Вот кто виноват. Хорошо. Теперь знаю.
По моей халатности убит президент Конго.
(Президент Народной Республики Конго Мариан Нгуаби пал в 1977 году жертвой циничного покушения. — Мое примечание.)
И Маджибура Рахмана я не отследила.
Приятно, наверное, ощущать себя начальником.
Имеющим право выговаривать.
Ладно. Буду во всем виновата, если тебе так хочется.
(Мне «не хотелось», просто я требовал внимательности. — Мое примечание.)
………………………………………………………….
Кабы не секретность, меня бы выставляли в цирке. «Весь вечер на арене Е. В. Ковалева!»
А что?
Он бы с удовольствием.
Сам бы выступал — как фокусник или дрессировщик.
(Всегда оставался равнодушным к цирку (и не любил неумных фантазий). — Мое примечание.)
………………………………………………………….
Не помню, какое они употребили слово. «Оптимизировать»?
Одно дело — идеал, другое — оптимум.
Оптимум достижим. Для оптимума в наших отношениях не хватает чего?
Просили подумать.
Подумала.
А немного. Вот что страшно.
Чтобы он был немым, совсем немым. Не открывал бы рот.
И вешал бы полотенце на место.
Остальное готова простить.
Все равно все прощается.
Все.
………………………………………………………….
Мой день. Уже какой по счету — мой? Сама себе признаться боюсь.
Принесла торт в Отдел. Пили шампанское. Подарили постельное белье, два комплекта, а Веденеев лично от себя — хрустальную сахарницу. Его прочат в замы. Генерал болен.
Дома Подпругин пел под гитару. Гостей не было. Я хотела побыть одна, но он решил подарить мне сольный концерт, а дареному коню…
И еще — энциклопедический словарь — со своими стихами.
(Эти стихи сохранились в нашем семейном архиве, вернее, библиотеке, ибо написаны мною на титуле словаря. С точки зрения высокой поэзии к лучшим моим сочинениям их относить, конечно, не следует, прошу учесть в первую голову конкретную адресность нижеприводимых поздравлений, рожденных без особых претензий на красоту слога, но тем не менее с искренним, непосредственным и понятным всем чувством и, что главное, с чувством, достаточно ярким для того, чтобы и сегодня, как мне представляется, поддерживать к себе интерес моего, впрочем, пока еще не дошедшего до того места читателя. Одно замечание. Предваряя публикацию, прошу не оценивать поэтические достоинства документа по выбивающейся из общего строя строке о теннисе — стилистически чужеродная, как заметит любой, она сочинена мною с демонстративной небрежностью и как бы с аллюзией на непритязательный юмор. Но, если говорить без последнего, мы с Е. В. Ковалевой и в самом деле нередко посещали теннисный корт, а еще чаще ведомственный бассейн в плане общеоздоровительных мероприятий. Итак:
Е. К.
Я сегодня тебя поздравляю
С твоего рождения днем.
Я тебе откровенно желаю
Ощущения счастия в нем.
Чтобы ты никогда не болела,
Чтоб до старости самой жила,
Чтобы ты танцевала и пела,
Чтобы Общее Дело вела.
Будь красивой всегда,
обаятельной,
Будь веселой, и умной, и нежной!
Королевою будь обязательно,
Но не будь Королевою Снежной!
Будь же теплой всегда, нет! —
горячей!
Темпераментной, радостной будь,
Чтобы я был с тобою азартным,
Чтобы ты не жалела ничуть!
Под одним мы с тобою под небом
В этой жизни чем только не
делимся!
И судьбой, и любовью, и хлебом!
(Даже вместе мы заняты
теннисом!)
Леночка! День сегодня ведь и
число
Светлой годовщины со дня
твоего рождения!
Согласись, что со мною тебе
повезло…
Между нами всегда должно быть
наслаждение!
— Мое примечание.)
Володька, я часто тебя вспоминаю.
(А меня, а меня часто ли ты теперь вспоминаешь? — забегая вперед, спрошу я Е. В. Ковалеву. — Мое примечание.)
………………………………………………………….
Допрыгалась, голубушка. К тебе проявляет интерес ЦРУ. И не только.
Очень ласково со мной побеседовали. Дело серьезное. Спрашивали, помню ли я «Зеленую рощу»? (Сочинский правительский санаторий. — Мое примечание.)
Прошлым летом, когда отдыхали.
— Ну и?
Валера. Валерий Андреич. Лодочником был. Как же, черноглазый, веселый. Подкатывал.
Агент ЦРУ.
(Я тоже помню «Валеру», и очень хорошо. А еще лучше, думаю, «Валера» запомнил меня. — Мое примечание.)
………………………………………………………….
Шутки шутками, а похоже ТАМ что-то узнали.
— Вы тут, Елена Викторовна, бастовать собираетесь, а ведь вами кое-кто очень интересуется, у нас есть информация.
Занервничали.
Очень нежно расспрашивали. Да нет, я нигде и никому. Сами знаете.
— Мы вас любим, очень любим, имейте в виду — все, все, все…
К счастью, на расстоянии.
Близко — Подпругин. За всех.
………………………………………………………….
А ведь я бы даже от козла согласилась.
Козленочка.
………………………………………………………….
Скажи, Подпругин…
(А что сказать-то?.. «Скажи, Подпругин» — и вся запись. — Мое примечание.)
…………………………………………………………
Почти заграница.
Буду бродить по берегу моря… Под ногами янтарь…
(Приграничный город Балтийск, что в Калининградской области, — отсюда ближе всего до Брюсселя, до вожделенных секретов штаб-квартиры Организации Североатлантического договора — встретил нас, меня и ее, а также сопровождавших специалистов хотя и ненастной погодой, но все-таки по-своему гостеприимно, невзирая ничуть на инкогнито, определенно явленное всей нашей командой. Отведенные мне и Е. В. Ковалевой покои отличались изяществом. Во всем подразумевались и мера и вкус. Нас никто зря не тревожил. Стол был хорош. Погода… О ней мною сказано выше, она подкачала. Последняя декада октября была на дворе, но я вспоминаю те ночи и дни с вполне теплыми чувствами. — Мое примечание.
P. S. А ты? Почему ты лишь то замечаешь, ответь, что не стоит заметок?! — Постскриптум мой.)
………………………………………………………….
— Слушай, Подпругин, ты мне давно не рассказывал о своих женщинах. Было ли что-нибудь новенькое?
— А тебе интересно?
— Конечно. Ты мой муж.
И он стал рассказывать.
Простодушие — добродетель ли это?
Если да, Подпругин бывает ангелом.
(Мне нечего было скрывать[153]. — М. п.)
………………………………………………………….
Просила подарить щенка.
Нет, против.
Собаку надо выводить. Ему, не мне же — на поводке. Я сама как на поводке, только без намордника.
Тогда кошку. На кошку согласен. На кота. С условием, чтобы обязательно кастрировать.
Тебя бы самого кастрировать, муж.
(По-моему, неостроумно. — Мое примечание.)
………………………………………………………….
Во сне. Я испытала ЭТО во сне. Никогда у меня во сне ЭТОГО не было. Сама испугалась. Жуть, жуть…
Приснилось, что зарезала Подпругина кухонным ножом. Ткнула в живот. Неописуемое наслаждение.
Надо лечиться.
(Не хочу комментировать. — Мое примечание[154].)