Мисс Блэндиш втолкнули под яркий свет висевшей на потолке лампы. Полосы белого пластыря залепили ей глаза. Эдди поддерживал ее, и она чувствовала его тяжелую теплую руку на своей. Лишь эта рука связывала ее с внешним миром.

Сидя напротив, Ма Гриссон разглядывала девушку. Перед тем, как уехать от Джонни, Эдди позвонил Ма, и она успела обдумать, что может принести им это похищение.

Если организовать все с умом, да при удаче, к концу недели они будут обладателями миллиона долларов. Последнее время банда получила известность в преступном мире: хоть они и не гребли деньги лопатой, но зарабатывали неплохо.

Теперь, благодаря этой тоненькой рыжеволосой девушке, они могли стать самой уважаемой и богатой бандой в округе Канзас-Сити.

Огромная, непомерно толстая, с отвисшими жирными щеками, непроницаемыми блестящими маленькими глазками, волосами, крашенными в угольно-черный цвет, Ма Гриссон восседала в платье из грязных кремовых кружев. На мошной груди блестела дешевая бижутерия. На громадных руках, выступающих из-под кружев, виднелись вздувшиеся вены. Физически Ма была посильнее многих мужчин.

Эту чудовищную старую женщину боялись все члены банды, включая Ловкача.

Эдди снял пластырь с глаз девушки, она уставилась на Ма Гриссон, потом вскрикнула и в ужасе пошатнулась.

Эдди помог ей удержаться на ногах.

— Вот и она, Ма, доставили, как ты приказала. Познакомься с мисс Блэндиш.

Ма наклонилась вперед, ее пронзительные глазки впились в оцепеневшую девушку.

Ма ненавидела говорунов и могла обойтись одним словом, где другому понадобилось бы десять. Но случай был особенный, и она почувствовала, что без короткой речи не обойтись.

— Слушай меня, — начала она, — хоть ты и дочка Блэндиша, для меня ты — ничто. Пробудешь здесь, пока твой старик тебя не выкупит. Так что от него будет зависеть, как долго это продлится. Ты должна слушать и делать то, что тебе говорят. Пока слушаешься, тебя не тронут, но если начнешь бузить, будешь иметь дело со мной, и тогда пожалеешь, что рассердила меня. Поняла?

Мисс Блэндиш молча смотрела на нее, как будто отказываясь верить, что эта чудовищная женщина существует на самом деле.

— Ты поняла? — повторила Ма. Эдди ущипнул девушку.

— Да, — ответила она.

— Отведи ее в комнату, запри и возвращайся сюда, — приказала Ма Эдди. — Мне надо поговорить с тобой.

Эдди вывел мисс Блэндиш и, когда они поднимались по лестнице наверх, сказал:

— Старушка не шутит, детка. Она еще опасней, чем Ловкач, так что будь осторожна.

Мисс Блэндиш не ответила.

Через несколько минут Эдди присоединился к Доку и Флинну, находившимся в комнате Ма. Уоппи послали в город, узнать новости.

Эдди плеснул себе виски и уселся на ручку кресла.

— Куда пошел Ловкач, Ма?

— Он спит. Забудь о нем, мне надо поговорить с тобой и Флинном. Слышали, как я предупредила ее, чтобы она не нарывалась на неприятности? То же относится и к вам двоим. И вы, и Уоппи должны забыть, что в доме находится красивая девушка. Если поймаю кого-нибудь у нее, пожалеете. Многие плохо кончили из-за женщин, к тому же я не хочу, чтобы вы передрались из-за нее. Так что, ее не трогать, поняли?

Эдди усмехнулся.

— Это касается и Ловкача?

— Его не интересуют женщины, и ты это знаешь. Он слишком умен для этого. А ты поменьше бегай за юбками и больше интересуйся работой. То же относится и к вам с Уоппи, — обратилась она к Флинну, и тот заерзал под ее взглядом. — Понятно? Вы должны оставить ее в покое.

— Я не глухой, — неохотно ответил Флинн.

— Ты, Эдди?

— Давно понял, Ма.

— Ладно. — Она взяла сигарету и закурила. — Эта девица принесет нам миллион долларов. Исходя из того, что она пропала в полночь, Блэндиш утром должен поднять на ноги всю полицию, те сообщат в ФБР. Мы свяжемся с Блэндишем и скажем, чтобы отозвал всех ищеек и приготовил миллион долларов старыми купюрами, а потом сообщим, как нам передать деньги. Он заплатит, чтобы вернуть дочь, денег у него много. — Она посмотрела на Эдди. — Поезжай сейчас в город и позвони Блэндишу. Объясни, что к чему, и предупреди, чтобы не вздумал выдать нас, а то его дочери не поздоровится. Говори грубо, жестко, ну, не мне тебя учить.

— Конечно, Ма.

— Поезжай.

Эдди поднялся и вдруг спросил:

— А как будем делить, Ма? Ведь я обнаружил девушку, мне полагается больше других.

— Пока еще у нас ничего нет, — отрезала она. — Вот когда получим деньги, тогда и будем делить.

— А как насчет меня? — подал голос Флинн. — Я ведь тоже участвовал в деле.

— Неужели?! — удивился Эдди. — Да если бы не я, ты отправился бы спать.

— Заткнитесь оба! — прикрикнула Ма. — Отправляйтесь.

Эдди замешкался, но, встретив колючий взгляд маленьких глазок, пожал плечами и вышел.

— Теперь ты, — обратилась она к Флинну. — Кто видел, что вы встречались с Райли и его дружками?

Флинн поскреб в затылке.

— Ну, во-первых, Джонни, конечно. Он видел все, что произошло, но Джонни в порядке, Ма. Он зароет трупы и избавится от машины, на которой Райли приехал к нему. Мы должны отблагодарить его, Ма.

— Мы это сделаем. Кто еще?

Флинн немного подумал.

— Еще парень на заправке. Он видел, как Эдди разговаривал с Райли, думаю, что видел и меня с автоматом, а может быть и девушку тоже.

— Кто еще?

— Больше никто.

— Займись парнем, он может проболтаться. Действуй.

Когда Флинн вышел, Ма устроилась в кресле поудобнее и вопросительно посмотрела на Дока. Она давно заметила, что он нетерпеливо расхаживает по комнате, что-то бормоча. Отношения с Доком сложились у нее по-другому, чем с остальными членами банды. Образованный человек, и она уважала его за это.

Всего несколько лет тому назад Док был преуспевающим хирургом, потом женился на женщине моложе лет на двадцать, которая сбежала вдруг с его же шофером. После этого Док пристрастился к бутылке. Будучи в подпитии, он взялся оперировать на мозге, и пациент умер под ножом. Доку дали пять лет и лишили навсегда врачебной практики. Флинн встретил его в тюрьме и привел к Ма, которая сразу поняла, какой находкой он для них является. Не надо теперь искать врача; когда ранят кого-нибудь из банды, под рукой всегда свой хирург. Она обеспечивала его выпивкой, и он работал на нее.

— Если все правильно организовать, — сказала Ма, — мы можем выйти сухими из воды. Пустим слух, что ее похитил Райли. Его начнут искать, нигде не найдут, а это подтвердит, что он скрылся с девушкой. — В улыбке обнажились большие искусственные зубы. — Так что пока их не откопают, мы будем вне подозрений.

Док сел и раскурил сигару. Движения его были замедленны, лицо красно от постоянной выпивки.

— Мне не нравится это похищение, — озабоченно ответил он. — Жестокое, опасное дело. И мне жаль девушку и ее отца.

Ма снисходительно посмотрела на него. В банде только Доку разрешалось возражать Ма и давать советы. Она редко следовала им, но любила выслушать Дока. Кроме того, она любила поговорить с ним, когда чувствовала себя одинокой.

— Ты просто мягкий старый осел, — возразила Ма. — Эта девица жила припеваючи, имела все, что захочет, пусть теперь немного пострадает. Ее старик стоит миллионы, ему не мешает поволноваться. Ты страдал, я тоже, страдание делает людей лучше.

— Да, пожалуй. — Док налил себе изрядную дозу виски. — Но она молода и прекрасна. Жаль ее загубленную жизнь. Ты ведь не собираешься возвращать ее отцу, не так ли?

— Нет, она не вернется домой, слишком много знает теперь. Как только получим выкуп, придется ее убрать.

Док поежился.

— Что ж, полагаю, не мое это дело. — Он налил еще виски. — Но дело страшное и не нравится мне от начала до конца.

— Ну, деньги тебе не помешают, — цинично заметила Ма. Док уставился на стакан.

— Деньги давно не интересуют меня. Вот что я скажу тебе, Ма. Ловкач очень странно вел себя с девушкой, очень странно.

Глазки Ма остро сверкнули.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня сложилось впечатление, что раньше Ловкач не общался с женщинами. Говорила ты мне это?

— Да, и я очень рада, что это так. С ним и так достаточно хлопот.

— Он заинтересовался этой девушкой, — добавил Док. — Я его никогда таким не видел. Он словно влюбился впервые в жизни. Боюсь, что у нас возникнут неприятности.

Лицо ее застыло.

— Ты шутишь?

— Нет, и увидев Ловкача рядом с ней, ты поймешь, что я прав. Он даже хотел вернуть ей бриллианты. Они у него, ты не забыла?

— Я не забыла, — холодно произнесла Ма. — И он отдаст их мне, когда я попрошу. Так ты действительно думаешь, что он влюбился в нее?

— Уверен.

— Ну, я скоро положу этому конец.

— Не будь так уверена. Ловкач может пойти против тебя, и он опасен. Твоя беда в одном, Ма: ты не хочешь признать, что он ненормален.

— Замолчи, — огрызнулась Ма: он коснулся запрещенной темы. — С ним все в порядке. Я могу им управлять, предоставь это мне.

Док пожал плечами и снова взялся за стакан. Лицо его пылало.

— Не говори потом, что я не предупредил.

— Я хочу, чтобы ты написал письмо Блэндишу. Завтра его отправим. Пусть положит деньги в белый саквояж и держит их наготове; пусть также даст объявление в газете «Трибюн», которое должно появиться послезавтра, о продаже белой краски в бочках. Это будет для нас сигнал, что деньги готовы. Обязательно напугай, что если расскажет о письме в полиции, дочь его пострадает.

— Хорошо, Ма. — Док взял стакан и вышел. Ма Гриссон сидела некоторое время, размышляя. Слова Дока обеспокоили ее. Если Ловкач влюбился в девушку, надо скорей от нее избавляться. Она надеялась, что Док ошибается. Ее сын всегда боялся женщин. Она внимательно наблюдала за ним и не сомневалась, что он ни разу даже близко не подходил к женщине.

Она встала с кресла. Пожалуй, надо поговорить с ним и взять колье. Реализовать его сейчас невозможно, придется выждать несколько месяцев. Она пошла в комнату сына. Он лежал на постели одетый и перебирал колье в пальцах. При появлении Ма оно исчезло с той же скоростью, с какой появлялся нож. Она успела заметить колье, но не подала вида.

— Почему ты валяешься? Устал или плохо себя чувствуешь?

— Устал. Да и не хочу слушать весь этот вздор внизу.

— Ты должен радоваться, что я умею говорить. Мы скоро будем очень богаты, сынок. Эта девушка принесет нам огромные деньги.

Лицо его посветлело.

— Где она, Ма?

Та внимательно смотрела на него.

— Она внизу и заперта на замок.

Ловкач перевернулся и уставился в потолок:

— Она красивая, Ма, правда? Я еще не встречал такой девушки. Видела, какие у нее волосы?

— Какое мне до этого дело, — огрызнулась Ма. — Девка как девка.

Ловкач повернул голову и с удивлением посмотрел на мать.

— Да ты что? Разве у тебя нет глаз? А я всегда считал тебя умной. Она прекрасна, и если ты это не видишь, ты слепа. — Он пригладил сальные длинные волосы. — Она будто сошла с картины. Я хочу оставить ее для себя. Все равно мы не можем отослать ее домой, правда? Ты возьмешь деньги, а мне отдашь ее. У меня еще никогда не было девушки.

— Да? — разозлилась Ма. — Ты что, думаешь нужен ей? Да посмотри на себя, на свои грязные руки и рубашку. Эта паршивая аристократка и не посмотрит в твою сторону.

Ловкач с удивлением посмотрел на руки, на лице его появилась неуверенность.

— Я могу помыться, — сказал он с таким видом, как будто эта мысль впервые пришла ему в голову. — И надеть чистую рубашку.

— У меня нет времени на эту болтовню, — жестко ответила Ма. — Мне нужно колье.

Ловкач поглядел на нее, склонив голову набок, потом достал колье, держа его подальше от Ма. Выражение его лица ей не понравилось.

— Красивое, правда? Но ты его не получишь, пусть оно будет у меня. Ты ведь продашь его, так как думаешь только о деньгах, а оно принадлежит ей, и я отдам его обратно.

Ма с трудом подавляла гнев.

— Давай сюда колье. — Она протянула руку. Ловкач вдруг вскочил с постели и злобно глянул на мать. Его глаза заблестели.

— Оно останется у меня!

Такого неповиновения она еще не встречала и даже растерялась, а потом двинулась на сына, яростно потрясая мощными кулаками.

— Отдай, черт тебя побери, не то я поколочу тебя! — закричала она, багровея мясистым лицом.

— Отойди! — Ловкач пригнулся, и в руке его появился нож. — Отойди от меня!

Ма остолбенела. Глядя на его желтые горящие глаза, жестокое выражение лица, она вдруг почувствовала, как по спине поползли мурашки и вспомнила предостережение Дока.

— Убери нож, сынок, — спокойно произнесла она. — Что это ты надумал?

Ловкач долго смотрел на нее, потом криво улыбнулся.

— Ты испугалась, да, Ма? Я видел. Ты такая же, как остальные, даже ты боишься меня.

— Не говори глупостей. Ты мой сын, почему я должна бояться тебя? А теперь отдай мне колье.

— Вот что я тебе скажу. — Лицо его приняло лукавое выражение. — Тебе нужно колье, а мне — девушка. Ты сделаешь так, чтобы я ей понравился, а я отдам тебе бриллианты. Идет?

— Слушай, бедный мой дурачок, — начала она, но остановилась, увидев, что он опять спрятал колье.

— Ты его не получишь, пока не уговоришь ее. Скажи, что я не сделаю ей ничего плохого. Я хочу, чтобы она дружила со мной. У тебя есть Док, а у меня никого, с кем бы я мог поговорить. Эти подонки внизу не любят меня. Пусть у меня будет она.

Пока он говорил, Ма соображала. Даже если он сейчас отдаст колье, продать его сейчас не удастся. Поэтому не имеет значения, у кого оно находится. Гораздо важнее то, что она испугалась и потеряла авторитет в его глазах. Глянув еще раз на нож, она снова вспомнила Дока. Он прав, Ловкач ненормален и даже опасен. Нельзя ждать, когда он воткнет ей в спину нож, а пока надо ему потрафить. Все равно долго это не продлится; когда выкуп будет у нее, девушка просто исчезнет, а Ловкач скоро забудет о ней и успокоится. Неплохая идея, пусть девушка побудет с ним, по крайней мере, он перестанет валяться целый день один в комнате, неизвестно о чем думая.

— Убери нож, — сказала она. — Не вижу препятствий, почему бы тебе и не развлечься. Посмотрю, что я могу сделать. Убери нож, тебе будет потом стыдно, что ты так обращаешься с матерью.

Ловкач вдруг понял, какую победу одержал, и хихикнул:

— Вот теперь ты говоришь дело. — Он убрал нож. — Ты все устроишь, но устроишь, как надо, и я отдам тебе колье.

— Я поговорю с ней. — И Ма медленно вышла из комнаты. Первый раз в жизни Ловкач взял верх, и ей это ужасно не нравилось. Док прав, говорила она себе, спускаясь по ступенькам, она стареет и скоро совсем не сможет управлять сыном. Черт бы его побрал!