Клуб определенно относился к заведениям среднего уровня. Узкую арку венчала единственная тусклая трехмерная вывеска, на которой изображения разнополых людей постоянно сменялись в мешанине поз. Некоторые позиции игнорировали даже законы гравитации.

Более простая вывеска рядом объявляла, что клуб являлся «полностью естественным». Это значило, что исполнители не подвергались никаким косметическим улучшениям. Или, по крайней мере, так заявлялось. Возможности современной пластической хирургии обычно не позволяли сказать, где заканчивалась природа и начинались декоративные ухищрения.

Еще более узкая лестница вела на подземный уровень. Там в отдалении располагалась дверь, пульсировавшая багровым цветом, как сплющенный рубин. Привратник был человеком. Не настолько наблюдательным, как машина, но более дешевым. Его очевидная скука была не меньше его впечатляющих объемов. Лопе и Розенталь пропустили без промедления.

Оказавшись внутри, они окунулись в пурпурный свет и бухающий ритм ничем не выдающейся музыки. Мягкие плюшевые стены тоже оказались бледно-пурпурными. Лопе хотелось верить, что мягкая обивка задумывалась как элемент дизайна, а не отражала частоту, с которой посетителей швыряли в стены.

Намеки на защитные меры, принятые владельцами заведения, продолжались и дальше. Фигурные столешницы были покрыты набивной тканью цвета лаванды. Более массивные основания столов – обиты материалом фиолетовых и черных оттенков. Освещение над головой и под ногами состояло из извивов и абстрактных узоров, выполненных фотолюминесцентной краской. Если их освещать правильным светом в течение дня, потом они будут светиться до раннего утра. Оглядев посетителей, Лопе решил, что к тому времени все оставшиеся в клубе сообща напьются до потери сознания.

Сержант отметил положение камер слежения, встроенных в потолок решетки, из которой могли распылять усыпляющий газ, и расположение трех охранников у двух баров. Один был роботом, а двое – людьми. Лопе обнаружил несколько потенциальных путей отхода и множество предметов – от стульев до бутылок, – которые можно было применить в драке.

Заведение оказалось умеренно заполнено. Хотя здесь было мало пар, разбросанных среди завсегдатаев преимущественно мужского пола, они с Розенталь не привлекали внимания. Вероятнее всего, решил Лопе, это потому, что глаза большинства мужчин были устремлены на трех исполнителей, танцевавших на отдельных небольших сценах.

Окутанные светом ярких, часто мерцающих прожекторов кружащиеся тела, казалось, то появляются, то исчезают. Время от времени две женщины и мужчина менялись сценами при помощи какого-то хитрого трюка механической алхимии. Ни один из них не мог сравниться с теми танцовщиками, что давали представления в более фешенебельных заведениях Ковент-Гарден, но они были на голову выше тех, что водились в дешевых молотилках, цеплявшихся, подобно больным прилипалам, к сырым, полностью подземным боковым улочкам района.

Розенталь, казалось, скучала, а сержант уже все это видел, куда разнообразнее и в более интересных частях света. Тем не менее их внимание почти одновременно обратилось на исполнительницу, которая кружилась на дальней сцене, расположенной слева. Они двинулись в том направлении, но были тут же перехвачены лысым мускулистым созданием с внимательными глазами и толстыми губами.

Ниже ростом, чем Лопе, вышибала был почти квадратным. Подняв руку, он мягко положил ее на левое плечо сержанта. Его пальцы выглядели как переломанная упаковка сарделек.

– Впереди больше нет мест, приятель, – пророкотал он достаточно громко, чтобы перебить музыку. – Тебе и твоей даме придется найти свободный столик позади.

Лопе проигнорировал вероятные проблемы, на которые намекали пальцы вышибалы.

– Нам нужно поговорить с одним из ваших танцоров, – он кивнул на женщину на сцене.

Выражение лица вышибалы не изменилось ни на йоту.

– Все хотят поговорить с кем-то из наших танцоров, – он перевел взгляд на Розенталь, и в его глазах вспыхнул огонек интереса. – Вы из этих, что ли?

Лопе покачал головой, выдал то, что, как он надеялся, выглядело успокаивающей улыбкой, и потянулся – медленно – ко внутреннему карману пальто за бумажником. Повозив по куску пластика большим пальцем, он наконец нашел официальные документы. Стоило вышибале их увидеть, как его отношение кардинально изменилось. Он широко распахнул маленькие карие глаза и убрал руку с плеча Лопе.

– Служба безопасности «Завета»? – он перевел взгляд с сержанта на Розенталь. – Серьезно?

Розенталь кивнула.

– Ходите, где хотите, сэр, мэм. Если я могу хоть чем-то помочь…

– Спасибо, – Лопе убрал бумажник. – Мы просто хотим поговорить с дамой.

Вышибала оглянулся, потом снова сосредоточился на Лопе и Розенталь.

– С Авророй? Она закончит через десять минут. Перерыв. Хотите, чтобы я вас представил?

– Не нужно. Десять минут?

Вышибала кивнул еще раз. Он явно был в экстазе от того, что находился в обществе таких звезд. Каждый, кто отправлялся на корабле-колонии, считался знаменитостью. И потому, что у них хватило духу все бросить, и потому, что они брали на себя риск заселения нового неизвестного мира. Заметив восторг коренастого мордоворота, Лопе добавил:

– Не выдавай нас толпе или твоим товарищам, ладно? Мы хотели бы побыть наедине прежде… ну, ты понимаешь. До отлета.

Вышибала радостно кивнул и предложил провести их к столику в первом ряду. Лопе вежливо поблагодарил, но отказался. Если их добыча уйдет со сцены через несколько минут, проще было просто подождать, пока она закончит.

Лопе и Розенталь заняли столик с краю и заплатили за несколько бокалов неоправданно дорогих напитков. Когда они поинтересовались, как пройти за кулисы, вышибала охотно указал дорогу. Как только звуки возбуждающей электронной музыки начали стихать, трое исполнителей один за другим покинули сцену.

Следуя указаниям вышибалы, Лопе и Розенталь направились к подсобным помещениям, которые не просматривались из главной зоны. Высокую, но уже не рыжеволосую кандидатку в команду «Завета» они обнаружили в маленькой отдельной гримерке. Они вошли без стука, и женщина резко обернулась в кресле. Вблизи татуировка на ее голове выглядела еще более впечатляюще. Не менее впечатляло то, что на женщине не было ничего, кроме светящейся краски.

– Какого дьявола? – изумленно посмотрев сначала на одного непрошеного гостя, потом на вторую, она закричала: – Гекель! Сюда давай! Гекель, черт тебя дери!

– Если ты зовешь клубного вышибалу, то он, вероятно, сейчас занят тем, что посвящает близких друзей в наш маленький секрет, – спокойно ответила Розенталь.

Ярость женщины сменилась неуверенностью.

– Посвящает… черт, кто вы такие? – она уставилась на Лопе, и ее глаза расширились. Она начала вспоминать. – Ты… я тебя знаю. Ты – тот ублюдок, который…

Лопе улыбнулся сжатыми губами.

– Уроки закончены, мисс Хейзелтон.

Женщина еще миг изумленно на него глядела, а потом кинулась в дальний конец комнаты. Там располагалась уборная, но без отдельного выхода. Ниже уровня улицы такое было невозможно. И все равно дело могло обернуться неудобно, если бы она заперлась в туалете и начала кричать. Розенталь, бросившись следом, предвосхитила ситуацию умелой подсечкой. Женщина тяжело упала и злобно уставилась на Розенталь.

– Ты сломала мне чертову ногу!

Розенталь, стоя над добычей, надула губы.

– Нет. Если бы я хотела сломать твою ногу, я бы била в колено сзади, а не по лодыжкам. А если бы я ударила достаточно сильно, чтобы сломать тебе ногу, ты бы сейчас орала что-нибудь другое, а не «ты сломала мне чертову ногу».

Вместе с Лопе они подняли женщину на ноги. Зажатая между ними двумя, та едва могла двигаться.

Взгляд женщины метался между нападавшими.

– Что вам от меня нужно?

– Ну, я пришел не для того, чтобы сказать, что беру тебя на работу, – Лопе кивнул на Розенталь. – Кстати сказать, вот она получила место, на которое ты подавала заявку. Что до ответа на твой вопрос, то не могу сказать, что мне нужно много информации. Может, то, почему ты убежала, – он изобразил нарочитое удивление. – А, и почему твой сообщник – или коллега, или кто там еще – пытался разбрызгать мои мозги по всему вестибюлю башни «Вейланд».

Хейзелтон снова посмотрела на них по очереди, потом чуть обмякла.

– Можно мне одеться? Мы можем пойти куда-нибудь и поговорить.

– Ты не боишься, что тебя уволят? – спросила Розенталь.

Женщина насмешливо фыркнула.

– Отсюда? Да, это было бы катастрофой, правда? – она равнодушно пожала плечами. – Такую работу я найду где угодно. Кроме того, это не то занятие, к которому я готовилась – но вы это уже знаете, верно? А вы знаете, сколько в наше время платят учителям? Танцую я, только чтобы достать хоть сколько-нибудь лишних денег.

Лопе предложил поощрение:

– Может, мы могли бы кое-что подкинуть, – он огляделся и скривился. – В любом случае больше, чем ты получаешь в таком месте.

Выражение лица Хейзелтон немного смягчилось.

– Вы не вызовете копов?

– За что? – ласково улыбнулся Лопе. – Побег с собеседования?

– Как насчет сговора с целью убийства?

Сержант пожал плечами.

– Меня пыталось убить множество людей. У них не вышло. У тебя не вышло. И у напарника твоего тоже. Я не держу зла.

По Хейзелтон было понятно, что она не знала, стоит ли ему верить.

– Ладно. Я расскажу то, что вам нужно знать. Взамен… взамен мы разбежимся. Разойдемся каждый в свою сторону.

«Нужно знать». Не «хотите знать». Хотя выбор слов показался Лопе любопытным, он не видел необходимости выбивать объяснение – по крайней мере, сейчас. В данный момент ему хватало того, что женщина готова говорить. Сейчас она выглядела совершенно смирившейся.

Убедившись, что из гримерки нет другого выхода, они с Розенталь отошли назад и стали наблюдать за тем, как Хейзелтон при помощи влажной губки смывает светящуюся краску с тела. Слово «скромность» ее личный словарь явно не включал. Надев неприметный наряд, Хейзелтон глубоко вздохнула и направилась к выходу.

– Идем. Я знаю местечко за углом, где можно поговорить в тишине. Рыба с картошкой, работают круглосуточно.

– Настоящая рыба? – заинтригованно спросил Лопе. – Настоящая картошка фри?

Хейзелтон скорчила рожицу.

– Если бы я могла себе позволить предметы роскоши на зарплату учителя, то не работала бы здесь.

Лицо Розенталь выражало сочувствие. А вот ее слова – напротив.

– Если ты попытаешься бежать, я не сломаю тебе другую ногу.

Хейзелтон не ответила, просто повела их наружу через заднюю дверь, за которой начинался подземный переход. Узкий, сжатый со всех сторон темный служебный тоннель походил на бетонный аналог воспаленного горла. Здесь пахло дезинфектантами и мочой крыс-мутантов. Выброшенные предметы, при виде которых родители учеников Хейзелтон сбежали бы прочь от отвращения, усыпали неровный черный пол. Тусклых ламп и нескольких оборванных лент светочувствительной краски хватало только для того, чтобы Лопе и Розенталь могли разглядеть вещи, которых предпочли бы не видеть.

«Еще одна причина, – подумал сержант, – чтобы покинуть эту планету. Человечество превратило слишком большую часть своего мира в сортир».

По мере приближения к улице начали появляться огни и звуки. Впереди, окруженная древними чугунными перилами, показалась отлитая из бетона лестница. Прорычав ругательство, Хейзелтон остановилась. Подогнув правую ногу, она прислонилась к стене и принялась возиться с туфлей из черной искусственной кожи.

– Нужна помощь? – Розенталь нетерпеливо шагнула к женщине.

– Нет, все хорошо, спасибо, – приостановившись, Хейзелтон улыбнулась двум охранникам.

Лопе подумал, что странно видеть такую улыбку в этой тусклой, выцветшей бетонной щели. Она выглядела почти блаженной.

Учительница-стриптизерша посмотрела на него, потом перевела взгляд на Розенталь.

– Я сделала все, что в моих силах. Видит пророк, я сделала все, что могла. Не так уж плохо закончить все таким образом, – она моргнула. – Я не в силах остановить отправку «Завета». Это может получиться у других. Для меня это уже не будет иметь значения. Для вас это уже не будет иметь значения. Вы умрете где-то там. Это неизбежно. Пророк знает. Пророк говорит, но слишком немногие внимают. Они услышат, услышат. Ти-би-ди, – рука Хейзелтон скользнула вниз, к каблуку туфли.

Глаза Лопе расширились. Он схватил сбитую с толку Розенталь и практически швырнул ее к лестнице.

– На пол!

В следующую секунду учительница средних классов Глайнис Хейзелтон с просиявшим, словно у поднимающегося ввысь ангела, лицом повернула каблук правой туфли. Со звуком «ввух» обувь воспламенилась. Подобно вырвавшемуся из лампы огненному джинну, вверх выстрелил шар оранжевого пламени, дочерна опалив стены по обе стороны тоннеля.

Оказавшись чуть позади Розенталь, Лопе чувствовал шеей и головой жар огня и видел сияние сквозь опущенные веки. Огонь пылал жарко, но быстро умер. В переходе нечему было гореть. Не считая грязных кусков выброшенного пластика, прочего мусора и троих людей.

Лопе и Розенталь поднялись на дрожащие ноги и уставились на то, что осталось от Хейзелтон. По большей части ее тело сгорело. Остался только стоящий на коленях пылающий скелет, который резко выделялся на темном фоне. Спустя миг кости начали крошиться. Лопе посмотрел на Розенталь.

– Ты в порядке?

– Ага, – та осмотрела себя и кивнула. – Спасибо. За спасение моей жизни.

– Забудь. Времени все меньше, и я не хотел снова проходить через процесс найма нового сотрудника.

Он повернулся и посмотрел вверх по лестнице. Наверху собралось несколько прохожих, которые оказались достаточно близко, чтобы услышать взрыв или увидеть свечение. Все они глядели вниз, но никто не поинтересовался, все ли в порядке у Лопе и Розенталь.

Выбравшись на улицу, два сотрудника службы безопасности «Завета» вскоре затерялись в вечерней толпе.

– Что там было про пророка, о котором она твердила? – спросила Розенталь.

– Не знаю – пока что, – Лопе напряженно размышлял. – Это заставляет меня задуматься о том, что, может, попытки остановить миссию «Завета» не имеют отношения к корпоративному слиянию, зато связаны с чем-то вне пределов компании. Наши враги не в компании, но при этом привлекают людей изнутри.

Он огляделся. Вокруг обычные люди пытались наслаждаться жизнью в изрядно потрепанном развлекательном районе. Пытались выжить на воздухе, которым порой едва можно было дышать.

– Есть идеи? – поинтересовалась Розенталь.

– Ты уже указала на главное, – Лопе говорил задумчивым голосом. – Нам нужно найти этого пророка.

– Но пророка чего? – неуверенно взглянула на сержанта Розенталь.

– Гибели и мрака. Неудачи «Завета». Наших смертей, – он указал назад. – Мы все умрем «там», сказала она. «Пророк» говорит, что это неизбежно. Но если миссию «Завета» остановить, мы там не умрем, так что это не неизбежность. Довольно путаное пророчество, как по мне.

Розенталь недоумевала не меньше него.

– И что, к дьяволу, такое «ти-би-ди»?

– Не знаю. Если это по-китайски, то компания может оказаться права в своих подозрениях. Хотя до сих пор никто мне ничего не говорил ни про какого пророка, – видя, что Розенталь все еще не понимает, он добавил: – Основная версия – что за всем этим стоит «Дзютоу».

Розенталь сощурилась.

– Концерн «Дзютоу»?

Лопе кивнул, и Розенталь задумалась.

– Я несколько раз участвовала в корпоративных войнах. Агенты компаний будут драться за нанимателя, даже умирать за него, если причины – и оплата – достаточно серьезны, – она с сомнением покачала головой. – Но это первый раз, когда я сталкиваюсь с самоубийцей.

– Я тоже. Не складывается.

Они шагали быстро, и пешеходы перед ними расступались. Прохожие были веселы, и настроены провести хороший вечер независимо от того, что попадалось у них на пути.

Лопе и Розенталь оказались не ближе к разгадке, чем до того, как обнаружили Глайнис Хейзелтон. Появилось даже еще больше непонятного, и у Лопе болела голова. Корабль скоро отправлялся, и у него не было времени на ерунду.

– Как правило, профессионалы из корпораций не кончают с собой, – сказала Розенталь на ходу. – А фанатики – вполне, ради веры.

– В этом случае у нас есть две вещи, которые сходятся, – подтвердил Лопе. – Фанатики и пророк.

– Как это увязывается с концерном «Дзютоу»? По тому, что я о них знаю – признаю, сведений у меня мало, – они занимаются исключительно бизнесом. Не фанатиками.

Лопе согласно кивнул.

– Из фанатиков получаются плохие бизнесмены. Триада, которая руководит концерном, безжалостна, но это совершенно иное. И я никогда не слышал, чтобы о ком-то, связанном с «Дзютоу», говорили как о пророке. Я начинаю думать, что «Вейланд-Ютани» ищет не тех людей и не там.

– Итак, – подтолкнула его Розенталь, – кого или что мы теперь ищем?

– Я не знаю, – Лопе повернул за угол. Они находились недалеко от Пикадилли, и ему внезапно захотелось погрузиться в огни зданий и смех молодежи.

– Но есть человек, который может знать.