С каждым проходившим днем гиперсон казался Дэниелс все более и более желанным. Казалось, что на ее подписном листе на каждую проставленную галочку появлялась дюжина новых позиций. Скучные контейнеры с сырьем и припасами все время приходилось перераспределять по главному грузовому ангару, чтобы они не вылезали за отведенное для них пространство.

Это, однако, оказалось простой задачей в сравнении с проверками громоздких машин для терраформирования и сопутствующих им механизмов. Каждый из них сам по себе являлся чудом техники. Все необходимое должно быть в наличии и лежать на своем месте. После пересечения лунной орбиты уже не получится вернуться за запасными частями. Если они что-то забудут, без этого придется обойтись.

По крайней мере, было нечто такое, что им не требовалось тащить с собой – земля. Дэниелс усмехнулась. Пахотная земля для фермеров, пригодная для очистки руда для шахтеров и отвесные скалы для ее мужа – любителя вертикальных поверхностей. Она задумалась о том, что он будет делать, если Оригаэ-6 окажется миром-пустыней, состоящим исключительно из блуждающих дюн. Или чем-нибудь изумительно плодородным, но похожим скорее на североамериканские Великие Равнины или украинские степи.

Дэниелс заставила себя вернуться к работе. Она слишком забегала вперед, представляя поверхность мира, который, по данным дальнего сканирования, был пригоден для жизни, но чья топология оставалась загадкой. Было точно известно, что на Оригаэ-6 есть суша, близкая к земной гравитация и пригодная для дыхания атмосфера. Все, что выходило за пределы этого набора знаний, все детали предстояло обнаружить самим колонистам.

Они с Джейкобом тоже станут такими исследователями. После завершения пути уйдут еще годы на то, чтобы разгрузить все снаряжение для колонизации, проверить его и запустить в работу.

– Ты спишь с этим коммом чаще, чем со мной.

Отвернувшись от рабочего шума грузового отсека, Дэниелс обняла прибор обеими руками и прижала к себе.

– Он меня согревает. А ты – вечно в уборной.

Ее муж принял скорбный вид.

– Корабельная пища порой плохо ко мне относится. В гиперсне будет лучше. Без острой еды, которая вызывает расстройство желудка.

Перехватив комм одной рукой, Дэниелс несколько раз ткнула мужа пальцем в грудь.

– Ты вечно уставший, как добираешься до кровати.

– Откуда тебе знать? К тому времени, как я заканчиваю работу, ты уже спишь, – он лукаво улыбнулся.

Сложно было не поддаваться этой улыбке. Она очаровывала инженеров, профессоров, политиков, директоров «Вейланд-Ютани» и – когда настал нужный момент – очаровала ее саму настолько, что Дэниелс ответила «согласна».

Она тяжело вздохнула.

– С этой работой – никакого отдыха. По крайней мере, до погружения в гиперсон, а там уже неважно, – Дэниелс повернулась и махнула рукой в сторону огромного экскаватора, который катили на положенное место. Искусственная гравитация на корабле была чуть меньше стандартной земной, и это немного облегчало задачу. – Я должна не просто убедиться, что на борт доставлено все по декларации, и что оно в рабочем состоянии. Именно мне требуется решать, как именно размещать груз, – она потрясла коммом. – Одно дело – набросать красивый гладкий план, сидя в кабинете, и нечто совершенно иное – пытаться в последнюю минуту втиснуть куда-нибудь дополнительные землепроходчики – один-два.

Джейкоб понимающе кивнул.

– Забавно, что некоторые вещи никогда не меняются. Висишь на земной орбите в сотнях километрах над поверхностью, а выполняешь ту же работу, что суперкарго клипера, груженного чаем и фарфором в восемнадцатом веке в Гонконге. Размещаешь груз в трюме.

Дэниелс закашлялась. Влажность воздуха, как и все остальные компоненты системы жизнеобеспечения «Завета», предположительно была выставлена на оптимальный уровень, но Дэниелс планировала поговорить с Матерью на тему бортового воздуха. На ее вкус, он был слишком сухим.

– Я порадуюсь, когда компания перестанет пытаться запихнуть на корабль еще партию груза, – она скорчила рожицу. – Вот что отличает нас от твоего клипера. Мы можем увезти все, что влезет на борт, не боясь затонуть.

Комм негромко звякнул, и Джейкобу пришлось ждать, пока Дэниелс занималась объектом номер 786 из дневной тысячи – или около того.

– А ты как, Джейкоб? – спросила она, утвердив прохождение этой части груза. – Как проходит твой день?

– Об этом я и пришел тебе рассказать.

Изобразив нетерпение, она махнула коммом.

– Мог просто позвонить.

– Знаю.

Снова эта неотразимая улыбка, приводящая ее в восторг.

– Но тогда я упустил бы редкий шанс увидеться с тобой лично, – Джейкоб посерьезнел. – Нам с Земли поступило очередное обновление протоколов безопасности. Велят следить за тем-то, предупреждают, чтобы не доверяли тому-то. Все то же самое, только еще более настоятельно.

Дэниелс покачала головой и поморщилась при звуке удара металла о металл за спиной. Она чувствовала личную ответственность за каждый отдельно взятый предмет снаряжения, который грузили на корабль.

– Не вижу смысла в предупреждениях, приправленных «большей настоятельностью». Мы не можем сделать ничего сверх того, что уже сделано. И, насколько я понимаю, безопасность на поверхности планеты настолько ужесточили, что даже норвежская крыса не могла бы пробраться на борт челнока, не имея трех наборов документов. И ей пришлось бы еще пройти сканирование сетчатки своих мелких глазок-бусинок.

– Тем не менее, – твердо ответил Джейкоб. – Я должен пойти и проверить каждую рабочую станцию и каждого члена экипажа.

– Что, опять? – недоверие в ее голосе было почти осязаемым.

– Опять.

И вот, чтобы выполнить жесткие требования компании, Джейкобу пришлось задать своей жене серию острых вопросов. Некоторые ответы он смог вставить в отчет сразу. Непечатные Джейкоб изменил так, чтобы они не потрясли абсолютно невинных инспекторов, которым предстояло обрабатывать результаты. Завершив интервью, которого было никак не избежать, он повернулся, чтобы уйти, но вспомнил о том, что собирался сказать жене в первую очередь.

– Наземная безопасность говорит, что агенты «Вейланд-Ютани» приблизились к обнаружению и поимке людей, которые стояли за этим неудавшимся саботажником. Они уверены, что те же люди пытались похитить Дженни Ютани и стреляли в сержанта Лопе.

Дэниелс нахмурилась.

– Я думала, похищение Ютани – просто утка.

– Нет. Попытка похищения была настоящей. Главная контора думает, что все три инцидента могут быть связаны. Детали мне неизвестны. Компания держит все при себе.

Дэниелс задумчиво кивнула.

– Разумно. Если новости просочатся, это создаст миссии дурную репутацию, – она посмотрела на мужа. – Кстати о безопасности – когда к нам вернется глава нашей службы? И та новенькая, Розенберг?

– Розенталь, – поправил ее Джейкоб.

Дэниелс раздраженно пожала плечами.

– Все равно – роза, как ни назови. Я уверена в ее навыках, иначе Лопе бы не отдал ей последнюю позицию в корабельной группе охраны. Если в компании настолько обеспокоены нашим положением, почему они задерживают возвращение Лопе?

– Кажется, наш славный сержант как-то причастен к попыткам отыскать людей, стоящих за этими разнообразными происшествиями. Наземники не слишком хотят его отпускать, пока ситуация не разрешится.

Дэниелс кивнула.

– Это значит, что они ожидают развязки до нашего запланированного отлета. Это обнадеживает. И все равно мне спокойнее, когда все корабельные службы в полном составе.

Джейкоб погладил ее по щеке.

– Вечно беспокоишься о списках, даже когда речь о людях, а не о грузах. Если не найдешь способа сбрасывать напряжение, то заработаешь нервный срыв еще до схода с орбиты.

Дэниелс схватила его руку и, прежде чем отпустить, быстро поцеловала.

– Спасибо за заботу. Что до меня, то я расслаблюсь в гиперсне.

Он усмехнулся.

– Нет. Ты будешь крутиться, метаться и жалобно просить комм, чтобы проверил твое коматозное состояние.

Дэниелс улыбнулась в ответ.

– Я все еще жалею, что нет двуспальных капсул гиперсна.

– Слишком много механических пересечений, – Джейкоб с грустью качнул головой. – Кроме того, ты сама знаешь, как это будет: заснешь, а когда проснешься, то времени словно и вовсе не прошло, – он провел рукой по ее подбородку. – Даже борода не растет. Метаболический наркоз.

– Говори за себя, – Дэниелс оглянулась через плечо. – Там меня ждут, чтобы расписаться за очередную гору металлолома. Увидимся позже. Буду в кружевах.

Джейкобу хотелось ее обнять, но его тоже ждала работа. Замечание насчет кружев относилось к пеньюару, который Дэниелс носила год назад, во время оплаченного компанией круиза по южной части Тихого океана. Она с сожалением вынуждена была оставить ночную рубашку на Земле: та определенно не попадала под нормативы.

Покинув ангар, Джейкоб направился на мостик. Его ждали собственные дела. На ходу, кивая прочим погруженным в работу членам команды, он задумался над тем, что сказал жене. «Завет» охранялся настолько хорошо, насколько это было возможно. Насколько ему дали понять, наземные меры безопасности тоже усилили до предела. Беспокоиться было не о чем, совершенно не о чем. Однако он был согласен с Дэниелс.

Несмотря на бесспорную компетентность сержанта Халлета, Джейкоб знал, что с возвращением Лопе ему станет спокойнее.

* * *

По извилистой грунтовке катили два фургона. Коровы при их приближении не оторвались от травы. Только единственный бык в середине стада резко отрывисто фыркнул, прежде чем вернуться к еде. Древняя каменная ограда, которая отделяла холмистые поля от не слишком впечатляющей дороги, помешала ему отреагировать на появление машин более осмысленно.

Высоко над автомобилями на север пролетела небольшая стая деревенских ласточек. Одна из них, не пережив полученного ближе к городу отравления, замертво упала на обочину. Ее товарки не остановились и не стали оглядываться.

Остановившись у главного здания фермерского комплекса, два автоматических фургона в тишине ждали, пока пассажиры выйдут. Некоторые члены совета, которым не хватало меланина в большей степени, чем их коллегам, щеголяли легкими, но ясно видимыми солнечными ожогами после блужданий туда-сюда по южному пляжу. Два обслуживающих робота прибыли, чтобы забрать скудный багаж.

Оказавшись внутри, группа временно разбрелась по ванным комнатам и частным апартаментам. Спустя час все снова собрались в центральном зале для совещаний. Первым заговорил Павел.

– У нас всех было время подумать. Каково решение?

Пожилая женщина ответила без промедления таким же тоном, каким могла бы обратиться к членам еженедельного швейного кружка.

– Я думаю, он солгал. Я думаю, он лгал с момента, когда увидел первую картинку. Я думаю, он лгал во всем – от фальшивого пота до фальшивых обещаний.

Самый молодой член совета с готовностью кивнул.

– Там, откуда я родом, мы говорим: вилял. Безусловно, очень умело, но вилял.

Высказались все шестеро. Кто-то предложил спросить мнения пророка, но поскольку Филдс не присутствовал во время передачи, он вряд ли мог бы что-то добавить к их выводам.

В любом случае, итоговое заключение было единодушным: Хидео Ютани солгал о своей вере и теперь, без сомнения, приказал своим специалистам по безопасности приложить все силы для обнаружения источника передачи.

– Тогда что нам делать? – пробурчал барон. – Чего еще мы не пробовали?

И снова заговорил самый молодой член группы.

– Я презираю лжецов, – в его голосе звучала злость. – Убить кого-то проще, чем взять живым, – он посмотрел на товарищей.

– У нас есть люди, которые могли бы такое устроить, – ответила Юкико. – Но это принесет только личное удовлетворение и не приблизит нас к нашей цели, каковой является остановка «Завета». Такие влиятельные корпорации, как «Вейланд-Ютани», не прекращают деятельности, даже если умирает их президент. Работа компании продолжится, подчиняясь собственной инерции. Если с Хидео Ютани случится что-то прискорбное, я могу представить, как монстр вроде «Вейланд-Ютани» назначает день его похорон на тот же день, в который «Завет» уходит в путь, – она говорила с очевидным отвращением. – Потому что это сыграет им на руку, улучшит репутацию и вызовет симпатию. Его смерть просто добавит к проекту мученика – и памятник.

Молодой мужчина выглядел пристыженным.

– Я снимаю свое предложение. Есть ли другие?

– Учитывая резкое усиление мер безопасности в «Вейланд-Ютани», – сказал барон, – вряд ли у нас остается возможность похитить кого-либо важного из семьи или самой компании. Хотя у нас длинные руки, наши ресурсы ограничены. Отправка «Завета» согласно расписанию состоится всего лишь через несколько недель, и у нас заканчивается время.

– Тогда что вы предлагаете? – самый юный член совета посмотрел на старшего коллегу.

Барон непринужденно взял бокал с бренди и взмахнул свободной рукой.

– С величайшим сожалением должен сказать, что у меня нет никаких идей.

– Мы не можем опустить руки, – щеки Павла дрожали вместе с его голосом. – Мы не можем не следовать словам пророка, – он пристально уставился на товарищей. – Мы все знаем, как это отразится на будущем человечества.

– Я с радостью отдам жизнь нашему делу, – торжественно заявила пожилая женщина, – но пустые жесты не по мне. Самосожжение на Лестерской площади принесет широкую огласку, но ничем нам не поможет.

Разговор продолжился. Они предлагали идеи, обсуждали их и отбрасывали. Ощущение безысходности росло. Спустя час и участники, и их идеи выдохлись. И в этот момент старшая из двух входивших в совет женщин прокашлялась, давая знак, что хочет высказаться.

– Неважно, какой мы выберем путь. Учитывая, сколько остается времени, у нас будет только один шанс исполнить задуманное. Следовательно, мы должны преуспеть. Какой бы вариант мы ни выбрали, он должен быть финальным, неотразимым и безотказным.

Юкико поклонилась – хотя, возможно, это был просто вежливый кивок.

– Ты нарушаешь молчание только в том случае, если хочешь сообщить что-то важное, Миллисент. Прошу, скажи, что ты нашла вариант, которого никто еще не предлагал.

– Думаю, что так и есть, – женщина улыбнулась самой обнадеживающей, приятной улыбкой. – Скажите, что вы думаете вот об этом.

Миллисент изложила детали составленного ею плана. По мере рассказа реакция остальных членов совета колебалась от изумления до неуверенности и немого ужаса. В глазах людей мелькали искры отвращения, но сильных возражений ни от кого не последовало.

Барон Инглтон допил остаток бренди и облизал губы, глядя на женщину, которая сидела напротив. В отличие от жеста Юкико, его следующее движение, без сомнений, было поклоном.

– Могу только восхищаться глубиной твоей мысли, Миллисент. Если это возможно, если это можно исполнить так, как ты описала, то у твоего предложения шансы остановить колонизацию выше, чем у всего, что мы пробовали.

Самый молодой член группы согласился, но с оговоркой:

– Если это зайдет слишком далеко, миссия будет уничтожена – буквально. Я не уверен, что убийство всех на борту является приемлемой ценой.

Пожилая женщина развернулась к нему. Ее голубые глаза отчетливо отливали сталью.

– Если все сработает, как планируется, этого не случится. Если же нет… – она оставила предложение висеть в воздухе. – Нам придется смириться с прекращением сотен жизней в обмен на будущее человеческой расы. При угрозе вымирания вида возможны ситуации, когда следует ожидать некоторое количество случайных жертв. Если произойдет худшее, то колонисты, которые уже на борту, ничего не узнают и не почувствуют.

Такой ответ молодого человека не успокоил.

– На борту десятки детей. Самых юных колонистов, – он сжал губы. – Я не хуже всех здесь понимаю, каковы ставки, но я не в силах назвать десятки мертвых детей «случайными жертвами», – он покачал головой. – Нужно придумать что-то другое.

– Нет ничего другого, – Павел одобрял стратегию, предложенную старшей женщиной. – Мы пытались придумать еще что-нибудь – и не смогли, – он перевел взгляд на даму, которой больше подошло бы предлагать шоколадное печенье соседским детям. – Миллисент предложила план, который, в том случае, если наши люди справятся, позволит добиться всех наших целей. Если он сработает идеально, мы жертвуем только горсткой людей. Если должны погибнуть больше… – он пожал массивными плечами. – Пусть лучше выживет остальное человечество. Ти-би-ди.

– Я не хуже тебя понимаю суть наших задач, – явно разозлившись, молодой член совета повернулся в кресле, чтобы посмотреть на европейского представителя. – Но должен быть иной путь, – он твердо посмотрел на товарищей, расположившихся полукругом. – Лично я не могу одобрить предложение, которое потенциально может привести к смерти сотен ни в чем не виноватых людей.

Его глаза внезапно широко распахнулись.

Со своей обычной невозмутимостью барон Инглтон вытащил клинок из спины молодого человека и отступил на шаг, позволив телу упасть вперед. Глаза юноши все еще были изумленно распахнуты. Барон взял салфетку и принялся вытирать тонкое лезвие.

– Утешимся тем, что совесть нашего бывшего товарища навеки останется чиста, поскольку ему не придется соглашаться с предложением мисс Миллисент, – вздохнул он. – Сожалею, что нам придется посвящать нового представителя Южной Америки.

– Позже, – Павел нетерпеливо повернулся к Миллисент. – Мы согласны с твоим великолепным планом. Ты уже прорабатывала его детали?

Миллисент кивнула. Ее губы снова сложились в материнскую улыбку.

– Он довольно прямолинеен. Стоит привести план в действие, и его будет невозможно остановить.

– Что насчет вмешательства военных? – резко спросила Юкико.

– Разумеется, это может понизить наши шансы на успех, но время сработает в нашу пользу. Сначала компания должна угадать, что происходит. Потом ей придется сообщить об этом военным, которые, в свою очередь, примутся проверять сведения. Кто-то должен будет принять решение о вмешательстве, отдать приказы… – она откинулась в кресле, которое предвидело это движение и легко приспособилось к весу. – Наше предприятие закончится еще до того, как разнообразные корпоративные, политические и военные силы начнут действовать, – ее улыбка стала шире. – Инерция работает на нас.

– И миссия «Завета» будет уничтожена, – Павел выглядел совершенно довольным. – Или, как минимум, отложена на много лет.

– Десятилетий, – вставила Юкико. – За которые мы распространим весть пророка. За которые мы станем настолько сильными, что не возникнет самой мысли о колонизации.

Все обратили взгляды на представителя Африки.

– Чома, барон Инглтон может выделить ключевых сотрудников из наших людей на континенте, но исполнение плана потребует решения крайне сложных задач людьми из твоего региона. Как ты считаешь, они справятся?

Мужчина поразмыслил, потом уверенно кивнул.

– Да. Мы исполним нашу часть работы, если барон Инглтон сможет предоставить нужных специалистов, – он оглядел четырех коллег. – Я верю, что это возможно. Я думаю, это сработает.

Павел с трудом поднялся на ноги.

– Тогда давайте приступим. С этого момента каждый час на счету.

Они потянулись наружу. И только на пути обратно в свои апартаменты Юкико вспомнила о том, что нужно сообщить доктору Бисмале о теле в зале совещаний и о том, что нужно послать людей для уборки.