На следующий день, около полудня, когда Майя с помощью Оккулы разучивала риппу – великолепную, но необычайно сложную заключительную часть сенгуэлы, – в женские покои вошла Теревинфия. Майя тут же остановилась, но сайет велела ей продолжать танец.

– У тебя дар, милочка, – наконец заявила толстуха. – Еще чуть-чуть, и сможешь перед гостями выступать. Возможно, скоро случай представится.

– Ох, боязно мне, сайет, – ответила Майя, переводя дух. – Я танцевать люблю, но больше для себя, чтобы скучно не было.

– Поживем – увидим, – сказала Теревинфия, усаживаясь у бассейна. – Поглядим, как дальше дело пойдет. Однако я…

– Мы исполним все, что требуется, сайет, – вмешалась Оккула.

– Сейчас от вас требуется подготовить Майю к поездке во дворец Баронов. Через два часа ее там ждут.

– Во дворце Баронов, сайет? – изумленно ахнула Майя.

– Владыка Лапана с тобой встретиться пожелал, – пояснила Теревинфия. – Он снова в Беклу приехал, сам бы нас навестил, да верховный советник некстати занемог. А Рандронот жаждет тебя увидеть.

Майя очень обрадовалась этому известию. Она хорошо помнила свой дерзкий ответ на восхищенное замечание лапанца о ее роскошном наряде и драгоценностях. Похоже, правитель Лапана ее не забыл. Что ж, она покажет ему, насколько искуснее стала в постельных утехах. То-то он удивится! Потом Майя вспомнила, как он любовался ее одеянием и украшениями, и попросила у Теревинфии позволения надеть новое платье кремового цвета, с пышной юбкой, богато расшитой листьями плюща и леопардами. Недавно купленный наряд еще никто не носил. Сайет решила, что из украшений к нему больше всего подойдет изящная золотая цепь с крупным адамантом.

Майя, замирая от восторга, подъехала к воротам дворца Баронов, где ее встретила суровая сайет в преклонных годах и проводила в южное крыло, в покои над Лилейной башней. Светловолосый слуга-йельдашеец разжег огонь в очаге, поклонился и вышел.

Майя, оставшись в одиночестве, задумалась, не раздеться ли ей заранее, но вовремя сообразила, что Рандроноту нравятся роскошные одеяния; вдобавок без посторонней помощи наряд не снять, да и лапанец получит удовольствие, раздевая свою гостью.

За окнами висела зыбкая пелена дождя; по склонам Крэндора сбегали потоки воды; вдали смутно виднелись очертания каменоломен и крепости. «Как приятно получать деньги за то, что тебе самой нравится!» – лениво подумала Майя, предвкушая сладкие часы в обществе обходительного поклонника, удовольствие от бастанья и туго набитый кошель с лиголем. Она уселась на скамью у очага и согрела руки над огнем.

Дверь приоткрылась, чей-то низкий голос неразборчиво отдал какое-то повеление, и в покои вошел не Рандронот, а Кембри. Майя поспешно вскочила и почтительно приложила ладонь ко лбу:

– Ах, мой повелитель, я не…

– Садись, – хмуро бросил маршал.

Майя послушно опустилась на скамью и расправила тяжелые, пышные складки платья.

– Не ждала меня?

– Нет, мой повелитель. Мне сказали, что владыка Лапана…

– Это я приказал, чтобы тебя во дворец Баронов привезли под надуманным предлогом, чтобы никто не догадался. И запомни, никто не должен знать, что мы с тобой виделись, – ни твоя сайет, ни верховный советник. Ты даже лиголь получишь, но скажешь, что это от владыки Лапана, хотя делать тебе ничего не придется, – с мрачной усмешкой добавил он. – Просто мне надо с тобой поговорить.

Это небрежное замечание уязвило гордость Майи.

– Мой повелитель, мне не в тягость… – лукаво начала она, но маршал жестом велел ей умолкнуть, присел на скамью у очага, уперся локтями в колени и склонил голову.

– Что с верховным советником? – наконец спросил он. – Он тяжело болен?

– Ну, ему в последнее время нездоровится, мой повелитель…

– Это мне известно, – резко ответил Кембри. – И всем известно. Майя, расскажи мне все честно и без утайки. Забудь, что ты рабыня. Забудь о своем хозяине. Сейчас ты – мой осведомитель, а потому должна прямо и подробно отвечать на все мои вопросы. Чем больше ты мне расскажешь, тем больше обрадуешь. Но говорить ты должна чистую правду. Я посылаю гонцов к верховному советнику, осведомляюсь о его здоровье, а мне сообщают только слова твоей сайет: мол, у Сенчо небольшое недомогание. Она – или он сам – хочет создать впечатление, что все в порядке. А мне нужно знать правду. Скажи мне правду, ничего не скрывай.

– Мой повелитель, мне трудно судить. У него ж от обжорства частенько желчь разливается, живот болит и голова тяжелая, вот он и хандрит, раздражается по пустякам. Иногда с утра занеможет, а к вечеру, глядишь, и выправился, снова пузо набивает, будто и не было ничего.

– И тебе это нравится?

– Ах, мой повелитель, по-моему, он умеет жизнью наслаждаться – ну, до недавних пор умел.

– А сейчас? Что изменилось? Что не так, как обычно?

– Даже и не знаю, как объяснить, мой повелитель. На него вроде как накатывает, только непонятно что и почему.

– Майя, ответь честно – он при смерти?

– Нет, мой повелитель. Ну, то есть я в этом мало что понимаю. Он какой-то осоловелый стал, больше обычного. Будто одурманили его. Оккула бы вам больше рассказала, только он в последнее время ее от себя не отпускает, вот она с ним и возится целыми днями.

– Значит, так: если вдруг окажется, что верховный советник при смерти, вы с Оккулой немедленно меня известить должны. Понятно?

Майя поглядела на угрюмое лицо маршала, освещенное пламенем очага:

– Вы просили говорить с вами честно, без утайки, мой повелитель, вот я вас и спрошу. Вам надо, чтобы он помер?

– Я этого не говорил. И раз уж ты об этом разговор завела – нет, тебе его убивать не требуется.

– Что вы, я вовсе не об этом, мой повелитель! – испуганно воскликнула Майя. – Как это, убивать? Я не могу…

– Если я велю, то убьешь, никуда не денешься. Только не верховного советника. И сейчас об убийстве речи нет. Просто мне очень важно знать все о здоровье твоего хозяина.

Он подошел к двери и кликнул прислугу. Сайет молча внесла поднос с фруктами, кувшин и чаши для вина. Кембри наполнил чашу, жестом велел сайет удалиться, дождался, пока не закроется дверь, и повернулся к Майе:

– Помнишь уртайца по имени Байуб-Оталь?

– Да, мой повелитель. Я его на пиру у вашего сына встретила.

– Тебе сказали… Эльвер объяснил тебе, что ты должна Байуб-Оталя обольстить?

Майя кивнула.

– И как, удалось тебе это?

– Если честно, не знаю, мой повелитель. Странный он какой-то. А что до обольщения…

– А что в нем странного?

– Ну, для начала, он презрительно рассуждал про девушек, которые мужчин ублажают за лиголь, и все такое. Заявил с издевкой, что я от него лиголя не дождусь, вот я и решила, что не по нраву ему пришлась. А он вдруг спросил, не прочь ли я с ним опять увидеться… Потому я и думаю, что странно все это.

– И что ты ему ответила?

– Что с удовольствием с ним встречусь, если он того пожелает.

– А еще что случилось?

– Больше ничего, мой повелитель. Ах да, еще он спросил, где меня искать, а как услышал, что у верховного советника, так прямо в лице переменился. Очень ему это не понравилось.

– И что он про верховного советника говорил?

– Что моему хозяину известно слишком многое и что верховного советника все боятся. Наверное, потому и не пришел встречи со мной просить. Я же говорю, странный он какой-то: если я ему не по нраву пришлась, зачем он тогда спрашивал, хочу ли я с ним еще раз увидеться?

Кембри встал, подошел к Майе и положил руку ей на плечо. Девушка с удивлением поняла, что маршал чем-то доволен.

– Великолепно, Майя! Умница. Видишь, как все просто? Главное – делать, что тебе велено, – сказал он, протягивая ей чашу вина. – А Байуб-Оталь не пришел встречи с тобой просить потому, что сразу после пиршества неожиданно уехал из Беклы в Кендрон-Урту, а там мои соглядатаи след его потеряли.

Майя пригубила вина и ничего не ответила.

– Подозрительно уже одно то, что он в сезон дождей куда-то собрался, – продолжил Кембри. – Впрочем, из Урты ему дорога одна – в Субу. Местность там болотистая, рек много, травы высокие. Где-то у него тайное укрытие есть. Догадываешься, к чему я клоню?

– Нет, мой повелитель. Простите, но я ничегошеньки не понимаю.

– Вот и хорошо, – кивнул маршал. – Чем меньше ты знаешь, тем лучше со своей задачей справишься.

Он подкинул в очаг дров. Поленья загорелись, сухо потрескивая; в пламени зашипели капли смолы.

– Мне донесли, что Байуб-Оталь уже вернулся в Беклу, – сказал Кембри. – И намерен с тобой встретиться.

Майя недоуменно помотала головой.

– Ты должна выяснить, куда и зачем он уезжал, – весомо произнес маршал.

– Но как, мой повелитель? Я же ему совсем не понравилась…

Кембри жестом остановил ее:

– Майя, ты еще очень юна и в мужчинах не разбираешься. Ты судишь о них только по постельным утехам. Сам я Байуб-Оталя тоже не понимаю, но мне о нем многое известно. На женщин он не обращает внимания из гордости – ну или притворяется, что они его не интересуют. Впрочем, я точно знаю, что к юношам он равнодушен. Для нас сейчас не важно, почему он так себя ведет. Не имеет ни малейшего значения, желает он тобой обладать или нет, – главное, что он хочет с тобой увидеться.

– И мне надо узнать, куда он уезжал и зачем? Так, мой повелитель?

– Да. И чем больше ты у него выведаешь, тем лучше, – что он делать собирается, на что надеется. Может, он ни в чем не повинен… но это вряд ли.

– А не проще ли его убить, мой повелитель? – дерзко спросила Майя. – Вам же это проще простого.

В ее словах крылась застарелая неприязнь простолюдинки к жестоким правителям.

– Убить побочного сына верховного барона Урты? – хмуро переспросил маршал. – Уртайцы нас и без того ненавидят… Если Байуб-Оталь погибнет, то вся Урта взбунтуется. – Он снова мрачно усмехнулся. – Отец его очень любит, понимаешь?

– Расскажите мне про него, мой повелитель, – попросила Майя.

– Нет, лучше тебе ничего не знать, тогда ты себя не выдашь. На пиршестве ты его не обольстила. Может, оно и к лучшему. Не важно, захочется ему постельных утех или нет. Ты, наверное, и не подозреваешь, что некоторые мужчины предпочитают, когда им девушки, даже невольницы, не сразу же отдаются. Может, решил, что сердце у тебя доброе и помыслы чистые. В общем, узнай его получше, завоюй его доверие. Не мне тебе объяснять, как именно, ты девушка смышленая, сообразишь, что к чему. Мне ваши женские хитрости и уловки неведомы. – Помолчав, он добавил: – Ну вот, теперь ты знаешь, что он хочет с тобой увидеться. Что от тебя требуется, я объяснил. Что скажешь?

Майя вспомнила, с каким презрением разговаривал с ней Байуб-Оталь: «Тебя в Беклу привезли, чтобы ремеслу обучить? Нравится наука? Лиголя ты от меня не дождешься…» Она не понимала, зачем ему снова понадобилось с ней встречаться, впрочем ее это и не интересовало. Маршальское приказание придется исполнять, но Майе больше нравилось предаваться постельным утехам с мужчиной, поведение которого было простым и понятным. «Эх, вот если бы маршал велел мне все про Эвд-Экахлона вызнать!» – с досадой подумала она и поглядела на своего собеседника:

– Вот вы говорите, мой повелитель, что тут нужна девушка наивная и неопытная… Есть у меня одна такая на примете, гораздо лучше меня справится…

– Не тебе это решать, – резко напомнил Кембри.

Майя, решив, что рассердила маршала, смущенно опустила глаза. В тишине раздавался только дробный стук дождя по каменным стенам башни.

– Что за девушка такая? – наконец спросил Кембри.

– Ее Мильвасеной зовут, мой повелитель. Новая невольница верховного советника.

– И с чего ты взяла, что она лучше тебя справится?

– Потому что она – баронская дочь, мой повелитель.

– Баронская дочь – рабыня верховного советника? Откуда она взялась?

– Ох, мой повелитель, так вы не знаете… – изумленно воскликнула Майя.

В ее искреннем удивлении невозможно было усомниться.

– Чья она дочь? – отрывисто спросил Кембри.

– Энка-Мардета – ну, того барона, что в Хальконе убили.

Маршал ошеломленно уставился на Майю, – очевидно, об этом он и не подозревал.

Майя подробно рассказала ему все, что знала о хальконской невольнице: о ее появлении в женских покоях и о том, как Мильвасена восприняла случившееся с ней несчастье.

– Говорят, мой повелитель, что это по вашему приказанию ее верховному советнику доставили.

– Правда? – буркнул Кембри. – Что ж, при случае я сам с ней познакомлюсь, но поверь мне на слово, Байуб-Оталю она не подойдет. Тебя по особой причине к нему подослали. Вот как поймешь, по какой именно, считай, половина дела сделана.

Майя удивленно посмотрела на маршала, однако он не стал ничего объяснять, просто стоял у окна и смотрел на дождь. Она допила вино и рассеянно обводила пальцем чеканный узор, змеившийся по стенке чаши. Сгущались сумерки; возвращаться в особняк Сенчо Майе не хотелось. Она сидела, разморенная вином и теплом огня в очаге.

– Послушай моего совета, – неожиданно сказал Кембри, поворачиваясь к ней. – Я тебе по-простому скажу, как мужчина женщине. В верхнем городе невольнице прославиться трудно – для этого слишком многим приходится жертвовать. А как слава голову вскружит, то забываешь о своем уязвимом положении, думаешь, лучше тебя нет никого. Искателям приключений – и мужчинам и женщинам – ни в коем случае нельзя славой обольщаться. Если слишком много о себе возомнить, поддаться самообману, то сразу погибнешь. Таким, как ты, приходится полагаться только на свою сообразительность. Помощи ждать неоткуда.

Внезапно Майя осознала, что он и впрямь обращается к ней как к равной.

– А вы тоже искатель приключений, мой повелитель?

Маршал угрюмо кивнул:

– Ты девчонка молоденькая, но смышленая. Если не будешь заноситься, то многого добьешься. Помнишь, я тебе про Отавису рассказывал? Она, как и ты, когда-то была юной и наивной девушкой, но очень нам помогла. Вот и мы в свою очередь ей помогаем, так что теперь она свободна и богата, стала знаменитой шерной.

Кембри вздохнул и направился к выходу. Неожиданная доброта и искренность маршала вызвали в Майе ответную благодарность, выразить которую она умела одним-единственным способом. Она встала, опустив обнаженную руку на спинку скамьи:

– Вы больше ничего не желаете, мой повелитель?

Он обернулся и поглядел на Майю, освещенную ярким пламенем очага в сумрачных покоях:

– Ах ты, распутница, к маршалу пристаешь?!

– Мой повелитель, мне же без вашей помощи платья не снять, сами видите… – хихикнула она.

Он на мгновение замешкался, а потом решительно запер дверь.

– Что ж, дерзость иногда приносит плоды, – сказал он позже, когда Майя собралась уходить. – У тебя сердце доброе, и мужчин ты завлекать умеешь. Это великий дар, пользуйся им с умом, не растрачивай понапрасну.