Место, в которое мы спустились, напомнило мне сокровищницу. Горы всякого хлама, давно потерявшего свою силу. Все эти вещи уже были историей и другой ценности не представляли. Хотя нет. Кое-что здесь все же было. Роскошная подставка для клинков, на которой лежали две нодати, и, судя по символике на лезвии у самой рукояти, один меч принадлежал Хокаге, могу предположить, что Второму, а второй должен был принадлежать Узумаки, но кому именно из них... Этого я знать не могу. Чуть дальше мы обнаружили доспехи Второго. Боевые доспехи, очищенные и отремонтированные, но еще носящие следы битв, в которых побывали. Что Данзо здесь забыл? Что-то мне не кажется, что он вообще хотел убежать из Конохи.

- Като, - окликнул меня Саске.

Он указал на валяющийся на полу предмет.

- По описанию это...

- Да, браслет, что Данзо носил на руке, - киваю.

Ну, браслет - это неверно сказано. Наручень, закрывавший руку от запястья до локтя. Раз старик снял его, значит, готов к битве.

- Не будем заставлять старого человека ждать.

Данзо сидел в самой последней комнате, на старом кресле, обветшалом, как и он сам. Правая рука под одеждой, в левой - какой-то клинок с прямым обоюдоострым лезвием. Данзо задумчиво смотрел перед собой, но когда мы появились, перевел взгляд на меня.

- Кьюджин.

Мы с Саске разошлись к разным стенам, чтобы иметь простор для маневра и не мешать друг другу.

- Данзо. Я, похоже, зря опасался, что придется бегать за тобой по всей Стране Огня.

Старик кивнул:

- Моя жизнь связана с Конохой, я не побегу отсюда.

- Это упрощает мою задачу.

Данзо поднялся:

- Посмотрим.

Лезвие его клинка покрылось каким-то зеленоватым сиянием. Я шагнул вперед, сближаясь с Данзо. Но старик открыл рот, применяя какую-то технику. Перед ним сформировался воздушный шар… Нет, вакуумный шар, в который я врезался, не сумев преодолеть. Биджу, вакуум создает область без сенчакры. Шар лопнул, отправив меня в полет, заодно создав ударную волну, пронесшуюся по подземелью. Саске, спрятавшийся за выступом стены, высунулся из укрытия, швырнув в Данзо сюрикены. Старик почти ленивым движением подпрыгнул, переворачиваясь вверх ногами и вставая на потолок, и сюрикены пролетели мимо. Он освободил правую руку, показывая нам то, что скрывал ото всех. Лапа Шукаку. Лапа из злого, струящегося песка, подчиняющегося Данзо. Из-за кресла, на котором он сидел, упали две крупные бутыли, из которых посыпался песок.

- Чидори!

Тело Учихи покрывалось вязью печати, в руке сверкали черные молнии. Он бросился в атаку, и я сделал тоже самое, шагом сокращая дистанцию. Данзо выстрелил ртом сгустки зеленоватого свечения, полетевшие в мою сторону. Рассыпанный на полу песок неожиданно подпрыгнул, формируя ломаные гуманоидные фигуры. Одна фигура подхватила лежавшую рядом нагинату, вторая - старую катану. Лезвия на оружии обоих фигур тут же покрылись свечением, и твари бросились на Саске.

Я увернулся от нескольких пуль, вынужденный дальше двигаться без шага, но Данзо ничуть не опасался выходить со мной в ближний бой. Собрал ударную технику и приложил ей, но старик вскинул песчаную руку, и стена полностью поглотила атаку. Песок лишь разлетелся в разные стороны, но сенчакра до Данзо так и не достала. Сразу пришлось уклоняться от взмахов клинка, а затем и от вакуумных пуль.

У Саске дела были еще хуже. Бесформенные песчаные фигуры уходили от ударов, просто меняя форму, перестраиваясь. И усиленное чакрой воздуха оружие блокировало молнии. Даже чидори с проклятой чакрой оказалось недостаточно. Возможно, Данзо так же использовал некий модифицированный геном… Ну, помимо лапы биджу, приживленной к собственному телу.

Собрав ударную технику, превратил ее в луч, но Данзо защитился песком. Однако песок закрыл ему обзор, пусть и всего на какой-то короткий миг. Спрыгиваю с потолка, подхватывая первый попавший под руку прочный предмет и швыряю его в песчаных воинов. Эти фигуры, как я уже заметил, ориентировались с помощью одного глаза в собственной голове, перетекавшего с места на место, чтобы следить за движениями Саске. Но я для них был в слепой зоне, и среагировать тварь не смогла. Удар разбил хрупкое песчаное тело надвое. Это не развеяло техники, но достаточно, чтобы Саске воспользовался преимуществом.

А мне сразу пришлось уклониться от взмаха лезвия. Не хотелось проверять, сможет ли оно нанести мне вред. После встречи с Кисаме и его Самехадой я сильно сомневаюсь в собственной неуязвимости. Отогнав меня в сторону, Данзо притормозил. Песчаный щуп протянулся от его руки к лицу и стянул повязку, закрывающую глаз. Шаринган. А старик все равно припас сюрпризов. О его руке я знал, а вот о глазе - нет.

Данзо бросил короткий взгляд в сторону Учихи, и обе песчаные фигуры, выронив оружие, тут же рассыпались, а песок быстро потянулся к старику. Мы с Саске атаковали почти одновременно: он - Чидори, а я - ударной техникой. Данзо выстрелил в сторону Саске щупом из песка, посверкивающим зеленоватым свечением, который обвил руку Учихи, несмотря на молнии, а затем старик просто закрылся им от моей атаки. Саске резко, как мог, отменил Чидори, сложив печать концентрации одной рукой, чтобы выдохнуть пламя в Данзо и создать для меня слепую зону. Но Данзо просто выдохнул, создав своей силой два узких коридора, уходящих мимо себя, по которым и прошло пламя. Потому и меня, успевшего шагом сдвинуться в ему во фланг, заметил, вовремя выставив свой клинок, на который я едва не налетел.

Вместо того чтобы атаковать его самого, я собрал в ладони ударную технику и атаковал щуп, удерживающий Саске. Техника футона не помешала спрессованной сенчакре ослабить песочную хватку настолько, чтобы Саске успел вырваться из замка. Зрачок Данзо перестроился, и он прошептал лишь одно слово:

- Аматерасу.

Мою руку, которая была как раз перед лицом Данзо, обожгло такой болью… Будто кожу заживо содрали три раза подряд, вместе с мясом, да еще и все кости переломали за один момент. Никаких хитростей, никакого обмана, никакой защиты от боли. Я имел счастье всеми своими чувствами ощущать, как моя плоть вместе с чакрой разрываются изнутри и сгорают в черном пламени.

Я выдохнул, не способный издать и звука из-за боли. Даже удар, отбросивший меня к стене, оказался каким-то незначительным. Пламя сжирало мою руку и поднималось все выше. И все это сопровождалось такой болью, что Тсукуеми Итачи нервно курило за углом. Я послал туда чакру, много чакры, чтобы пламя дольше жгло именно чакру, а не плоть. Но все равно оно продолжало подниматься и уже дошло до локтя.

Не сидеть! Надо решить - оторвать себе руку, чтобы остановить пламя, или дать Саске его погасить. Где Саске?

А Саске уверенно огребал от Данзо. Уклоняться сразу от нескольких щупов, каждый из которых может тебя на части разрубить, да при такой скорости старика…

Встаю и рывком прыгаю в бой. Данзо пытается отмахнуться от меня песчаным щупом, но хватаюсь за песок пылающей рукой. Старик только сейчас понимает, что я не стал ничего делать с техникой, убивающей меня. Единственный открытый глаз выразил удивление. А вот так! Не привыкать мне играть в серийного самоубийцу. Песок вспыхивает, но Данзо тут же отбрасывает весь конец щупа в сторону. Выиграв момент, я наношу мощный удар другой рукой. Удар вязнет в песке, которым покрылся Данзо, как защитой, оставляя только ноги и шаринганистый глаз. Но и это достаточно, с другой стороны подлетает Саске.

- Чидори!

Покрытая разрядами рука пробивает грудь Данзо, но все же недостаточно точно и не убивает сразу. Лапа со всей силы бьет Учиху, и я снова хватаюсь пылающей рукой, на этот раз за его клинок. Пальцы срезает сразу, но пламя перекидывается на меч. Старик тут же отбрасывает и лезвие, а мне куда-то под ребра врезается песчаный щуп, успев прорезать кожу и что-то там задеть до того, как я применил защитную технику. В свободной руке формирую ударную технику, отскакивая назад, уклоняясь от щупов. Формирую луч, направляя его в Данзо, но он лишь закрывается песком. В этот момент в песок врезаются клинки Саске, по которым он дает разряд тока. Весь, на какой способен, видимо, потому что срабатывает. Песок осыпается. Данзо теряет над ним контроль, всего на несколько мгновений. Я формирую ударную технику в почти догоревшей руке и выстреливаю лучом в Данзо. Черное пламя прыгает на луч, и по нему добирается до старика. Я провожу лучом по его телу, и пламя охватывает Данзо полностью.

Старик, уже охваченный пламенем, выкрикивает:

- Изанаги!

Тело Данзо исчезает. Но тут же появляется вновь, чуть в стороне и не покрытое пламенем. Я промахнулся?

- Аматерасу: отмена! - Учиха успевает отменить убивающую меня технику, пока Данзо не атаковал вновь.

Пламя исчезает, но на руку лучше даже не смотреть. Шагом смещаюсь к Данзо. У него нет меча, без которого он, похоже, не может использовать вакуум, а значит, сейчас это относительно безопасно. Старик поднимает осыпавшийся песок, закрываясь им, и я лишь наношу сильный удар по песку, сразу подпрыгивая вверх, а с потолка за спину противника. Но Данзо уже сплевывает кровь. Мою атаку он как-то обманул, но вот удар Саске его все же задел, оставив рану в боку. Данзо пытается достать меня песком, но открывается для Саске. Учиха пока не в состоянии встать, но в состоянии метнуть сюрикены, и отвлекшийся старик получает несколько железок в спину.

Он тут же переводит часть песка за спину, чтобы закрыться от дальнейших атак, но ослабляет защиту спереди. Мерцанием расхожусь, одновременно ударяя ногой по песку и подхватывая нагинату, валяющуюся рядом. Удар пробивает песок, и я вгоняю лезвие на длинном древку в открывшуюся брешь. Металл находит плоть, разрубая кости и разрезая мясо. Лезвие вошло куда-то в грудь, и я рывком тяну его вниз, разрезая ребра и оставляя длинный разрез в брюхе до самого паха. Из старика вываливаются органы, но кровоточащий глаз все еще направлен на меня.

- Амате…

Дергаю лезвие чуть на себя, а затем резко вверх, чтобы насадить голову на острие. Лишь когда сталь прорезает челюсть и добирается до мозга, шаринган резко гаснет. Все, конец.

Отпускаю оружие и отхожу к стене, чтобы присесть и отдышаться. Рука отдается болью. Биджу! Снова правая! Что же ей так не везет-то! Песок осыпается на пол, и с той стороны ковыляет Саске, посматривая на мертвое тело. Останавливается, переводит взгляд на меня.

- Конец?

Ухмыляюсь:

- Нет. Передышка. Но теперь хоть в Конохе получится пожить спокойно, не оглядываясь за спину.

Учиха кивает, переводит взгляд на руку и высказывает витиеватую матерную конструкцию.

- Забей, - отмахиваюсь здоровой рукой, - Придумаю что-нибудь. Данзо, вон, себе руку Шукаку пристроил. Может, и я себе часть какого-нибудь монстра отгрызу, а?

Саске хитро оскалился:

- А Ино что скажешь?

Нервно смеемся. Покосился на руку. Дрянь. От ладони осталась часть кости с кусками обугленной плоти. Все остальное - черная гарь почти до самого плеча. Вот же… Это уже не Биджу надо вспоминать. Сразу Шинигимами? Так мы с ним почти подружились, после таких-то жертвоприношений. Хм…

- Поднимайся! - махнул мне Саске. - Я хочу вернуться к жене и ребенку.

Улыбнулся:

- Знаешь, я тоже.

Поднялись и потопали обратно. Сначала дошли до Рьюго, который держал бессознательного Инахо на плече. Всех троих, вместе с Саске, отозвал обратным призывом к Миине. Вошел сюда один и выйду один. На обратном пути из подземелий даже в жилой части базы Корня, никого более не встретил. Ну, ничего, отдохну немного, и приступим к работе.

Вышел на свет. Уже расцвело, и тепло солнечных лучей показалось мне неожиданно приятным. Даже боль в руке почти перестала беспокоить. Вот только это был еще не конец.

Из леса на полянку, где стоял одинокий камень, под которым и скрывался вход на базу, вышел Хатаке Какаши. Хмурый. И очень напряженный.

- Яманако Като, - повязка была поднята, и меня сверлил шаринган.

- Какаши-сан? - напрягся. - Майто-сан, Сарутоби-сан, Ибики, Юхи-сан… Анко-сенсей.

Все были хмурыми. Анко так вообще едва сдерживала ярость… И страх? И здесь были не только они. Несколько плохо знакомых мне синоби из АНБУ. Шикаку, Иноичи, Чоза, Шиби, даже Хиаши. Епт, да здесь дзенины Конохи. Возможно все, что сейчас в деревне. Это меня что ли встречают? Впечатляет.

- Яманако Като, - повторил Какаши, - ты обвиняешься в убийстве Третьего Хокаге Сарутоби Хиреузена и двух старейшин Конохи.

Ну, я надеялся, это немного не так пройдет. Поднимаю руки.

- Я не буду сопротивляться.

Клянусь - я слышал выдох облегчения.

Ну, Като, помнишь правило? За добрые дела надо платить.

* * * * *

Он снова прятался. Скрывался в тенях. Одна из сильнейших Скрытых Деревень, населенная сильными синоби. Но он оставался незамеченным. Его новые способности позволяли прятаться практически ото всех. Его не замечали даже Хьюга. Правда, со сражениями было хуже. Состоявшийся поход на базу Корня показал, что Рьюго лучше продолжать прятаться. Он мог нанести один неожиданный удар, но любые ответные атаки, если они настигали его, сжигали очень много чакры. Нет. Не сжигали. И перегоняли в проклятую печать. И, если печать наполнится определенным количеством чакры, которые они вместе с Оракулом опытным путем установили, Рьюго потеряет контроль. А потеряет контроль - своими силами вернуть себе человеческую форму уже не сможет. Правда, печать чакру сжигала достаточно быстро, и ему хватало даже короткой передышки, чтобы снова начать действовать, но… он трижды подходил к этой грани, там, в подземелье. Так что сражения ему лучше избегать.

С другой стороны, Рьюго становился отличным шпионом. Клановые кварталы он пока обходил стороной, и в другие защищенные места не лез. Но вот просто по улицам в не очень солнечный день двигался совершенно свободно и с минимальными затратами сил. Пару раз приходилось подавить желание зайти к Футабе, поздороваться. Нет, не сейчас. Чуть позже, когда с сенсеем все решится. Побывал на собственной могиле. Это было странно, смотреть на надгробие самому себе. Приходил какой-то Хьюга, кажется, смутно знакомый. Похоже, хотел поговорить с Рью. Нет, не с Рьюго, а с тем, кто часто приходил к его могиле. Мог быть это Инахо? Или же был кто-то другой?

Сложнее всего было обходить собственный дом. Он наблюдал издалека. Заглядывал в окна. Видел собственное лицо, нарисованное карандашом явно хорошим художником, что стояло в рамке у цветка. О нем не забывали. О нем горевали. Но время вернуться еще не пришло. Мысленно он просил родителей потерпеть еще чуть-чуть.

О том, что сенсея арестовали, они узнали не сразу. Саске безразлично пожал плечами, сказав, что этого стоило ожидать. Все же почетный Третий Хокаге, да и трое старейшин, одним из которых был и Данзо. Без особого распоряжения Хокаге Като автоматически приравнивался к нукенинам. И не просто нукенинам, а нукенинам "S"-класса. Девушка, Миина, все время пропадала где-то. Говорила, что пытается не дать тому, что осталось от Корня, развалиться. Прошло всего два дня, а треть уже подались на вольные хлеба. Еще треть, те, кто был предан лично Данзо, посомневавшись немного, почти в полном составе ушли. Разошлись по кланам или семьям и оставили жизнь безликих. Остались пока только те, кто был предан Конохе и считал радикальные методы необходимыми. Они выжидали. Все выжидали. Главы кланов, они, верные Като люди, все остальные. Весть о том, что Третий умер, убит, уже разошлась по Конохе. И все ждали возвращения Тсунаде.

Пятая вернулась вчера. Рьюго побоялся подбираться к ней слишком близко, поэтому не знал, как она отреагировала на доклады о произошедшем… Ну, кое-что он знал. Видел через окно, как она разломала одним ударом собственный стол. Но не знал, на что именно так отреагировала Хокаге.

И к Като она не пошла. Сначала был Совет Дзенинов деревни, на который Рьюго решил не лезть. Затем Совет Кланов. Затем снова Совет Дзенинов. Переговоры с отдельными главами кланов. Коноха ждала наказания для убийцы. Кто-то проболтался, и все знали его имя. Деревня ходила в трауре, и практически никто не знал, что действительно стояло за этим убийством. Мало кто предполагал, что деревня была на грани гражданской войны. Сейчас те, кто еще недавно поддерживали Хирузена и Данзо, быстро перестраивали свои позиции, чтобы выйти сухими из воды. И с каждым часом ситуация для сенсея становилась все хуже и хуже.

Наконец Рьюго узнал, что Хокаге собирается допросить заключенного. Попасть внутрь оказалось не так уж и сложно. Сенсей не сопротивлялся, не проявлял агрессии, и содержание его было относительно мягким. Просто закрытая камера. Даже окно с решеткой имелось. К заключенному ходил медик, пытавшийся спасти то, что осталось от руки. Но все равно ампутировали почти до локтя, а выше срезали все обожженные ткани. Рьюго завис у окна, слушая и подглядывая.

Като сидел за столом, и Шизуне осматривала его руку. Она старалась не смотреть в его лицо и держать маску отстраненности. Като показательно ее игнорировал, возможно, чтобы не нервировать. Забинтовав культю, девушка, ничего не говоря, покинула камеру.

- Он в порядке, может говорить, - отчиталась она за дверями.

В дверях появилась Тсунаде. Мягко говоря, хмурая. Закрыв дверь, она активировала какую-то технику, препятствующую прослушке, из-за чего Рьюго пришлось проникнуть в камеру и замереть в тени. Хокаге едва сдерживала ярость. Вошла, села напротив Като. Парень улыбнулся, как-то совсем нерадостно.

- У меня входит в привычку встречать поворотные моменты своей судьбы на скамье допрашиваемого.

Хокаге поставила сжатые в кулаках ладони на стол, нависая над Като.

- Вижу, у тебя хорошее настроение.

Като поднял бровь вверх, выражая немой вопрос.

- Ты убил моего учителя!

- Который заказал мне ваше убийство, - спокойно парировал Като.

Тсунаде выпрямилась, продолжая сверлить заключенного взглядом.

- Не ври мне. Данзо мог дать тебе такую миссию, но не Хирузен.

Като пожал плечами:

- Технически - верно. Но они были в сговоре.

- И поэтому ты убил обоих? А за компанию и остальных старейшин?

Като отрицательно покачал головой:

- Нет. Сарутоби, большая часть клана поддерживали переворот. Теперь у них нет претендентов на пост Каге.

- Хватит! Переворот задумал Данзо! Он и его люди! Сарутоби…

- Ни при чем? - перебил Като, не скрывая насмешки, и повышая голос. - Не будь дурой, Тсунаде! Без поддержки, в одиночку, Данзо не усидел бы на этом посту и дня! Его поддержали!

Тсунаде отмахнулась:

- Я разговаривала с кланами. Его напрямую никто не поддерживал. А вот ты бы мог. Против вас двоих не пошел бы никто!

Като даже слегка опешил:

- Да ну? Если так, на кой я его убил?

- Не знаю! Только это тебя пока и спасает.

Като хмыкнул:

- Спасает от чего?

Хокаге поморщилась:

- Не задавай глупых вопросов.

- Я не понял, вы действительно не понимаете?

Женщина уставилась на него, и на ее лице была такая смесь эмоций, что Рьюго не мог разобрать ничего.

- Попробуй объяснить. Все. По порядку.

- По возвращению в Коноху меня вызвал Данзо. Дал приказ. Ты не должна была вернуться в Коноху живой. Буквально. И оставил охреневать от такой наглости. А сам зарылся в такую глубокую яму, что я не смог бы его достать, не начиная массовой резни.

- Массовую резню ты устраивать умеешь, - съязвила Тсунаде.

Като, не моргнув глазом, кивнул:

- Умею, еще как. Но свою деревню я разрушать не намерен. Но Данзо закопался, и я не мог его достать.

- Почему не дождался меня? Или не предупредил?

- Вернись вы в Коноху - началась бы открытая вражда.

Тсунаде отмахнулась:

- Не было бы никакой вражды, Като! Главы кланов не идиоты. Никто не будет сражаться до уничтожения своего клана за чужие интересы.

- А вот интересы как раз у всех были. Особенно у Сарутоби и Курама. И у тройки Яманака-Нара-Акимичи.

Тсунаде ударила по столу, отчего тот заскрипел, но выдержал:

- Это противостояние длится годами, поколениями! Никто из-за этого резать союзников не станет!

- Вот как? Кланы постоянно грызутся друг с другом, но без жертв. Откуда у тебя уверенность, что они бы не попытались воспользоваться ситуацией? Да пусть бы и не попробовали. Это не отменяет факта! Данзо приказал тебя убить, Тсунаде. Приказал мне.

- Поосторожнее с фамильярностью, - напомнила Хокаге.

- Мы наедине, а меньше уважать тебя от этого я не стану. Пойми простую вещь. Тебя бы убили. Не моими руками, так чужими. Данзо перешел черту, он уже не мог отступить. Это могло закончиться либо его смертью, либо твоей.

Тсунаде снова села, пытаясь успокоиться:

- Ты решил его убить. Это я могу понять. Зачем убивать моего учителя? Старейшин?

- Я не мог до него добраться. Никак. Если бы был другой вариант, я бы им воспользовался.

- Причем здесь Хирузен?

- Мне нужно было, чтобы Данзо сам ко мне пришел. А заодно я перерезал ему основную поддержку Сарутоби.

Тсунаде покачала головой:

- Сарутоби не поддерживали его. Не в таких крайностях.

Като поморщился:

- Несколько лет назад Итачи Учиха получил приказ - убить своего отца и самых радикальных членов клана. И стать новым лидером. Я говорил с Хирузеном. Он считал, что тогда поступил верно, а Итачи не справился. Знаешь, что мне предложили в награду?

Женщина чуть подумала:

- Неужели Корень?

- Именно. Подумайте. Данзо на посту Хокаге. Я, твой убийца, на посту главы Корня. Представь ситуацию с точки зрения глав кланов.

Тсунаде снова встала, начала расхаживать из угла в угол, думая.

- Тсунаде, я не мог допустить двух вещей. Твоей смерти и открытой борьбы в Конохе. Какой бы она ни была. Я не могу сказать, как далеко бы зашел Данзо. У него было много сил, много средств. Он приказал своим лучшим людям остановить меня, но мы сумели договориться.

Женщина вопросительно глянула на подчиненного:

- Они, как и я, были верны именно Конохе. Мне удалось убедить их, что твое убийство - это слишком.

Она снова села.

- Ты убил моего учителя.

Като кивнул:

- А Данзо натравил на меня моего же ученика. Качественно натравил. Я даже пока не знаю, что с ним делать.

- Инахо?

Като кивнул:

- Да. Там все далеко зашло. Он ненавидит меня, всеми фибрами души. Винит во всем плохом, что с ним произошло.

- Не только он.

Като не понял:

- Что?

- Совет Кланов. Они требуют наказать тебя. И Совет Дзенинов тоже.

Парень изобразил смесь удивления и непонимания:

- Все разом?

Тсунаде отрицательно покачала головой:

- На Совете Кланов воздержались Яманако и Хьюги. Остальные проголосовали за вынесение тебя приговора. Совет Дзенинов не вилял, они открыто сказали, что не знают, чего от тебя ждать. Данзо создал легенду о Кьюджине. Ты с готовностью ее подтвердил. Дважды. Они даже не уверены, что ты вменяем.

Като хмыкнул:

- Охуеть. Я ожидал многого, но это подстава. И что дальше?

Тсунаде снова поднялась, начав расхаживать по камере.

- Тебя будут судить.

- За то, что я всех спас? - скептически переспросил Като.

- За убийство Третьего Хокаге Сарутоби Хирузена. За убийство старейшины Конохи Утатане Кохару. За убийство старейшины Конохи Митокадо Хомура. Их тебе просто так не забудут. А предательство Данзо... О нем знаешь только ты, и знал он. Ясно?

Като опустил взгляд и кивнул:

- Ясно, - в голосе пробивалась сдерживаемая злость, - стоило пойти по стопам Итачи и смыться до почетного вручения лавров победителя.

- Это не шутки!

- А я не шучу! - Като бросил острый взгляд на Хокаге. - Вы позволите им указывать себе?

Тсунаде нахмурилась:

- Я должна позволить ТЕБЕ указывать себе? Не считай меня дурой. Может, вы с Данзо и разошлись о мнениях, но в остальном вы полностью походили друг на друга. Циничные, расчетливые сволочи, готовые на все ради своих целей. Но я не позволю тебе влиять на меня так же, как он влиял на моего учителя!

Като хмыкнул:

- Если бы я был таким, как ты говоришь, то ты сейчас была бы совсем мертва. А я принимал бы должность у Данзо, а не сидел здесь с культяпкой вместо руки, ожидая непонятно чьей милости.

Замолчали, сверля друг друга взглядами. Тсунаде сдалась первой:

- Тебя отправят в тюрьму для синоби. На некоторый срок. Когда все уляжется, я смогу вернуть тебя обратно в Коноху.

Като еще несколько секунд держал тяжелый взгляд, но все же опустил его.

- Мне дадут попрощаться с Ино?

Тсунаде отвела взгляд в сторону, хмуро ответив:

- Никаких встреч. Ты покинешь Коноху на рассвете.

И сама вышла из камеры. Като несколько секунд сидел, глядя в стол, затем сказал:

- Хватит прятаться.

Рьюго послушно вылез из темного угла, сем напротив.

- Сенсей.

- Похоже, Хирузен знал свою ученицу лучше меня. Жесткости ей действительно не хватает. Что мешало положить на всех этих идиотов и… - он махнул здоровой рукой.

Рьюго немного помолчал, прежде чем спросить:

- Что собираетесь делать, сенсей?

- Ничего. Я уже все сделал. Не в нукенины же идти, как этот идиот глазастый. Потерплю какое-то время. Проклятие!

Он сдерживал злость. С трудом, но сдерживал.

- Именно сейчас. Когда Ино… Черт.

Като встал, прошелся до стены, положил на нее здоровую руку и упер в нее голову.

- Мне нужно передать некоторые распоряжения Миине… да и Саске. И весточку Ино передать. Там много, запомнишь? Или запишешь.

Рьюго с готовностью кивнул:

- Запомню.

- Тогда слушай…

Като действительно говорил достаточно долго. В основном, как Миине и Саске с минимальными потерями получить в распоряжение всю его сеть. Ну и вообще о том, что стоит делать дальше.

- И Ино.

Он снова сел за стол, несколько секунд молчал, но все же решился:

- Скажи, что я вернусь.

- Я все понял, сенсей. Удачи вам… И не прощаюсь.

Като хмыкнул, махнув здоровой рукой:

- Вали.

* * * * *

Отправка Коноховского Палача должна была пройти тайно, рано утром.

Но тайны не получилось. Люди создали живой коридор от самой резиденции и до ворот. Жители Конохи, облаченные в черное. И мертвая тишина. Като шел своим ходом в окружении четырех безликих-онинов. Руки за спиной, на груди надет сдерживающий артефакт. Формальность, на самом деле. На шее, запястье и на босых ногах - металлические кольца, скованные цепью. Потертые серые штаны. Като отстранено размышлял о том, как после этого Тсунаде предполагает вернуть его в Коноху… И предполагает ли? С каждым шагом он все больше в этом сомневался.

Он не смотрел по сторонам, только в дорогу прямо перед собой. И так видел все. Почти у все, кто стоял вокруг, презирали его. Редко встречались те, кто понимал, хоть и не одобрял. АНБУ, в основном, или опытные синоби. Еще реже те, кто одобрял, хоть и понимал. Главы кланов.

В толпе был Саске вместе с семьей, но стоял на крыше, в отдалении. Выражение на его лице было нечитаемым. Такара переживала, пыталась скрыть, но… Она переживала за Като. И ей было по большей части, плевать на политику и все эти интриги. Все же, пусть и с натяжкой, она считала себя другом Като, и он не давал ей поводов в этом усомниться.

По толпе тенью скользил Рьюго. Скрывал свое присутствие он лучше, чем сражался. Като решил просто верить в ученика. Пусть у него жизнь сложится лучше, чем у учителя.

Пришла и Миина, легко слившаяся с толпой. Ее взгляд оказался теплым, как у старшей сестры. Като раньше не задумывался о том, как она его воспринимает. Оказалось, все просто.

С некоторым удивлением Като заметил и Каору. Ее выражение лица выражало нечто вроде раскаяния. Не глубокого, так. Она извинялась… Хотя за что?

Като внутренне поморщился. Ощущение такое, будто с ним прощаются навсегда. Ха. Потребуется нечто куда большее, чем тюремное заключение, чтобы сжить его со света.

Единственный раз он поднял глаза, когда в толпе стояла Ино. Их взгляды пересеклись. Она беззвучно плакала. Совсем не то, чего заслуживала эта девушка. Похоже, он был просто не в состоянии дать ей то, чего она заслуживала… Нет. Ему не стоило и думать об этом. Жизнь не кончена, наоборот. Он избавился от главной проблемы, а значит, и дальше выкрутится. Придет и их время. И он еще сделает свою возлюбленную счастливой. А пока он мог лишь выразить ей свое раскаяние.

А другие... Все остальные. Они ничего не знали. Они не знали, перед каким выбором он стоял. И от чего всех их уберег. Нельзя их винить за незнание. Хотя все эти взгляды изрядно напрягали. Его выводили с позором, как предателя. Нарекли предателем за то, что сохранил верность тому, кому поклялся служить. Справедливость во всей ее красе.

Никто не преграждал им путь. Почти.

Лишь в самых воротах им встретилась еще одна компания, покидающая деревню. Интересный день они выбрали.

Меня смерил хмурым взглядом жабий сеннин, но этим и ограничился. Рядом с ним стоял Наруто, непривычно спокойный. Рядом девушка… Подозрительно напоминает Сакуру Харуно, но не она. Мне не знакома, вроде. И как зачесалась в эту компанию?

Наруто отошел от них и встал передо мной… ну, передо мной и сопровождающими меня АНБУ.

- Като… зачем?

"Твою Мать! Этот гребаный вопрос я задавал себе всю ночь! Всю гребаную ночь я спрашивал себя: и чего я не согласился?! Я знал, что будет, если я приму предложение Данзо. Никаких подлянок, никаких котов в мешке. Но я взял на себя ответственность. Принял свое решение. И получил за него, во всей красе получил. Вся благодарность - два "воздержались" на Совете, да обещание когда-нибудь вытащить из клетки. Зачем, чтоб тебя. Затем, что посчитал себя самым умным. Затем, что понадеялся на человеческую благодарность. Затем, что надеялся, что на мою верность люди ответят мне тем же. Вот зачем. А теперь расплачиваюсь. И не я. Я-то переживу, не сломаюсь. Расплачиваются Ино и наш будущий ребенок. Ой, молитесь, чтобы я не стал сильно злопамятным", - пронеслось в голове заключенного.

Като оскалился, зло, презрительно, с оттенком какого-то безумия.

- Вернусь - расскажу, - негромко ответил он.

Но в утренней тишине его слова слышали многие.