Ошеломительный успех первого издания «Хозяйки истории» менее всего ошеломил меня, ничего иного не ожидавшего. К сожалению, поприще мое отнимает время, о ценности которого напоминает возраст. Я прошу извинения у всех рецензентов «Хозяйки истории», у всех, кто писал о проблематике книги, и особенно у тех, кто высказал мне свои замечания, за то, что не имел (и не имею) возможности ответить каждому персонально. Мысленно я всегда с вами. Ниже позволяю себе привести несколько моих писем, которым все же довелось написаться.

1

Березовскому Б. А.[156]

2004. Лондон, 9 марта.

Дорогой Борис Абрамович!

Вот мы и породнились — духовно! Вижу, вижу и — различаю! Различаю и чувствую!

Мне ли не уметь различать, изобличать, приветствовать скрытый смысл открытого сердца движений?

Поверьте, я способен оценить по достоинству сильный жест поддержки меня в непростой для меня год моей жизни.

В январе 2004 г. министр внутренних дел Великобритании Дэвид Бланкетт, отвечая на официальный запрос палаты общин, подтвердил замечательный факт перемены Вашей фамилии: отныне в иностранном паспорте вы значитесь не Березовским, но Платоном Елениным! Со ссылкой на The Daily Telegraph об этом объявили многочисленные информационные агентства планеты. Вы пожелали Елениным быть в честь Елены, Вашей жены. Я приветствую Ваш жест, Березовский!

Далеко не все поняли смысл Вашего красивого шага. Я понял прекрасно. Еще бы! Теперь я вижу, Вы внимательно читали «Хозяйку истории». Случайное совпадение здесь невозможно. Ведь Вы сделали то же, что за несколько лет до вас сделал я, обретя псевдоним Еленин — и конечно, в честь своей законной супруги Елены!

Вот оно — отыскал только что в первом издании «Хозяйки истории» (Санкт-Петербург, «Амфора», 2000) — в Эпилоге, на странице 297, сказано мною: «В 1989 году под псевдонимом Еленин я издал свой первый стихотворный сборник „Бесстрашие“…» Ну, положим, мое «Бесстрашие» Вы могли не читать, но «Хозяйку истории» определенно читали. Спасибо за это.

Жаль, наши жены не знакомы друг с другом.

Впрочем, Вам, я знаю, обстоятельства моей семейной драмы отлично известны. Чувствую сочувствие Ваше!

Расцениваю благородный поступок Ваш как солидарную поддержку меня. Став Елениным, Вы продемонстрировали уважение к моему реальному существованию, потому что я живой человек, а не чья-либо выдумка, как хотелось бы кое-кому. Став Елениным, Вы будто бы мне говорите (так и слышу Ваш голос): крепитесь, Подпругин, не унывайте, мы вместе!

Да, мы — Еленины — вместе!

Нас, Елениных, — двое! Вы и я. Других я не знаю Елениных. Да есть ли они? Да откуда ж им взяться?..

Надеюсь, еще образуются точки, где линии наших судеб пересекутся — четко и непринужденно!

Спасибо за солидарность.

2

В. Курицыну

2001 г<од>. Лондон, 13 фер<аля>. Среда.

Глубокоуважаемый Вячеслав! С интересом прочитал Вашу рецензию на «Хозяйку истории». Абсолютно согласен с Вашей строгой оценкой художественного своеобразия книги. Но отчего Вы решили, что данный образец словесного текста обязан обладать художественным своеобразием? Я согласен, была бы «Хозяйка» произведением сугубо литературным, ее бы под стрелами критики, возможно, томила недохватка «сюжета». Именно поэтому, вспоминая в предисловии фиктивного автора данной книги, г-на Носова, я счел уместным поблагодарить его «за самоотверженное пожертвование своим добрым именем». Не скрою, на месте фиктивного автора я бы вел себя сегодня скромнее… Но ведь жизнь и «сюжет», возвращаясь к затронутой теме, это разные вещи, не так ли? Позвольте возразить Вам по двум пунктам. 1) Будучи сборником исторических документов, книга безусловно хороша и поучительна; особенно поучительны для подрастающего поколения Вами раскритикованные «Мои мемуары» и мои многочисленные примечания. 2) Лично мой образ отнюдь не отталкивающ, как Вы поспешили заметить, а, наоборот, привлекателен; поражаюсь слепоте иных критиков, называющих меня идиотом.

С пожеланием успехов –

3

Льву Данилкину

2001 г<од>. Брюссель, 1 м<арта>. Четв<ерг>.

Здравствуйте, Лев! К сожалению, не знаю Вашего отчества. Невероятная занятость не позволяет мне отслеживать все отклики на «Хозяйку истории». Вашу рецензию, опубликованную в январском номере журнала «Афиша» (№ 1 (47), 2001), принесли мне только сейчас, и я глубоко сожалею, что не прочитал ее раньше. Обязан ответить незамедлительно. Нет, нет, не подумайте, что я задет своеобразным тоном Вашей статьи. Мне не привыкать к обструкции. «Истинные жемчужины „Хозяйки“, — пишете Вы, — идиотические примечания, составленные Подпругиным и эффектно украшающие меланхолический текст советской Сэй Сёнагон». Целиком оставляю на Вашей совести малопочтенное высказывание о моих якобы «идиотических» примечаниях. Но о чем не могу я молчать, так о следующем заявлении: «В авторстве „Хозяйки истории“ можно было бы заподозрить и Д. А. Пригова, каким он был в лучшие времена». Что означает сей пассаж? Не хотите ли Вы сказать, что Д. А. Пригов имел какое-то отношение к сверхсекретным экспериментам, так скрупулезно мною описанным в соответствующем разделе книги? Не хотите ли Вы сказать, что Д. А. Пригов (быть знакомым с которым я не имею чести) знает больше, чем я, истинный автор «Моих мемуаров»? Заявляю совершенно ответственно: в программе по изучению профетогенных сексуальных реакций Д. А. Пригов участия не принимал. В свои «лучшие времена» Д. А. Пригов даже не числился в списке допущенных к предварительному отбору, я нарочно справлялся в архиве. Боюсь, назревает возмутительная мистификация. Пусть знают все: я не позволю искажать истину и не допущу насмешек над Историей!

4

В газету «Книжное Обозрение» — Муру Соболеff[157]

2001 г<од>. М<юнхе>н, 2 марта. Пятн<ица>.

Господин Мур Соболеff!

Любовь к правде побуждает меня, истинного виновника «Хозяйки истории», методично отвечать рецензентам книги на их публицистические высказывания. Статья «Кассандра в штатском», напечатанная в «Книжном обозрении» 19.02.01, принадлежит к числу тех, которые я не вправе оставлять без внимания.

Откровенно признаюсь, господин Мур Соболеff, задали Вы мне загадку. Не час и не два разгадывал я Ваш замысловатый псевдоним — целые сутки! Пришлось обратиться к личному архиву и даже вспомнить прежние связи. Представьте себе, разгадал! Я знаю, кто Вы. И вовсе Вы не молодой человек, каким представляетесь в рецензии на «Хозяйку истории», Вам далеко за шестьдесят, возможно, за семьдесят. И зовут Вас, уважаемый Мур Соболеff, никак не Мур Соболеff, а Олег Александрович Уманец! Вот как зовут. Олег Александрович Уманец! Скажите, что это не так! Вы тот самый Олег Александрович, «крымский сотрудник», который встречал меня в черной «Волге», когда я прилетел в Симферополь в мае 1973 года, и которого я называю по имени-отчеству во второй части книги на страницах 200, 201 и 203[158]. Помню, отлично помню Ваш монолог — тогда в машине вы говорили в целом дельные вещи, и я с чистым сердцем отдал должное Вашему, Олег Александрович, интеллекту на выше перечисленных страницах соответствующего раздела «Хозяйки истории». И все же кое-что смущало меня в избранной Вами манере излагать свою прихотливую мысль, и знаете что? Догадайтесь. Чрезмерная привязанность к приставке «псевдо»! «Псевдокапитализм, — говорили Вы, — псевдоконструктивизм, псевдофутурология…» Вы явно злоупотребляли этой несносной приставкой, что больно резало мой не привыкший к таким языковым излишествам слух. Чувство меры и стиля не позволило мне коснуться в «Моих мемуарах» особенностей Вашей речевой характеристики, да и писал я, как Вы понимаете, не о Вас, а о моей будущей супруге Е. В. Ковалевой, ехавшей вместе с нами в автомобиле. Я бы и не вспомнил об этих «псевдо», когда бы не Ваша рецензия. И вот читаю: «псевдосоветский», «псевдобоевик», «псевдо-подпругинский». Не верю глазам своим, Вы пишете: «…Псевдоподпругинский текст („Мои воспоминания“) читать сложнее всего». Допускаю, что сложнее всего. Но почему «псевдоподпругинский» текст, когда как на самом деле он именно подпругинский, мой! Я — Подпругин. Я автор «Моих мемуаров» (ошибочно названных Вами «Моими воспоминаниями»)! Пора, пора Вам, Олег Александрович, избавиться от этой нелепой привычки — бессмысленно «псевдать». Избавляйтесь, вот мой совет.

Теперь по существу.

1) О «Моих мемуарах» вы говорите: «не смешно» и «антисексуально». То есть, я так понимаю, от публикаций исторических документов вы в первую голову ждете смешного и секса? Неужели Вы для того и читаете историческую литературу, чтобы только посмеяться (над чем — над историей?) и… нет, не в силах поверить… и возбудиться? Обязана ли историческая литература быть смешной? Нет, не обязана. Обязана ли историческая литература вызывать определенные сексуальные переживания? Нет, не обязана. И никто меня не убедит в обратном.

2) По большому счету меня заинтересовала Ваша рецензия как первая попытка разобраться в мотивах публикации «Хозяйки». Другое дело, что первый блин, как обычно, комом. «Подпругин, — пишете Вы, — издает ковалевскую эротику в отместку за то, что жена его бросила и превратилась в американскую гражданку Элизабет Стоун». Какая наивность! Отвечать не буду, потому что Вы сами запутались в своих объяснениях. «Кажется, — противоречите Вы сами себе в последнем абзаце рецензии, — будто текст написан со страстной и далеко идущей целью доказать, что в СССР (и даже в КГБ) секс таки был». Не спорю, среди прочих целей и эту достойную цель я имел перед своим публикаторским взором. Но что меня смущает здесь: почему цель — «далеко идущая»? «Далеко» — это куда? Вас что-то пугает? Вы боитесь разоблачений? Полноте, Олег Александрович, архивы южной (евпаторийской) лаборатории вне моей досягаемости. Данные архивы — собственность суверен ной Украины. «Хорошо-хорошо, был он в СССР, был, был, — нервно восклицаете Вы, имея в виду опять-таки секс, и добавляете: — Успокойтесь уже наконец». Я-то спокоен, чего и Вам желаю. Все будет хорошо. Вам нечего опасаться. Лично меня интересует лишь истина и ничего более.

Позвольте в заключение выразить удовлетворение тем ободряющим фактом, что рядом с Вашей рецензией на «Хозяйку истории» опубликовано обширное поздравление с юбилеем газеты за подписью нашего Президента.

И последнее. Бросайте свой псевдоним, не доводите, Олег Александрович, все до абсурда.

С уважением –

5

В комитет по присуждению букеровской премии

2001 г<од>. Углич, 3 дек<абря>. Понедельник.

По поводу скандала вокруг «Хозяйки истории»

Крайняя загруженность меня по делам движения «Ветераны спецслужб в борьбе за новые демократические ценности» и сложность международных проблем, к сожалению, не позволяют мне отслеживать динамику читательского успеха обретшей внезапную аудиторию «Хозяйки истории». Нет, как основному участнику и, не побоюсь этого слова, первоисточнику проекта, мне было бы непростительно не быть готовым к всевозможным эксцессам, и тем не менее скандал, вызванный оглашением шорт-листа Букеровской премии в ее отечественной версии, сумел меня удивить, но не возмутительной выразительностью очертаний, как это могло бы случиться при иных обстоятельствах, а географией очага. Все-таки серьезной атаки на «Хозяйку истории» я привык ожидать из Соединенных Штатов Америки, где до сих пор обитает моя жена, принципиально не говорю «бывшая», потому что официально наш брак не расторгнут. О происках адвокатов ее теперешнего так называемого супруга, сделавших дискредитацию одного только еще замысла «Хозяйки истории» своей второй профессией, мне уже доводилось рассказывать неоднократно, и, я полагаю, культурная общественность РФ на этот счет достаточно информирована. Напомню, что именно их неуемная бдительность, право, достойная лучшего применения, принудила меня осуществить издание целого ряда уникальных текстов (в том числе собственных «Моих мемуаров» и моих обширных примечаний к дневникам моей же супруги) не как свода исторических документов, а как якобы художественного произведения, будто бы сочиненного писателем Сергеем Носовым, которого при всей моей любви к истине хочу еще раз, пользуясь представившимся случаем, поблагодарить за согласие помочь мне необходимым в этом предприятии своим фиктивным, или, лучше сказать, номинальным авторством. За все приходит ся, однако, платить. Что мы имеем сегодня? Литератор Сергей Носов, чья скромность давно уже стала притчей во языцех, вопреки собственным чаяньям сделался номинантом Русского Букера, я же, истинный виновник «Хозяйки истории», обрел парадоксальный статус литературного персонажа, а сам, так сказать, «роман» кое-кто воспринял (или сделал вид, что воспринял?) как действительно сочинение, причем едва ли не модернистское! При таком взгляде на данный предмет стремительный струепоток протестов, запущенный для высасывания «Хозяйки истории» из шорт-листа Русского Букера, лично мне абсолютно понятен, хотя я и не могу знать в силу упомянутой занятости всех тонкостей отмечаемого процесса. Но в том, что собака зарыта здесь, — не сомневаюсь. Предлагаю собаку отрыть. Предлагаю снять текстологические несообразности и таким образом ликвидировать почву, питающую всякого рода скандалы; благо международная обстановка к этому располагает. Короче, предлагаю рассмотреть возможность присуждения премии Русский Букер в 2001 году не писателю Носову за нашу, то есть мою «Хозяйку истории», а мне, М. Подпругину, за то же самое. В случае осуществления этой меры наши дипломаты, в чем я абсолютно уверен, получают исключительный козырь в их непростой игре с Америкой, на улучшение отношений с которой лишь предвзятые циники способны смотреть сегодня без хотя бы осторожного оптимизма.

6

Н. Б. Ивановой

2002 г<од>. Б<аден>-Б<аден>, 4 февр<аля>.

Понед<ельник>.

Глубокоуважаемая Наталья Борисовна!

В № 1 «Дружбы народов» за сей год, пока сам я отдыхал в санатории, посещая тамошнюю библиотеку, мною обнаружился Ваш обширный обзор книг, изданных в первый литературный сезон наступившего тысячелетия; среди прочих была упомянута «Хозяйка истории». Обязан Вам непременно сказать без обиняков, что одно Ваше умозаключение меня изумило в наивысшей степени. Я не берусь за перо, когда речь заходит обо мне лично, однако в данном случае дело касается имени, точнее, фамилии — истинной фамилии! — моей законной жены, хотя и проживающей, как Вы, несомненно, знаете, в Соединенных Штатах Америки. Что же вы делаете, Наталья Борисовна? Ни с того ни с сего, без всякого повода и предпосылки Вы утверждаете вдруг, что моя жена «не случайно носит фамилию Ковалева», потому как восходит эта фамилия будто бы (и здесь я застываю в полнейшем недоумении) к фамилии Ковалев, принадлежащей герою хорошо всем известной повести «Нос» нашего классика Николая Гоголя, настоящую фразу о чем завершить мне стоит сейчас немалых усилий — настолько сомнителен смысл мною излагаемого Вашего выражения! Простите, хочу задать Вам откровенный вопрос: Гоголь при чем? Ковалевы — очень распространенная фами лия, поверьте! Да и Вы наверняка сами встречали в жизни своей тех или иных Ковалевых! Гоголь не виноват, что мою жену зовут Ковалева. А если бы ее звали Ларина?.. Был бы Пушкин тогда виноват, так, что ли?.. Уж не возводите ли Вы и фамилию номинального автора «Хозяйки истории» к тому же источнику?.. Почему, не понимаю, всюду Вы ищете Гоголя? Справедливо отметив широту именного указателя к «Хозяйке истории» и не обнаружив Гоголя в нем, Вы тут же намекаете на некую будто бы Вами раскрытую закономерность: Гоголя, дескать, нарочно не упомянули — из-за фамилии моей жены. «Спрятан, как лист в лесу», — цитирую Вас дословно. Но позвольте! Гоголя нет в именном указателе, потому что нет его в «Хозяйке истории»! Так же как нет Достоевского, Сухово-Кобылина, Надсона, Мережковского[159] и тысяч иных достойных имен! Или Вам и это кажется подозрительным? Мне — нет. Я бы меньше удивился, читая Вас, если бы мою жену Вы определили по ранжиру родственников самого Николая Гоголя, а то и прямых его на крайний случай потомков, но возводить родство к несуществующему лицу — это уже, прошу меня извинить!.. слов нет!.. Ну действительно, это же очевидно: кто такой майор Ковалев — разве не выдумка, разве не плод писательского воображения?.. Уверяю Вас, его никогда и ни при каких обстоятельствах не существовало! Посоветуйтесь с критиком Андреем Немзером, если не верите мне. Какое же родство может быть у литературного фантома с моей супругой? Естественно, никакого! Откажитесь, решительно откажитесь от ложного умозаключения! В остальном статья Ваша мне показалась правильной, своевременной. Критика нам нужна.

7

В ЦРУ

Вторая половина января 2017.

Коллеги!

Не спорю, мир потрясен (я в том числе — хотя и не так, может быть, сильно). ЦРУ, ваше место работы (я к вам обращаюсь), рассекретило изрядный массив документов — порядка тринадцати миллионов единиц. Не дурно! Право, не дурно задался наш новый, 2017 год.

Горячо приветствую этот замечательный гуманистический акт, но, как будет показано ниже, не вполне достаточный во многих смыслах (что не делает, впрочем, данное приветствие менее теплым).

Лично мой большой интерес питают рассекреченные документы в части опытов по программе Stargate («Звездные врата»), проводимых на базе Форт-Мид, штат Мэриленд, на протяжении лет и даже десятилетий. С особым интересом ознакомился с прежде секретными отчетами по «удаленным наблюдениям» — в известной мере это моя тема. Удаленные исследования Марса и Юпитера с помощью экстрасенсов действительно заслуживают внимания всех, кого эти проблемы волнуют, но что до лично меня, лично я в этих вопросах пристрастен!

Коллеги, вы, конечно, читали «Хозяйку истории» и не будете отрицать — мы с вами работали в одном направлении (хотя наши методы не во всем совпадали!).

Изучив свод опубликованных документов, я вывел закономерность: интенсивность ваших исследований ступенчато возрастала, когда в наших программах намечался кризис. Вот один лишь пример.

Летом 1972 года тяжелая депрессия вывела из строя главный наш элемент — Е. В. Ковалеву, бывшую супругу своего прежнего мужа, внезапно ставшую вдовой (см. ее «Дневник» и «Мои мемуары»). Кризис длился до мая 1973-го, пока за дело не взялся непосредственно я, о чем хорошо осведомлены читатели первых изданий «Хозяйки истории». И что же? За месяц до моего активного выступления, а именно 27 апреля, в самую тяжелую пору кризиса нашей программы, ваш экстрасенс Инго Сванн удаленно посещает Юпитер! Соответствующий документ на официальном сайте ЦРУ занимает 13 интереснейших страниц!

Аналогичное исследование Марса по методу «удаленных наблюдений», как явствует из рассекреченных вами документов, проводилось особенно интенсивно в те для нас тревожные времена, когда усугубляющийся кризис наших элит, инспирированный статьей Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами», создавал все более и более благоприятную почву для восторжествования сил деструкции (1988). К сожалению, мы все — и вы и мы — мы все, к моему глубокому, повторю, сожалению, очень быстро забываем Историю… Так вот. Что касается Марса. В протоколе от 22 мая не указано имя экстрасенса. Думаете, я удивлен? Вовсе нет. И что же он (он ли —?) увидел на Марсе? Нечто похожее на акведуки! Цитирую по отчету с официального сайта: «See the… um, intersecting ah… whatever these are, are aqueduct type things… these… rounded bottom carved channels, like road beds…» О как знакомы мне эти um и ah и весь этот непревзойденный стиль с «дорожными кроватями»!.. Я знаю, кто это. Моей жены Е. В. Ковалевой (а мы не разведены с ней до сих пор) лишились мы, как вам хорошо это известно (причем не хуже, чем мне), в достопамятном 1983 году, за пять лет до ваших ныне рассекреченных опытов с Марсом. Нет, не только Марсом занималась у вас — да, у вас — моя жена Е. В. Ковалева. А то, что она не с нами, мы стали замечать с апреля 1985 года, но интересно ли это еще кому-нибудь, кроме меня?

Ладно, проехали.

А помните, как в 1987 году Горбачев предложил вам совместный полет на Марс в 2001-м? И что было потом?

Я помню.

Тут без обид. Хочу засвидетельствовать мой большой интерес в части рассекреченных экспериментов с известным экстрасенсом Ури Геллером, который, заметим попутно, в сторонних своих интервью открыто признается в работе сразу на три разведки (но не на нас). Что касается официального отчета, опубликованного на сайте ЦРУ, опыты с Геллером в Стэнфордском исследовательском институте (Stanford Research Institute) проводились в августе 1973-го — в моих отношениях с Е. В. Ковалевой это время можно назвать переходным.

Так вот, Ури Геллер. Его короткое интервью, найденное мною на сайте Daily Telegraph 18 января сего (2017-го) года, вызвано все той же причиной — публикацией рассекреченных документов. Геллер признал: далеко не все связанные с ним отчеты раскрыты (ну, нам-то это и без него понятно). Среди прочих экспериментов один меня заинтересовал особо. Оказывается, Ури Геллера, как он сообщает, размещали тайно в пространственной близости от не названного им политика, принимавшего участие в переговорах по ядерному разоружению, — с тем чтобы он, опытный экстрасенс, воздействовал определенным образом на сознание переговорщика. «I had to get near someone signing a nuclear deal and bombard him with ‘sign, sign, sign’».

Не напоминает ли все это вам, коллеги, прочитавшие, не сомневаюсь, «Хозяйку истории», известный (теперь) эпизод с Е. В. Ковалевой, еще в пору первого ее замужества? Надеюсь, никто не забыл ее присутствие подле Муджибура Рахмана, премьер-министра только что провозглашенной Народной Республики Бангладеш, на балете «Дон Кихот» в Большом театре (см. дневниковую запись от 2 марта 1972 года)?

Параллели напрашиваются сами собой, их много, но что мешает их проведению, так это только объем рассекречиваний по данной теме. (Сейчас во мне говорит Историк!)

Прав Ури Геллер: вы раскрыли далеко не все!

Но посмотрите на меня! На мою «Хозяйку истории»!

Много ли я скрывал от мировой общественности? Есть ли хоть что-нибудь, о чем бы я умолчал с присущей мне откровенностью?

Не хочу быть нескромным, но пример, мною предложенный вам, обязан быть для вас очевидным. Это надо нам всем — и не только нам с вами. (Я про «Хозяйку истории».)

Жду новых сведений по затронутому вопросу, и особенно касающихся моей жены Е. В. Ковалевой.

С уважением,

8

В интернет-магазин OZON

Осень 2017, не позже последнего понедельника ноября.

Многоуважаемая администрация интернет-магазина Ozon!

Я стар, сед, повидал многое в жизни. Я давно не писал писем. Вероятно, несколько лет. Это были трудные годы.

Пишу Вам и думаю: а что Вы подумаете обо мне, приступая к чтению данного текста? — не для того ли эти слова сочетаются в емкие фразы, чтобы сделать заказ на Ваши товары? На какой-нибудь зонтик, крем для лица или, вот предлагаете Вы, набор крючков рыболовных? Нет! Не угадали, холодно, холодно!.. Быть может, книги тогда? Горячо, горячо! Книги — Ваш профиль, это известно. Только я ничего не хочу покупать. Потребительский импульс иного порядка побуждает меня к обращению в столь не типичную для моих потребностей институцию, как, собственно, Ваша (ибо, кроме духовных, иных потребностей не имею), и все, в чем нуждается Ваш покорный слуга, — возможность свободно и прямо выразить четкое чувство. Это чувство светло и конкретно. Оно — благодарность.

Объясняю, если еще не понятно.

Я недавно у Вас побывал — на Вашем портале, в разделе, названном «Книги». К сожалению, обстоятельства мои таковы, что согласно режиму меня допускают к Интернету только на тридцать минут два раза в неделю — в понедельник и среду, потому не могу сообщить Вам подробности моих впечатлений от посещений Сети, а также сведений о специфическом быте, который меня подчинил в силу некоторых спорных постановлений, о чем не сейчас, а может быть — уже никогда: время не на моей стороне. Спешу. Спешу! Да простится мне торопливость!..

Итак, дорогие друзья, опуская детали, я был загадочной прихотью неподвластных мне сил жестоко мотаем по сноскам Сети в ущерб моим драгоценным минутам… о нет, по-другому: однажды я оказался в «Озоне» («Озон» — интернет-магазин, Вы знаете это). Короче! Прихотью ссылок однажды я вынесен был на страницу (авторы книг имеют страницы на Вашем книготорговом портале), посвященную мне. «М. Подпругин», — прочитал я знакомое до слез и исключительно верное имя. Не буду описывать своих ощущений. Дыхание сбилось? Екнуло сердце? Похолодела спина? Не буду. Это я — М. Подпругин, другого не существует. Вы завели мою авторскую страницу, друзья! На ней закономерно представлена моя «Хозяйка истории», хотя на обложке ее, помещенной тут же, по причинам, от Вас не зависящим, красовалось имя не мое, но фиктивного автора.

Да, это так.

Примечательно, что за давностью лет «Хозяйка истории» представлялась на этой странице заочно: изданная в далеком 2000 году, она уже давно не состояла в реальной продаже по причине легко объяснимой распроданности, однако заинтересованным лицам Ваш интернет-магазин предлагал оформить заказ на экземпляр моей незабываемой книги как образец антикварной торговли. «Моей», — сказал я не без гордости. Вы признали авторство мое, и за это моя человеческая благодарность.

Не знаю степень Вашей информированности о проблемах авторства «Хозяйки истории». Это разговор долгий, трудный, в некоторых моментах весьма деликатный. Если Вы книгу читали, все знаете сами. (Не сомневаюсь — читали. А можно ли в том сомневаться?)

Я позволил себе контрольные проникновения на чужие страницы и с радостью убедился, что «М. Подпругин — „Хозяйка истории“» значится в том же достойном ряду, что и «Лев Толстой — „Анна Каренина“» или, скажем, «Гюстав Флобер — „Мадам Бовари“» (ассортимент «Озона», без лести скажу, колоссален). Но как бы ни было огромно число коммерческих предложений, фактор авторства любому из них положен «Озоном» в основу, значит, и я — достоверен как автор и как человек.

Каждому из нас на его персональной странице предпослана, вне всяких сомнений, очень нужная ссылка: «Сведения об авторе» — таково название ей. К сожалению, я единственный, кто по данной ссылке не отвечает биографической справкой, — окно открывается, но оно, к сожалению, пусто. Отношусь к этому с пониманием. Информационную лакуну для себя объясняю спецификой службы в мои прежние годы. С другой стороны, все секреты раскрыты, и по счету большому я не нахожу убедительных объяснений отсутствию справки. Ее обо мне нетрудно составить по тексту моей же «Хозяйки истории». Надеюсь, Вам будет это под силу.

Ставлю в известность Вас о понедельнике: он сегодня (это мой день). Настоящее письмо по своем дописании отправится незамедлительно Вам (уже понятно — успею), но этого мало — в блоке писем, собранных для «Хозяйки истории» в новой и, надо понимать, уже последней редакции, как вижу теперь, займет оно достойное место венца.

В среду (тоже мой день — второй на неделе) я, допущенный к Интернету, напишу крепкое, чуждое как рутине, так и шаблону, новое предисловие, и книга в свежей редакции будет готова.

Скоро, скоро Вы сможете ее продавать, причем не скрывая, кто истинный автор.

Еще раз огромное Вам спасибо.

Обнимаю, жму руку. И обнимаю опять.

Я очень устал. Хочется спать. Образы былого овладевают рассудком. Всех люблю, но нельзя расслабляться.

Спасибо, что не забыли. И не забудете — верю.

Представление авторства М. Подпругина на странице Ozon (лето-осень 2017).

Подпругин М.