Стоило им с Каталиной выйти из самолета, как они сразу же оказались под прицелом сотен фотокамер, желавших документально подтвердить, что молодожены, чей брак, по слухам, уже успел пережить серьезный кризис, снова вместе.

И, глядя на толпу, с трудом удерживаемую усиленным кордоном, что выкрикивала сотни вопросов и признавалась принцессе в любви, Натаниэль наконец-то понял, почему король так отчаянно пытался удержать Каталину в своей власти.

Из всех членов королевской семьи народ больше всего любил именно принцессу. Потому что, пока Доминик развлекался по всему свету, прикрываясь официальными визитами, Каталина общалась с людьми. Она посещала больницы, открывала школы, поддерживала множество благотворительных проектов и блистала на всевозможных торжественных мероприятиях. И люди Монте-Клера искренне любили добрую красавицу-принцессу. Лишившись ее, дом Фернандесов лишился бы своей главной жемчужины.

Натаниэль готов был поспорить, что за время их краткого брака король тоже успел осознать эту простую истину. Спрятав Каталину от глаз, он пытался ее наказать, а вместо этого лишь навредил собственному дому. Лишив народ возможности восхищаться любимой принцессой, он тем самым заставил его сосредоточиться на остальных членах королевской семьи, да и ее внезапное исчезновение породило немало слухов…

— Тебе этого будет не хватать? — спросил он, когда они наконец-то уселись в машину.

— Не хватать? Прессы?

— Статуса принцессы. Любви всех этих людей.

По ее лицу пробежала тень грусти.

— Все это нереально. Они любят не меня, а мой образ. Для меня важно лишь, чтобы наш ребенок избежал влияния дворца.

— Мы покинем Монте-Клер задолго до его рождения.

Пока они летели в самолете, король сообщил, что желает встретиться с Натаниэлем наедине.

Что ж, похоже, пришла пора отстаивать их свободу.

Возвращение на родину прошло куда лучше, чем она рассчитывала, а встретившая их у самолета толпа заметно ее приободрила. И вместо того, чтобы, как она боялась, молча затолкать ее в машину, охрана передала письменное приглашение короля, что назначил ей личную встречу через два дня. Натаниэль же приглашен не был.

Отвезя ее домой, Натаниэль почти сразу убежал, сказав, что его ждет важная встреча, а когда вернулся, застал ее с приглашением в руках.

— Так и думал.

— Ты о чем?

— Я сразу ничего не сказал, не желая, чтобы ты зря волновалась, но встреча, на которую я только что ходил… была во дворце.

— И как? Он тебе все вернул?

Натаниэль покачал головой.

— Обещал вернуть сразу после дня рождения.

— Уже что-то.

— Тебя же он приглашает, чтобы убедиться, что теперь ты ни на шаг не отступишься от предписанной тебе линии поведения и что ты искренне жалеешь о своем поступке. Постарайся его в этом убедить.

— Хорошо.

Натаниэль задумчиво на нее глянул.

— Что?

— Думаю, тебе стоит отдать мне на хранение паспорт.

— Зачем?

— На всякий случай. Сбежав, ты взбунтовалась второй раз за какие-то пару месяцев, и теперь у него есть определенные подозрения. Как и у Доминика.

— Он тоже там был?

Натаниэль кивнул.

Разговор вел король, но на этот раз за всем явно чувствовалась рука принца.

— Спасибо, но я предпочитаю сама хранить свой паспорт.

Потому что другой гарантии свободы у нее нет.

— Хорошо, но тебе все равно придется убедить отца, что ты готова выполнить свою часть сделки и, разведясь со мной, выйдешь за указанного им аристократа. И как только он вернет мне права на собственность, я сразу же начну ее продавать.

— Я сделаю все необходимое, но…

— Договаривай.

— Но когда в следующий раз станешь встречаться с моим отцом или делать еще что-то, напрямую меня касающееся, не ври.

— А я и не врал.

— Но и правды не сказал. Меня больше не нужно защищать.

Я не привык ни перед кем отчитываться в своих действиях.

— А я этого и не прошу, я прошу лишь предупреждать о том, что имеет ко мне отношение. Мы же теперь команда, не забыл?

— Бонни и Клайд, — кивнул он, улыбнувшись. — Хорошо, договорились.

Уж если кто точно и обрадовался возвращению Каталины, так это Клотильда. Когда они с Натаниэлем вернулись в Монте-Клер, у нее был выходной, но через два дня она ворвалась к ней в комнату с сияющей улыбкой, правда, стоило ей узнать, что обязанности компаньонки сильно сократились, как ее улыбка сразу увяла.

— Но мне нравилось о тебе заботиться.

— Я знаю и очень это ценю, и мне по-прежнему нужна компаньонка, просто постарайся быть не такой… услужливой, хорошо?

— Хорошо. — На губах Клотильды вновь расцвела улыбка. — Джулия сказала, что Натаниэль провел ночь у тебя.

— Неужели? — как ни в чем не бывало спросила Каталина, чувствуя, как щеки заливает румянец.

Даже после ночи в отеле Каталина не осмеливалась мечтать о продолжении. Тогда был особый день, когда они делились друг с другом теми подробностями своей жизни, о которых никогда и никому не рассказывали, а ночь стала кульминацией полного переживаний и невероятно важного для них обоих дня.

В первый день по возвращении они вместе поужинали в ресторане, и Натаниэль развлекал ее историями из школьных дней и рассказами об интересных людях и традициях, с которыми сталкивался, разъезжая по делам по всему миру. Ни ее семьи, ни сложившегося положения они не касались. После того напряжения, что неделями ее не отпускало, было так приятно просто поужинать, наслаждаясь спокойной беседой и ни о чем не тревожась…

А стоило им вернуться в апартаменты, как Натаниэль выпил стакан скотча, и Каталина, даже не заметив, кто сделал первый шаг, как-то сама собой оказалась в его объятиях. Он на руках, как в старинных книгах и черно-белых фильмах, отнес ее в спальню и уложил на кровать…

И вчера пришел к ней снова.

— Сказала, — заверила Клотильда. — Так это значит, что…

— Ничего это не значит. Хочешь расчесать мне волосы?

Сегодня ее ждала встреча с отцом, которого она не видела со дня свадьбы, когда он не удосужился с ней даже попрощаться.

Но возвращение во дворец оказалось куда более торжественным, чем она ожидала. На этот раз ее встречали не просто все члены семьи, но и придворные, которые наверняка знали о ее бегстве и о предъявленных Натаниэлю условиях. Но им было все равно. Их заботили лишь дом Фернандесов и их собственное в нем место. Вот только улыбки и приветствия были столь искренни, что тронули ее куда сильнее, чем она ожидала.

И еще большее облегчение Каталина испытала, увидев, что личный стол отца накрыт лишь на двоих.

— Доминик к нам не присоединится? — спросила она, обнимая отца, улыбка которого была столь приветлива, что сразу же вызвала у нее подозрения.

— Он отправился с государственным визитом в Великобританию.

— Понятно. — Улыбнувшись, Каталина подождала, пока сядет отец, и лишь затем уселась сама.

Первые пять лет после смерти матери она сопровождала отца во всех официальных поездках, прекрасно понимая, что он предпочел бы общество своей любимицы Изабеллы, но та была еще слишком юна для подобных поручений, и ему приходилось довольствоваться компанией старшей дочери. В этих поездках они довольно неплохо ладили, но вся надежда на настоящую близость быстро сошла на нет. Слишком уж нелюдим был отец, и его сердце вмещало в себя лишь ограниченный объем любви. И весь его он хранил лишь для одной Изабеллы, Каталине же оставалось утешаться тем, что хотя бы мама искренне ее любила.

Доминик же, ненавидевший сестру, вечно злился, что ей досталась столь почетная обязанность, а поняв, что люди искренне ее любят, он возненавидел ее еще сильнее и постепенно сумел убедить отца, что он сам как нельзя лучше справится с подобными поручениями, а король лишь радовался, что его наследник так серьезно относится к своим обязанностям.

Только добровольно брат ни за что не пропустил бы ее возвращения.

— Он вернется в пятницу и встретится с тобой на торжестве в честь моего дня рождения в следующие выходные.

Каталина вновь улыбнулась.

Собственно говоря, большего от нее никогда и не требовалось. Всего лишь улыбка согласия, одобрения и любого другого чувства, что от нее ждали в данную секунду.

Разлив по тарелкам грибной крем-суп, слуга чистой ложкой попробовал порцию отца, и, убедившись, что еда не отравлена, король приступил к трапезе.

— Этот Гироуд, — спросил он, шумно поглощая яство, — он плохо с тобой обращался? Поэтому ты сбежала?

— У нас нелегкий брак, — признала она, опуская глаза, чтобы отец не сумел ничего по ним прочитать.

— Этот человек — животное, — усмехнулся отец.

— Да. — Она стиснула в руке подол платья. — Отец, мне очень жаль, что я убежала, но я была в отчаянии. Я не могла больше с ним жить.

— Каталина, посмотри на меня.

Она послушно посмотрела в карие глаза, что так напоминали ее собственные.

— Ты всегда была хорошей девочкой, именно поэтому я и решил выдать тебя за Гироуда, вместо того чтобы, как хотел твой брат, вышвырнуть тебя вон, но ты же понимаешь, что Доминик думает лишь о доме Фернандесов?

— Понимаю, — тихо согласилась Каталина, гадая, что сделает отец, вылей она ему в лицо тарелку супа.

— Хорошо. Ты весьма важный член нашей семьи, но больше я твоих выходок терпеть не намерен. Лорен проводит тебя домой, чтобы забрать твой паспорт. Я сохраню его до тех пор, пока ты не родишь ублюдка и не выйдешь за Йохана, который все же согласился тебя взять. Твоя честь будет восстановлена.

— У меня нет паспорта. — Каталина с трудом заставила себя выдохнуть эти слова. — Натаниэль… Гироуд отобрал его. Он мне не доверяет, — добавила она, для усиления эффекта.

Что ж, Натаниэль оказался прав. Отец ей не доверяет.

— Тогда принеси его на мой день рождения. Иначе я арестую Гироуда. — Явно уловив что-то в ее глазах, король осклабился: — Ты недооцениваешь меня, Каталина. Может, я и передал твоему брату часть полномочий, но я по-прежнему властен над этой страной и ее людьми.

Стоило Каталине сесть в машину, как Натаниэль сразу понял, что что-то не так. А ведь он изначально не хотел отпускать ее во дворец одну, но у него не было выбора. Если они хотят, чтобы у них что-то получилось, нужно продолжать делать вид, что все идет своим чередом. И Каталина должна полностью повиноваться отцу.

— Что случилось?

Пожав плечами, она посмотрела в окно.

— Он договорился о моем предстоящем браке.

— Со шведским герцогом?

— Да.

— Не переживай, его не будет, — заверил Натаниэль и внутренне напрягся. — Или ты передумала?

— Нет, ты же знаешь, я не такого будущего хочу нашему ребенку.

Взяв ее руку в свои, Натаниэль поцеловал порезанные пальчики, на которых теперь остались лишь тонкие розовые полоски.

— Тебя еще что-то беспокоит?

— Мамины драгоценности. Не думаю, что еще когда-нибудь их увижу.

Он чуть сильнее сжал тонкую руку, жалея, что ничем не может помочь. В конце концов, не совершать же вооруженный налет на дворец.

— Хочешь заглянуть в мой клуб на следующей неделе? — спросил он, желая отвлечь Каталину от грустных мыслей. Я бы и раньше тебя туда сводил, но, думаю, нам пока не стоит покидать Монте-Клер.

— Доминик говорил, что у тебя там один лишь разврат и непотребство.

Натаниэль рассмеялся.

— Ему-то откуда знать? Ему туда вход заказан.

— Серьезно?

— Конечно, я туда всякое отребье не пускаю.

На этот раз Каталина мелодично рассмеялась, и эта музыка заполнила его существо столь полно, как раньше заполнял лишь ее аромат.

Закрывшись в ванной, Каталина мечтала заорать в голос. А еще лучше завыть. Но не могла позволить себе ни того ни другого.

Король нашел ее слабое место.

Яд Доминика успел насквозь его пропитать.

Раньше отношение отца было достаточно сносным, чтобы она смогла убедить себя, что для него она в первую очередь дочь и лишь затем великолепная принцесса, которой может гордиться дом Фернандесов. Но, похоже, разрыв с принцем Гелиосом уничтожил последние связи, оставив лишь ненависть.

Старательно моя голову, Каталина пыталась насладиться этим простым действием, ясно понимая, что через год уже не сможет побаловать себя таким пустяком. Через год ей снова станет мыть голову Марион, потому что принцесса ни при каких обстоятельствах не может самостоятельно помыть голову.

Свобода, что была совсем близко, вновь от нее ускользнула. Но это еще не значит, что ее ребенка ждет та же судьба.

Прилетев в Марсель на личном самолете Натаниэля, они отправились в лучший отель города. «Гироуд-отель».

— Ты же говорил, что продал его.

— Верно, но пять лет назад выкупил обратно. Его порядком запустили, и я решил его возродить.

Стоило им войти в холл, как весь персонал вытянулся по струнке, но Натаниэль лишь улыбнулся и махнул рукой, а когда они поднялись на лифте наверх, Каталина моргнула, пытаясь разглядеть что-нибудь в полумраке. А когда разглядела, моргнула еще раз. От удивления.

— Что это?

Они оказались в огромном пространстве с дубовым полом и баром из полированного дерева посередине. Десятки богато одетых мужчин и женщин неторопливо распивали напитки, еще несколько десятков развлекались за карточными столами и рулеткой, остальные просто общались и работали за компьютерами, а фоном всему шла ритмичная музыка.

— Это, топ pappillon, «Клуб Гироуд».

Каталина удивленно оглянулась.

— Не знала, что он является частью отеля.

— Потому что где находятся клубы, знают лишь их члены, и только они да еще сотрудники знают, как туда попасть. Например, сюда ведет только специальный лифт, на котором мы и поднялись.

Каталине доводилось слышать про такие секретные клубы, но, разумеется, она ни разу в них не бывала. Частный клуб знаменитого плейбоя никогда не входил в список мест, что свободно могла посетить принцесса-девственница.

Натаниэль рассмеялся.

— А чего ты ждала? Стриптизерш и официанток топлес?

— Что-то вроде того, — признала Каталина.

— По выходным мы иногда проводим мероприятия со взрослой тематикой, но даже там нет ничего не подобающего для высокородной принцессы. Правда, есть у нас пара отдельных помещений, где, по слухам, гости вытворяли безумные вещи, — наклонившись вперед, шепнул он, обжигая ухо горячим дыханием.

От близости Натаниэля, непривычной атмосферы и ритмичной музыки Каталине стало сложно дышать.

— Пойдем, — он взял ее за руку, — представлю тебя.

За час общения с гостями, которые даже не пытались скрыть удивление, Каталина и сама начала удивляться.

— Можно подумать, они не верят, что я действительно настоящая.

— У тебя всегда был некий ареол загадочности, — шепнул он, легонько поглаживая ее по талии. — Хочешь посмотреть мой кабинет?

— Конечно. И одним кабинетом я не ограничусь. — Она сама не знала, откуда пришли эти слова, но за последние дни желание переросло в настоятельную потребность обладать этим мужчиной и самой быть его.

И осознание, что совсем скоро придется отдать паспорт и свободу отцу, ее лишь подстегивало.

Она неоднократно открывала рот, чтобы все рассказать мужу, но каждый раз что-то ее останавливало. В конце концов, она же не знала, как он себя поведет. И то, что при каждой возможности они отдавались неистовому умопомрачительному сексу, вовсе не означало, что она действительно для него что-то значит.

И если бы она сказала, что никогда не сможет покинуть Монте-Клер, а в его глазах не отразилось ничего, кроме безразличия, она бы этого не вынесла.

Но в одном Каталина не сомневалась. Ребенок ему небезразличен.

Отдав отцу паспорт, она все объяснит Натаниэлю. И пусть себя она спасти и не в силах, но ее муж и ребенок будут свободны.

Отведя ее в самый обычный кабинет, почти ничем не отличавшийся от того, что был дома, Натаниэль жадно впился губами ей в губы.

— Нужно торопиться. Иначе гости задумаются, где и чем мы заняты, — шепнул он, слегка отстраняясь.

Низ живота мгновенно налился сладкой истомой, словно ее тело уже научилось отвечать на его первое прикосновение.

Он легонько куснул ее в мочку уха.

— Раз времени мало, нужно сполна его использовать.

На этот раз она сама его поцеловала.

— Уверена? — Он легонько сжал ей грудь, запуская вторую руку под подол платья.

— Уверена. Более того, я, как принцесса Монте-Клера, этого требую.

Отпустив ее грудь, он расстегнул брюки и потерся ей о бедра напрягшейся плотью.

— И чего же конкретно вы требуете, ваше высочество?

— Тебя, — выдохнула она, помогая стянуть с себя трусики.

— Как прикажете, — улыбнулся он, входя в нее без дальнейших церемоний.

Вонзаясь в нее короткими мощными движениями, Натаниэль крепко держал ее за бедра, но при этом не целовал, а лишь не отрываясь смотрел прямо в глаза, и этот взгляд проникал в нее еще глубже, чем его плоть.

До этого они всегда предавались любви неспешно, неторопливо изучая и лаская друг друга, и с каждым разом она открывалась ему чуточку больше.

И теперь он был всем, что она хотела и в чем нуждалась. Она наконец-то поняла, что годами любила этого человека, и уже не могла представить, как станет без него жить.

Но рано или поздно ей именно это и придется сделать. Жить без него. А пока…

Ухватив крепкие мужские ягодицы, она заставила его входить в себя еще глубже, чувствуя, как стремительно приближается развязка, и, зарывшись лицом ему в шею, громко закричала. А когда сладостная дрожь утихла, он прижал ее к себе еще крепче и легонько погладил по спине.

Что ж, невзирая ни на что, она все-таки его любит.

Наблюдая за судьбой матери, Каталина твердо решила, что не станет повторять ее ошибок и никого не полюбит, но, похоже, она себя переоценила и природа взяла свое.

Настоящую любовь не остановят никакие опасности и взвешенные суждения.

Стоит ей лишь проникнуть в сердце, как спасения не остается.

Теперь Каталина на все пойдет, лишь бы спасти ребенка и мужа. Даже если самой ей ради этого придется навечно остаться во власти отца и брата.