделал так, чтобы они оказались под надежным замком.

– Негодяй, – сказала миссис Питерс с гневом, вспоминая свою былую доверчивость. – Грязный, скользкий негодяй!

– Да, – согласился мистер Томпсон, – не очень приятная личность.

– Не могу понять, как вы до всего до этого додумались! – с восторгом произнес Уиллард. – Вы, должно быть, большая умница.

Мужчина неодобрительно покачал головой.

– Нет-нет, – сказал он. – Просто, когда вы путешествуете инкогнито и слышите, как кто-то почем зря использует ваше собственное имя…

– Да кто же вы? – отрывисто спросила миссис Питерс.

– Меня зовут мистер Паркер Пайн, – объяснил джентльмен.