- Кстати,- встрял в разговор озадаченный епископ Отемский,- я так и не понял, почему вы посчитали, что именно кардинал Бурбонский побывал в вашем доме? Разве нападение в эту же ночь на его преосвященство не может быть простым совпадением?

Он окончательно запутался во всех этих перипетиях, и теперь силился понять, почему после его сочувственных слов в адрес кардинала, разгорелся такой скандал между супругами.

- Да, это могло бы стать совпадением, - хмуро согласился дон Мигель,- если бы его преосвященство был просто избит, но вы сами сказали, что он исцарапан и изодран. Скажите, каким образом он получил такие раны? Преступники специально для этого случая отрастили когти?

- Может, сам сатана..., - неуверенно промямлил Асканио да Вито.

- Вряд ли! - категорично усомнился граф.

- Тогда выходит, что когти отрастили неизвестные воры?

- Нет! Людям незачем вставлять себе вместо ногтей острые крючья, а вот моему коту Вийону, вцепившемуся неизвестному толстяку в голову, они жизненно необходимы!

Этот довод был не лишен определенного резона, и Гачек понял, что если он вновь не вмешается, то графиню ждут крупные неприятности.

- Донна Стефания, конечно же, знает, что произошло прошлой ночью, - вынужден был согласиться он,- но виновные в адюльтере не задыхаются от хохота при рассказе о злоключениях любовника!

Граф раздраженно пожал плечами.

- Эта женщина способна абсолютно на всё!

- Вы слишком предвзято относитесь к графине,- грустно улыбнулся секретарь,- она отнюдь не закоренелая преступница! И вы ещё к ней так суровы! Разрешите мне поговорить с донной Стефанией? Уверен, что расспросив её по-хорошему, я очень скоро смогу вам дать ответ на все вопросы.

- Сделайте милость!- фыркнул де Ла Верда,- хотя..., вы всегда её защищаете!

- Не мудрено, ведь в свое время она защищала от вас меня!

В ИСПАНИЮ!

- Ну, разве можно быть такой легкомысленной!- мягко отчитал Гачек женщину, когда она призналась ему во всем,- насмерть перепугали Терезу! Перебаламутили всю улицу!

- Зато кардинал теперь навсегда забудет ко мне дорогу,- упрямо не соглашалась взведенная Стефка,- разве у меня был другой выход? Карел чем-то обязан его преосвященству, и попросил, не при каких обстоятельствах ему прямо не отказывать!

- Вполне понятно, чем именно,- иронично заметил Славек,- ваш братец заручился помощью кардинала в деле Бланки дю Валль, пообещав ему за поддержку вас! Не очень-то красиво с его стороны!

Но у Стефки были свои резоны не осуждать Збирайду. Каждый в этой жизни устраивается, как может! В конце концов, Карел не толкал её на адюльтер, а попросил немного поморочить голову проходимцу в пурпурной рясе и почему бы не помочь?

- Тем более, - упорно отвергла она все обвинения в его адрес,- я не могу подвести Карела! Я-то уеду в Испанию, а он вскоре будет вынужден вернуться во Францию, и от благоволения кардинала будет зависеть его жизнь!

- Да поймите же, донна Стефания!- отчаянно схватился за голову собеседник,- самое главное для вас не отношения с кардиналом или братом, а благоволение вашего супруга! А вы как будто задались целью необратимо испортить ваши отношения!

- Славек! - яростно защищалась женщина,- здесь нечего портить, потому что все уже необратимо загублено. Ему нужен был ребенок - я думаю, за этим дело не станет! И на этом наши даже весьма неудачные встречи в постели заканчиваются, а, следовательно, и любая возможность сблизиться. Нас ничего не соединяет - ни чувство, ни дело! Трудно найти двух столь неподходящих друг другу людей, чем я и мой супруг. И мне абсолютно все равно, что нравится или не нравится дону Мигелю!

- Дон Мигель гораздо лучше, чем вы думаете о нем, и так вести себя по отношению к мужу тоже нельзя. Вы должны взять себя в руки и попытаться наладить с ним отношения!

- Нет,- резко отказалась Стефка,- хотя, видит Бог, я пыталась!

Она судорожно перевела дыхание, тоскливо посмотрев в окно на плывущие мимо подсвеченные заходящим солнцем облака.

- Если бы ты знал, Славек!- доверительно призналась она, вытирая невольно струящиеся по щекам слезы. - Как я хочу домой, в Моравию..., в наш Черный лес. Пешком, даже в одной рубахе и босой я вернулась бы туда! Но нет, в мой покинутый рай дорога для меня отрезана. Испанию же я боюсь и почему-то заранее не люблю.

У Гачека дрогнуло сердце, и он сочувственно сжал в своих ладонях холодные и безвольные пальцы отчаявшейся найти свое счастье женщины.

- Не надо так огорчаться, это ни к чему! Дон Мигель неплохой человек, хотя у него весьма своеобразный склад ума. Но зла он вам не желает, особенно сейчас, когда вы, возможно, ждете ребенка. Поверьте мне, дорогая, не надо грустить о прошлом!

- Спасибо Славек, у тебя самое доброе сердце на земле,- сквозь слезы улыбнулась женщина, - если бы мир состоял из подобных людей, нам незачем было стремиться в Эдем!

Дон Мигель ждал своего секретаря в кабинете, нервно расхаживая из угла в угол.

Гачек не стал ничего скрывать, и откровенно передал графу всё, что рассказала ему Стефания. Только в его изложении правда выглядела таким образом, что продолжая обвинять жену в адюльтере, граф выглядел бы не самым лучшим образом.

Да и тот, похоже, не собирался предъявлять жене, ещё какие-либо претензии. Было видно, что дон Мигель сыт по горло этой историей.

- Надо уезжать,- устало подвел он итог расследованию,- даже не дожидаясь ответа из Рима! Иначе графиня ещё что-нибудь натворит, и разумеется, из лучших побуждений! А как же иначе? Любой парижский бродяга ей ближе Богом данного супруга! Я, конечно, замечал, что Стефания, по-прежнему, опустошает мои карманы, содержа этого блудливого писаку, но предпочитал делать вид, что ничего не вижу. Тем более что она не наглела и брала только мелочь. Пусть! Кто-то должен кормить и Вийона, он же не птица небесная. И эта выходка в духе парижских школяров мне сразу же подсказала, кто скрывался в спальне Терезы. Я только не мог понять, с какой целью они с Вийоном устроили весь этот тарарам? А оказывается, моя жена с дружком из озорства решили утопить в дерьме кардинала Бурбонского! Не безумцы ли? Как будто его преосвященство, хорошенько подумав, не догадается, что произошло? Стефания уже взрослая женщина, а разум у неё пятилетнего ребенка!

- Это глупая затея,- осторожно согласился Гачек,- но может быть, вы простите графиню? Ведь ничего дурного она не замышляла, пытаясь оттолкнуть от себя этого развратника в пурпурной мантии. А если она ждет ребенка...,

- Рано об этом толковать,- с досадой перебил его граф,- но так или иначе, надо выезжать - вот-вот начнется осень, а с ней дожди и ветры, в Пиренеях нас могут застать и снежные заносы.

- Поговорите с женой,- решил идти до конца в своих увещеваниях Гачек,- её душевное состояние гораздо важнее и серьезнее, чем даже самые страшные заносы. Вспомните, чем закончилась её первая беременность. Умоляю, будьте снисходительнее к графине! Пусть она неуравновешенная, взбалмошная женщина, но вы-то умеете держать себя в руках!

Дон Мигель с кривой усмешкой прослушал речь секретаря.

- Отважный сэр Ланселот, защищающий от огнедышащего дракона трепетную девственницу! - хмуро съязвил он - Моя жена уже не та нежная лань, которую я когда-то взял в жены, и что от грубого слова умудрилась потерять ребенка. Это прошедшая огонь и воду хитрая и необыкновенно крепкая здоровьем стерва, которая одной ногой стоит в приемной короля, а другой на парижском дне, где её считают своей все воры и проститутки этого далеко не обделенного подобными обитателями города!

Гачек тяжело вздохнул и ушел восвояси. Он понял, что донна Стефания права. Для того чтобы их жизнь наладилась, были необходимы усилия с двух сторон, а граф вовсе не собирался искать общий язык с женой.

- Парадоксально,- горько пожаловался он жене, укладываясь в теплую постель,- затратить столько лет и усилий на поиски супруги, для того, чтобы превратить их совместную жизнь в кошмар!

- А как же иначе,- возмутилась Тереза,- разве его светлость мог допустить, чтобы его жена жила во грехе? Разумеется, он её нашел, но прощать блудницу? Раскрыть для неё сердце и объятия? Представьте себя на его месте, разве бы вы простили мне измену?

- Но ведь нужно ещё учесть обстоятельства,- терпеливо пояснил своей неуступчивой половине Славек,- если бы вы стали жертвой насилия не только бы простил, но ещё и пожалел!

- Вы не испанец!- нахмурилась супруга.- Мужчина должен брезговать оскверненным вторжением чужой плоти телом жены!

Уж от своей собственной жены таких глупостей Гачек не хотел терпеть.

- Вы плохо знаете жизнь, для того, чтобы судить о таких вещах! Прелюбодеяние не столько грех, сколько несчастье. Поэтому молитесь, дорогая, чтобы вас миновала сия чаша, и Господь, в наказание за пустословие, не послал вам это испытание.

Вряд ли он в чем-то убедил упрямую Терезу, но спорить с мужем та мудро не стала.

Дон Мигель, один раз что-то для себя решив, действовал всегда с неуемной энергией.

Он моментально разрешил все не терпящие отлагательств вопросы, и уже через десять дней длиннющий обоз покидал Париж.

Во главе отряда гарцевали граф, Стефания и Гачек, все же остальные домочадцы тряслись в повозках.

Особое дело было у Мадлен и Тибо - им было поручено охранять любимого кота графа. Из-за Вийона на час пришлось отложить время выезда, пока бродягу не поймали с огромными усилиями на соседской помойке. Теперь недовольный кот восседал в просторной деревянной клетке, снабженный ошейником с серебряной цепочкой, и шипел в ответ на причитания обиженного таким поручениям карлика.

- Этот кот и так большой обормот, если бы навсегда от графа ушел, тогда бы стал ещё и осел! Чего его охранять, лучше за шкирку его оттрепать!

Злился он ещё и на графиню.

- Коль задумаешь интригу, посоветовавшись с вором, то получишь только фигу, и получишь поделом! - высказал он свое отношение к её связи с Вийоном, но Стефания только с досадой отмахнулась от сентенций занудливого шута - не до того было!

Наша героиня уныло покачивалась в седле скакуна, уносившего её на юг. Вчера ночью ей удалось проститься с Вийоном. Франсуа пробрался по крыше под самое окно и тихонько постучался в стекло.

- Ты одна, ангелочек?

- А с кем мне быть?- она гостеприимно распахнула створки,- после проделки с кардиналом муж больше не разговаривает со мной. Встречаемся только за обедом.

- Будь осторожна. Ходят слухи, в Испании от людей требуют монашеской жизни и без пострига! И по делу и без дела во все вмешивается инквизиция!

- Инквизиция у меня дома!

Стефка зябко передернулась, и понуро склонила голову.

- Все будет хорошо! - погладила она поэта по руке.

И они ещё долго сидели на подоконнике, любуясь ночным небом. Говорить не хотелось, да и о чем? Истинный друг, наверное, не тот, кто одаривает тебя бесконечными благодеяниями. В таком случае, чувствуешь себя с этим человеком неловко - вроде бы чем-то постоянно обязан! Нет, в друзьях все-таки нужны не рыцари без страха и упрека, а обыкновенные люди, с которыми можно даже просто помолчать, не чувствуя неловкости.

Так уж сложилось в жизни нашей героини, что после всех злоключений, у неё остался единственный друг и им оказался бездомный вороватый поэт.

Несмотря на оптимистические заверения, Стефания была уверена, что ничего хорошего в её жизни уже никогда не будет. И покидая Париж, она оставляет за спиной город, в котором жили друзья, и отправляется в чужую враждебную страну, в тоску и неизвестность...

Между тем, дон Мигель привык коротать время в дороге за хорошей беседой. И его мало интересовал унылый вид супруги, если рядом был такой хороший собеседник, как Гачек. Тот всегда находил аргументы, чтобы разнообразить их диалог, сделав его захватывающе интересным.

Вот и сегодня, едва из виду скрылись крыши Парижа, граф затеял спор с секретарем.

- Нам надо переходить на испанский язык,- заявил он,- хватит этой вавилонской разноголосицы. Вы с донной говорите по-чешски, Хельга со всеми только по-немецки, дети, вообще, говорят по-французски, Тибо с Мадлен сплетничают на такой страшной тарабарщине, что их понять вообще не возможно.

- И что в этом плохого, - пожал плечами Гачек,- если им так удобно! Когда приедем на место, все получится само собой. Чтобы люди понимали тебя, сам начнешь искать с ними общий язык. Главное - желание договориться! Я вспоминаю, что когда впервые присоединился к вашему отряду, викарий учил графиню испанскому языку, но все было напрасным, пока вы с ней не заговорили наедине!

Рассеянно внимающая их болтовне Стефка с пронзительной болью вспомнила то прекрасное время, которое уже больше никогда не вернется. Она была так юна и охвачена только что разбуженной страстью! Будущее тогда сулило только любовь и счастье, а сейчас ей казалось, что вокруг не отягощенные созревшим виноградом ещё зеленые холмы, а выжженная солнцем бесплодная пустыня.

В разочарованном сердце все имеет вкус пепла. Скорбна и тяжела людская доля. Немного любви, немного страсти и тепла дружбы, и это все, ради чего человеку стоит жить.

Дорога ей казалась бесконечной. Может оттого, что на душе была горечь, она так и растянулась? Графиня ехала все время в подавленном молчании - разговаривать с радостно возбужденной Терезой не хотелось, да и не о чем. Разговоры графа и Гачека о тонкостях теологии и схоластики её ни в коей мере не интересовали. В повозке с Хельгой и детьми женщина находиться не могла, её сразу же укачивало и начинало тошнить. Прогнозируемая перед выездом из Парижа беременность оказалась реальной, но буквально с первых дней оказалась гораздо тяжелее всех предыдущих.

Гачек с тайной тревогой поглядывал на отрешенное, усталое лицо графини. Померкла даже святящаяся красота её глаз, постоянно теперь опущенных долу. Он всем сердцем любил Стефанию, и его по-настоящему огорчало её смиренное отчаяние. На подавленное состояние жены обратил внимание и граф: