Лилиана отказывалась поверить в то, что произошло. Это какая-то ошибка. Она не могла забеременеть от Изара.

Даже когда вызванный на дом доктор осмотрел ее, сделал ей экспресс-анализ и подтвердил, что она ждет ребенка, она в это не верила.

— Думаю, тебе пора спуститься с небес на землю, — сказал Изар, вернувшись в комнату после того, как проводил доктора. — Ты беременна.

Лилиана провела ладонями по своему животу. Он был таким же плоским, как и обычно. Неужели они с Изаром действительно создали нового человека? Новую жизнь?

«Новую семью», — подсказал ей внутренний голос.

Это никак не хотело укладываться у нее в голове.

— Не понимаю, как такое могло произойти, — пробормотала она, лежа на кровати и тупо уставившись в камин, словно могла увидеть в языках пламени свое будущее.

— Не понимаешь? — переспросил стоящий в дверях Изар. — Это снова наводит меня на мысль, что я зря так много платил за твое образование.

Хуже всего было то, что его тон был непринужденным, словно он каким-то образом превратился в того Изара, которого она себе рисовала в своих мечтах. После того как она вчера приняла его предложение, он вел себя с ней как любовник, а не как опекун.

Она перевела взгляд с огня на него, и что-то в его позе насторожило ее. Он был чересчур спокоен, словно все вышло именно так, как он хотел.

— Это шутка? — Лилиана дрожащей рукой откинула с лица волосы: — Это невозможно. Я не могла… — У нее не хватило духу произнести слово «забеременеть». Сделать это означало признать то, что с ней произошло. — Я еще слишком молода.

Изар сложил руки на груди, и рукава черного свитера обтянули его мощные бицепсы. Ее вероломное тело ответило на это пламенем желания, вспыхнувшим внизу живота.

— В мире полно женщин, у которых к двадцати трем годам есть уже несколько детей.

— Я пока не готова к материнству, — пробормотала она, решив, что должна выбраться отсюда, пока еще не поздно. Внутренний голос сказал ей, что уже слишком поздно, но она его проигнорировала. — У меня вся жизнь впереди.

— Правда? — спросил Изар, пройдя в глубь комнаты. — И из чего, по-твоему, должна состоять эта жизнь?

Лилиана не хотела, чтобы он к ней подходил. Когда он был слишком близко, она не доверяла самой себе.

Она плотно сжала руки в кулаки и почувствовала, как ободок кольца впился ей в палец. Она не стала на него смотреть, чтобы не думать о том, что она почувствовала, когда Изар протянул ей это кольцо, и какое выражение лица у него было, когда она ответила «да».

Ее сердце бешено колотилось, мысли в голове спутались, но ей было ясно одно: она должна отсюда уехать. С каждым днем, проведенным здесь с Изаром, она все больше предавала саму себя.

— Ты это спланировал? — отрезала она. — Ты сделал это нарочно?

Остановившись у спинки кровати, Изар засунул руки в карманы брюк. Он по-прежнему выглядел очень спокойным, что настораживало Лилиану. Что у него на уме? Почему он не злится, как было всякий раз, когда она пыталась с ним спорить?

— До того, как ты мной овладел, я была девственницей, — напомнила ему она. — Ты мой опекун, и тебе следовало помнить об этом и оберегать меня.

После этих слов Изар долго на нее смотрел. Лилиана заметила, как на его щеке дернулся мускул.

— Я этого не планировал, — ответил Изар, когда она уже начала думать, что взорвется от напряженного ожидания. — Но я не могу расстраиваться из-за того, что произошло. В самолете я тебе сказал, чего я хочу.

— Наследников, — бросила она. — Двух, не больше. Как все хорошо для тебя складывается, правда? Ты всегда получаешь то, чего хочешь.

Мускул на его щеке дернулся снова.

— Это произошло раньше, чем планировалось, — сказал он, — но по сути это ничего не меняет. Конечный результат останется тем же.

Лилиана больше не могла лежать. Она так резко вскочила с кровати, что Изар выбросил вперед руку, словно собирался ее поддержать, но она отпрянула. Его черные глаза засверкали, но она сказала себе, что ей все равно.

— Я не выйду за тебя замуж. Никогда.

Она уже целую вечность не говорила ему этих слов, и на этот раз они прозвучали как-то странно. Неправильно.

Лицо Изара сделалось непроницаемым.

— Ты беременна, — продолжил он с ледяным спокойствием. — Боюсь, gatita, что со спорами о том, выйдешь ты за меня замуж или нет, уже покончено.

— Потому что ты так говоришь. — Сердце Лилианы билось так громко, что она едва слышала собственный голос. — Но я считаю, что у нас с тобой осталось еще множество тем для споров.

— Ты сейчас находишься в смятении. Я понимаю.

Он провел рукой по своим волосам, и Лилиана вспомнила, что он сделал точно так же в ту ночь в ее квартире, когда потерял контроль над собой.

— Нет, не понимаешь, — бросила она. — Ты вообще не способен меня понять.

— Лилиана.

Она не могла больше слышать, как он произносит ее имя. Это напоминало ей обо всех его коротких сухих письмах и редких телефонных звонках с одними лишь запретами и указаниями.

О том, что, когда он, не предохранившись, забирал ее невинность, он все еще считал, что несет за нее ответственность.

Внутри у нее словно щелкнул переключатель, и к чувству пустоты, которое она сейчас испытывала, внезапно добавилась решимость.

— Можешь идти к черту, — заявила она и, сдернув с пальца кольцо с бриллиантами, запустила им в Изара. Тот поймал его ловким движением, словно они много раз репетировали эту сцену.

— На твоем месте, Лилиана, я бы тщательно все обдумал, прежде чем предпринимать дальнейшие действия, — мягко произнес он.

Но она не хотела думать. Не хотела больше оставаться в этом доме. Она понятия не имела, что с ней будет, если она не уйдет от Изара. У нее было такое чувство, будто чьи-то руки схватили ее за горло и начали медленно душить.

Обойдя Изара, Лилиана прямиком направилась в свою гардеробную. Она ожидала, что Изар проследует за ней, но он этого не сделал. Она глубоко задышала, чтобы успокоиться, но ее сердце продолжало стучать громко и часто, а горло сдавило еще сильнее.

«Не хватало еще расплакаться», — подумала она и заставила себя сосредоточиться на том, зачем пришла сюда. Схватив с одной из полок дорожную сумку, она бросила в нее брюки, два джемпера, платье, несколько смен белья и туфли, затем добавила к этому бумажник, которым не пользовалась с тех пор, как покинула Нью-Йорк. Разве это не о многом говорит? Она позволила Изару держать ее здесь взаперти. Теперь она ждет от него ребенка и не знает, что ей делать дальше.

Впервые за долгое время она чувствовала себя потерянной. Нравилось ей это или нет, но в течение одиннадцати лет ее мир вращался вокруг Изара.

Она хоть представляет себе, что с ней будет дальше, если на ее жизненном пути больше не будет такого ориентира, как Изар?

— Остальное я могу купить, — произнесла она вслух, обнаружив, что застыла на месте, как вкопанная. Надев ту же куртку, что была на ней во время вчерашней прогулки, она обмотала вокруг шеи шарф и обулась в ботинки на толстой подошве.

Когда она вернулась в спальню, Изар все еще был там. Он стоял, прислонившись к высокой спинке кровати и скрестив лодыжки. Он встретился с ней взглядом, и в его темных глазах промелькнула ярость.

— Дай угадаю. — Его тон был холоднее, чем, когда-либо. Ее сердце как-то странно заныло, но она запретила себе обращать на это внимание. — Сейчас ты напомнишь мне, что ты моя подопечная, и попытаешься сбежать.

— Я твоя подопечная. — Лилиана поправила ремень сумки на плече. — И я не сбегаю, а ухожу. Если потребуется, я спущусь с этой чертовой горы пешком.

— А как же ребенок? — Это прозвучало холодно вежливо, словно на самом деле ему было все равно. Как она может на него злиться и одновременно позволять ему причинять ей боль? — Мой ребенок, если быть точнее?

Лилиана небрежно махнула рукой:

— Я не нуждаюсь в твоих деньгах. Ты можешь делать вид, будто между нами ничего не было. Или, если захочешь, я буду присылать тебе фотографии, пока ты будешь продолжать развлекать европейских моделей. Выбирать тебе.

При мысли о том, что Изар может делать с другой женщиной то же, что прошлой ночью делал с ней, ее горло сдавило еще сильнее.

«Главное поскорее отсюда уйти», — напомнила она себе и направилась к двери.

— Выбирать мне? — спросил Изар. — Я не ослышался? Ты действительно это сказала?

Лилиана знала, что ей следует продолжать идти. Что если она повернется и продолжит этот разговор, она об этом пожалеет.

Она это знала, но все равно повернулась:

— Прошу тебя, Изар. Не нужно притворяться, будто я тебе небезразлична. Мы оба знаем, что это не так.

Внезапно Изар отошел от кровати и быстро направился к ней. Его глаза яростно сверкали. Лилиана попятилась назад и уперлась в стену.

— Много лет назад я поклялся самому себе, что у меня, в отличие от моего подлого отца, никогда не будет незаконнорожденного ребенка, — отрезал он, нависая над ней. У Лилианы создалось ощущение, что он не осмеливается к ней прикоснуться. — И вот ты сейчас стоишь передо мной и заявляешь с оскорбительной беспечностью, что не собираешься узаконивать происхождение нашего ребенка, и что я всегда буду для тебя кем-то вроде донора спермы. Значит, вот как ты ко мне относишься.

Сердце Лилианы болезненно сжалось, но она отказалась идти на поводу у своих чувств. Боялась, что, если отдастся на их волю, они поглотят ее целиком.

— К тебе это не имеет никакого отношения. Речь идет обо мне, и я…

— Мы говорим о ребенке, — перебил ее Изар. Лилиана подумала, что с ней, наверное, что-то не так, раз она считает, что, находясь на грани потери самоконтроля, он выглядит безумно привлекательно. — Он не только твой, но и мой. Речь идет о нем, а не о твоем кризисе самоидентификации.

Здравый смысл, похоже, окончательно оставил Лилиану. Встав на цыпочки, она приблизила лицо к его лицу и надавила ладонью на его твердую грудь.

— Ты хотя бы раз в своей жизни не получал то, чего хотел? — бросила она. — Ты думаешь, что весь мир рухнет, если кто, то попытается пойти против твоей воли.

— Я добиваюсь своего, потому что я этого заслуживаю, — отрезал он, не отстранившись ни на дюйм.

— Меня ты не заслуживаешь, Изар. — Она обнаружила, что почти кричит, но ей было все равно. — Ты похитил меня, притащил сюда и собираешься держать меня здесь, пока я не выйду за тебя замуж против своей воли. Разве ты сделал что-то, чтобы меня заслужить?

— Разве я связал тебя, засунул тебе в рот кляп и доставил тебя сюда в грузовом отсеке своего самолета? Разве я запирал тебя на замок? — Глядя ей прямо в глаза, он покачал головой. — Ты ни разу даже не попыталась выйти из дома. Ты могла бы покинуть его в любой момент, но не сделала этого.

Его слова потрясли ее. Изар прав. Она действительно не предприняла ни единой попытки сбежать отсюда. Поначалу она даже не знала, что в лесу за домом есть расчищенная дорога, потому что не искала ее.

Но она не стала искать причину этого сейчас, боясь, что результат самокопания перевернет все с ног на голову.

— Я не хотела сюда приезжать, — сказала она.

Ее ладонь все еще лежала на его груди, словно ей не хватало духу ее опустить.

— Однако ты все еще здесь, — возразил Изар.

— Я не хочу выходить за тебя замуж.

Лилиана знала, что это правда, но, в таком случае, почему эти слова чуть не застряли у нее в горле?

— Однако наша свадьба состоится через несколько дней. У тебя есть платье. У тебя есть кольцо.

Она покачала головой:

— Я не хотела это платье.

— Тогда почему ты вела себя так спокойно во время примерок?

— Кольцо я тоже не хотела.

— Ну, разумеется. Именно поэтому, когда я сделал тебе предложение, ты рассмеялась мне в лицо и выбросила кольцо в снег. Ты это сделала? Я что-то не припомню, хотя с того момента прошло меньше суток.

— А больше всего я не хочу твоего ребенка! — бросила Лилиана и наконец опустила руку. Внутри у нее все дрожало, и она ничего не могла с этим поделать.

Ее жестокие слова повисли в воздухе. Она бы не удивилась, если бы от напряжения окна в комнате треснули и разлетелись на осколки.

Окна остались целыми и невредимыми, но ее слова сильно подействовали на Изара. Она никогда не видела столько боли в его глазах. Никогда не видела его таким потерянным и опустошенным.

Ей было тяжело на него смотреть. До этого момента ей даже в голову не приходило, что Изар может испытывать душевную боль. Что его никто не может ранить, тем более она.

Лилиана пожалела о своих словах. Она сделала бы все для того, чтобы забрать их назад. Все что угодно.

Именно тогда она поняла, в чем было все дело. Она испугалась. Точнее, поддалась панике. Потеря родителей наложила отпечаток на всю ее дальнейшую жизнь. Как после этой трагедии она могла даже подумать о создании своей собственной семьи?

Особенно с человеком, который никогда ее не полюбит. Даже если он и способен питать к кому-либо глубокие чувства, ее он не сможет полюбить. Ведь она его подопечная.

Истина, которая ей открылась вслед за этим, заставила ее пошатнуться и прижаться к стене, затаив дыхание.

Она любит Изара.

Иначе почему она все это время притворялась? Кого она пыталась одурачить? Неужели она и вправду думала, что сможет с ним играть, не рискуя собственным сердцем?

Она всегда его любила.

По какой еще причине она могла бы с такой легкостью отдать ему свою невинность, которую так долго хранила?

После их первой встречи в доме ее родителей в Лондоне не было ни одного дня, когда она не думала бы об Изаре. Ее строгий надменный опекун занял все ее мысли. Все эти годы она старалась быть хорошей, чтобы угодить ему, хотя и говорила себе после каждого его сухого письма, что ей все равно, что он о ней думает. Став взрослой, она столько не думала ни об одном мужчине. По правде говоря, она очень мало думала о других мужчинах.

Разумеется, она его любит.

— Изар… — начала она дрожащим голосом, — ты должен знать…

Она осеклась, потому что в следующий момент он отошел назад и закрыл лицо руками. До сих пор она ни разу не видела, чтобы он это делал. Ведь подобные жесты были проявлением смущения, волнения или отчаяния. Когда он опустил руки, Лилиану потрясло выражение его лица.

— Твои родители были мне больше чем партнерами и друзьями, — тихо сказал он, сглотнув. В его взгляде было столько боли, что Лилиана подумала, что ее сердце разорвется на части. — Они были моими духовными наставниками. Моей семьей.

— Изар… — снова попыталась она, но он никак на это не отреагировал.

Играя в футбол, я заработал много денег. Так много, что я не знал, что мне с ними делать, поскольку в душе я оставался все тем же грубым неотесанным мальчишкой, который целыми днями гонял мяч по улицам Малаги. — Он покачал головой. — Твоя мать взяла меня под свое крылышко. Она привила мне культурные навыки и хороший вкус, убедила пойти учиться. Но твоему отцу я обязан еще большим, Лилиана. — Его взгляд помрачнел. — Он научил меня быть мужчиной, держать свое слово.

Лилиана услышала тихий стон и, поняв, что сама его издала, обхватила себя руками.

— У меня никогда не было отца, — продолжил Изар. — Матери я оказался не нужен, так что можно считать, что ее у меня тоже не было. — Он покачал головой, словно пытаясь прояснить мысли: — Когда тот самолет рухнул одиннадцать лет назад, ты была не единственная, кто все потерял.

— Если тебе тяжело об этом говорить, можешь не продолжать, — прошептала Лилиана, но он снова ее проигнорировал.

— Их гибель была для меня трагедией, но еще хуже было то, что они оставили мне тебя. — Эти слова глубоко ранили Лилиану, но он продолжил свой рассказ. — Разве я мог стать кому-либо хорошим отцом? Одна лишь эта мысль была нелепой. Но как я мог подвести единственных людей, которые, когда-либо заботились обо мне, ничего не требуя взамен? — Он горько усмехнулся: — Я не мог этого сделать, поэтому мне пришлось взять на себя огромную ответственность, которую они на меня возложили. Я злился на осиротевшую двенадцатилетнюю девочку и презирал себя за это.

— Изар, перестань. — Она протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, но он так сурово на нее посмотрел, что она передумала.

— Я не заслуживаю иметь семью, — произнес он с такой искренней убежденностью, что у Лилианы снова защемило сердце. — Не знаю, почему, когда-то я думал иначе. Мое происхождение и социальная среда, в которой я находился много лет, не могли не наложить отпечаток на мою дальнейшую жизнь. — Он снова покачал головой. — Что бы между нами ни произошло, Лилиана, ты все еще остаешься моей подопечной. Мой долг заботиться о твоих нуждах, пусть даже они и отличаются от моих собственных. — Его черные глаза, полные боли и тоски, смотрели ей прямо в душу. — Поэтому, какое бы решение относительно ребенка ты ни приняла, я его поддержу.

Кивнув, он направился к двери.

— Изар, — не удержавшись, позвала его Лилиана. Она не могла ему позволить уйти вот так. — Я люблю тебя.

В ответ он рассмеялся. Этот холодный резкий смех лишил ее последней надежды.

— Нет, Лилиана. — Обернувшись, он посмотрел на нее так, словно она была ему совсем чужой. — Ты не любишь меня. Ты меня жалеешь. Может, я и ужасный человек, не заслуживающий ничего, кроме боли и одиночества, но у меня есть гордость, и твоя жалость мне не нужна.

С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.