- Всё упирается в неизвестную личность, - сухо пояснил король,- кто их обесчестил, кто распустил при дворе столь порочащие вашего мужа слухи и кто, в конце концов, написал об этом инциденте папе? Я подозреваю в этом вашего любовника. Мне представляется очевидным, что ваш муж силой выдрал вас из чьих-то объятий, и этот кто-то решил отомстить, погубив вашего мужа.

Стефания в досаде прикусила губу - король отличался проницательностью. Только каким образом в эту историю мог быть замешан Гуго?

- Вы же понимаете, что мой супруг невиновен? Почему же он должен отвечать? - забыв про этикет, возмутилась она.

- Если эти две юные послушницы опознают графа и под присягой подтвердят факт насилия с его стороны, что мне останется? - вопросом на вопрос терпеливо ответил король. - Я прошу, ради жизни вашего же супруга, сказать - кто вас похитил, и где вы были все это время?

Стефания задумалась. Валленбергам неоткуда было узнать о существовании невесты у графа. Рассказать же королю о роли этой семьи в её похищении, означало поставить под удар само существование Копфлебенца - ведь ленные владения Валленбергов находились и во Франции. Людовик при желании мог сурово наказать вассала. А значит, своим неуместным признанием она могла поставить под угрозу и будущее своих собственных сыновей. Этого женщина допустить не могла.

- Меня похитили люди Генриха Моравского,- наконец, солгала она, - и все эти годы я находилась в Моравии. Как вы понимаете, Генрих - не та фигура, чтобы бросать государственные дела и пакостничать во французском монастыре, да и расстались мы спокойно. Я приелась ему и у него появилась другая возлюбленная.

Это был тот самый редкий случай, когда ложь легко смешивалась с правдой.

- Да, я кое-что слышал об этом,- к её удивлению задумчиво признался король,- Генрих - крайне интересная среди венценосных особ фигура. Итак, значит, все эти годы он вас тайно скрывал?

- Да!

- Но как вы оказались в Трире?

- Мой крестный отец сообщил мужу, где я, а сам отправил меня к сестре в Трир.

- Ваша сестра живет в Трире? Что она там делает?

Делать нечего, имя фон Валленбергов все-таки пришлось произнести. Людовик провел её! Хитрый лис!

- Еленка замужем за бароном Гуго фон Валленбергом, сеньором Копфлебенца.

- Валленберг женат?!- изумился король.- Этот свирепый волк связал себя брачными обязательствами?! Мадам, вам удалось меня ошеломить! Ваша сестра, наверное, не менее красива, чем вы, если ей удалось повести барона под венец. Мужчины его семьи крайне неохотно женятся, а Гуго отличается полнейшим равнодушием к женщинам. Кое-кто его даже называет женоненавистником.

- Я бы так не сказала, - уклончиво потупилась Стефка, поразившись, насколько не соответствовал барон своей репутации,- хотя моя младшая сестра довольно красива!

- Интересный у вас свояк! Где же они умудрились познакомиться? Трир далек от Моравии.

- Так получилось...

Стефка лихорадочно искала ответ на вопрос.

-... они встретились на богомолье! Кажется, в Зальцбурге! Подробностей я не помню!

И король сразу же усомнился в её словах - это было видно по его презрительно изогнувшимся губам.

- Последнее откровение, мадам! Вы, действительно, шли крестным ходом от Трира до Реймса? Или и здесь всё выдумано от начала до конца, чтобы скрыть ещё какую-то не очень приятную для вашего супруга тайну? - язвительно поинтересовался он.

Стефка холодно посмотрела на распоясавшегося государя.

- Я проделала тяжелейший путь под снегом и дождем в одной рубашке кающейся грешницы, чтобы пройти через Божий суд и очистить себя от греха прелюбодеяния! Такое испытание не придумаешь, если его не перенес!

- Грехи гнетут человека иногда сильнее снега и дождя,- тяжело вздохнул король, хмуро посмотрев на собеседницу,- хотя, кто бы мог подумать, что у вас при ангельской внешности окажется настолько крепкое здоровье! Как же вы это выдержали?

- С Божьей помощью, ваше величество!- потупилась, чтобы скрыть раздражение, Стефка.

Людовик немного помолчал, изучая её пристальным взглядом, как будто пытался разглядеть источник подобной выносливости.

- Интересно, ваш супруг хотя бы осознает, что вы, оставшись в живых, оставили ему единственный шанс выбраться из этой истории невредимым?

Теперь уже графиня не посчитала нужным утаивать сарказм:

- О, сир, я не настолько хорошо знакома со своим мужем, чтобы знать - что он думает по тому или иному поводу!

- А жаль! Вы не представляете, насколько бы в таком случае упростилась моя жизнь!

На этом, к счастью для Стефки, и закончилась столь тяжелая аудиенция.

КОРОЛЕВСКИЙ СУД.

Дон Мигель, конечно, не знал, что его имя склоняют на все лады придворные сплетники, хотя и не ожидал ничего хорошего от дикой ситуации, в которую попал по чьей-то злой воле. Но гораздо больше его тревожило, что жена оказалась при дворе практически в одиночестве. После стольких лет поисков граф опасался, что она вновь куда-нибудь исчезнет. Мало ли в какие неприятности вновь вляпается Стефания по глупости или недомыслию? Ведь второй такой беспечной идиотки было не найти на всем белом свете! И беды к графине липли ничуть не меньше, чем падкие на женскую красоту мужчины.

Как-то, ещё до отъезда жены, дон Мигель мирно сидел в кабинете, рассеянно перебирая бумаги и привычно раздумывая над семейными неурядицами, когда странный шорох в углу отвлек его от грустных размышлений. Он резко обернулся, готовый к чему угодно - к нападению, неожиданному визитеру, к приведению, наконец! Но действительность превзошла все его ожидания. На графа нагло взирали два желтых сверкающих глаза на худющей морде, в зубах которой трепетала ещё живая маленькая мышь. Облезлый короткий хвост был воинственно вздернут, но мягкая чистая шерстка отливала серыми и черными полосками.

- Вийон, - рассмеялся над своим испугом де ла Верда,- ты на охоте, малыш? Ну, иди сюда, парижский бродяга, поговорим!

Кот в мановение ока сожрал мышонка и прыгнул к нему на стол, небрежно пройдясь грязными лапами по секретным бумагам и циркулярам. Худ он был невероятно, и бока распирала только что съеденная добыча.

- Безобразие,- рассердился дон Мигель, почесав пушистого бродягу меж ушей,- почему тебя не кормят? Тьма продуктов расходится неизвестно куда, а кот, стоивший мне пяти серебряных монет, сверкает костлявыми ребрами!

Недолго думая, он подхватил котенка на руки, и отправился на кухню к кухарке - выяснять отношения.

- О, мессир,- всплеснула та руками,- да он скоро нас с вами сожрет, и все ему мало! Так трескает, что, кажется, вот-вот лопнет, а все никак не насытится!

- Бедняга наголодался,- граф погладил животное по спинке,- давайте ему мяса вдоволь. Этот беспризорник очень дорог сердцу графини, она даже спать без него не ложится.

Но, надо сказать, что графиня тут была ни при чем - этот полосатый зверёк покорил сердце сурового дона. С тех пор они стали почти неразлучны - кот ходил за хозяином по пятам по всему дому. И где бы не находился де ла Верда, там непременно был и кот. Он или лежал под его стулом или прыгал к нему на колени. Дону Мигелю, почему-то особо хорошо думалось под его довольное урчание, а прикосновение мягкой шерсти к руке успокаивало. Но, несмотря на их взаимную привязанность, этот плут оставался уличным бродягой, поэтому ночью граф часто просыпался от звуков боя, доносящегося с заднего двора. Вийон отличался необыкновенно воинственным характером и ревниво охранял помойку своего дома от посторонних визитеров.

Вот и кардинала Бурбонского они встретили вдвоем - кот возлежал у графа на коленях, а тот чесал ему шею, раздумывая над последним письмом епископа Отемского о настроениях в английском обществе. Епископ вскользь упоминал об очередном королевском увлечении леди Джейн Спенсер, писал о рождении у короля второго сына и спрашивал, когда де ла Верда привезет очередные инструкции. А дону Мигелю даже ответить было на это письмо нечего - эта дурацкая история с юными монастырскими потаскушками намертво застопорила не только личные, но и дипломатические дела. Достаточно было одного взгляда на хмурое лицо кардинала, и граф сразу понял, что его дела хуже некуда. Рассказ монсеньора эти опасения не развеял.

- Кто? Кому все это понадобилось?- допрашивал его взволнованный прелат. - Папа в сильнейшей тревоге. Такая дискредитация его легата - дело нешуточное!

Граф обреченно выслушал его сетования - только теперь он смог оценить весь размах постигшей его катастрофы. На дипломатической карьере можно было поставить жирный крест! Даже если разбирательство пройдет без сучка и задоринки, то шлейф из темных слухов и грязных измышлений будет тянуться за ним через всю жизнь. И мало кого будет интересовать - как было на самом деле?! А мантия папского посла не может себе позволить таких порочащих пятен - уж слишком деликатные дела проходят через руки легатов. Кто доверит щекотливые тайны человеку, запятнавшему себя подозрением в осквернении монастырских стен грязным блудом?

Дон Мигель всегда знал, что рано или поздно ему придется уйти с дипломатического поприща и вернуться к своему королю и лену, но и в страшном сне ему не снилось, что причиной отставки послужит подобный позор. Кому же он был этим обязан?

Здравый смысл и трезвый расчет указывали на Гуго фон Валленберга. Но откуда тот смог бы прознать о предполагаемом браке, и уж тем более, о месте обитания невесты? По этой причине подобное умозаключение казалось дону Мигелю маловероятным, и он отметал его прочь. Впрочем, помимо фон Валленберга у него было немалое количество врагов, каждый из которых мог устроить подобную каверзу. Только вот непонятно, почему недоброжелатели выбрали именно тот период его жизни, когда он, наконец-то, обрел утерянную жену?

Разумеется, кардиналу имени барона дон Мигель назвать не мог. Безуспешно проговорив несколько часов, он отпустил его преосвященство ни с чем, потом долго и истово молился и, наконец, усевшись за письменный стол, написал письмо папе Сиксту с прошением об отставке. В письме граф подробно описал ситуацию, в которую попал и пояснил причины, которые его заставляют вернуться в Испанию в свои владения.

- Вот так и проходит слава мирская,- пояснил он сочувственно слушающему коту,- где-то какая-то малахольная дурочка задирает подол перед первым встречным проходимцем, и вся жизнь абсолютно не причастного к этому человека летит насмарку, а имя покрывается навеки позором. Но, знаешь, о чем я думаю, Вийон? Что лучше уж так! А если бы Стефания погибла в пути? Представляешь, бродяга, мне бы пришлось жениться на этой шлюхе Бланке, и неизвестно чьего ублюдка признать своим сыном, и передать ему графский титул, и все, что приобретено такими неустанными трудами! Вот где была бы катастрофа! Ну что ж..., на все воля Божья! Покину эту холодную и дождливую Европу, поселюсь в родном замке, и мой сын родится в той же постели, где родился я сам!

Дон Мигель погладил мягкую шерстку любимца, почесал ему за ухом и тяжело вздохнул:

- Всё! Конец странствиям, интригам, играм с властителями... Я возвращаюсь домой - к своему королю, к своей вотчине, к своей семье! Скоро пятый десяток, жить осталось не так уж и много, хватит, пора на покой!

Вийон, преданно глядя хозяину в глаза, сочувственно терся умной мордой о руку. Он всё понимал!

- Интересно, понравится тебе Испания? Испанские кошки они не столь буйные, как парижские, но более коварные и хитрые. Впрочем, малыш, я уверен, что ты, как и тот, кто тебя подарил, нигде не пропадете!

Странное состояние духа было у дона Мигеля. Как будто вся скопившаяся за долгие годы усталость, отсутствие отдыха и развлечений вдруг разом навалились на него невыносимо тяжелым грузом. Не хотелось ни о чем думать, ничего делать - тяжелая апатия обуяла всегда деятельного и энергичного графа.

Вечер он встретил в одиночестве за бутылкой вина. За одной последовала другая, и тщательно запершись в своем кабинете, он с чувством исполнил сидящему напротив коту все песни, которые когда-либо слышал.

Вот именно в этот период, охватившей де ла Верду черной меланхолии и общего упадка духа, и вернулась домой взволнованная и взбудораженная разговором с королем Стефания.

- Дон Мигель вчера надрался в стельку и пел паршивому коту Вийона испанские песни,- сразу же доложила ей Хельга, помогая переодеться с дороги,- завывал так, что хоть уши затыкай!

- Вообще-то, у него приятный голос!- всполошилась Стефка.

- Не знаю, - нервно огрызнулась Хельга,- может, это выл кот!

- Граф орал, как кот, а впрочем, кто их разберет, вполне возможно, что кот орал как граф, понимая, что не прав!- подтвердил вертящийся под ногами Тибо. - Вы бы его успокоили, и стало вас трое бы!

Встревоженная женщина поспешила к мужу.

- Вы вернулись, дорогая, - странно, но в кои-то веки граф обрадовался появлению супруги,- знаете, а мне не хватало вашего общества!

Стефка недоверчиво на него покосилась, и подробнейшим образом доложила об аудиенции у Людовика.

- Не знаю,- честно призналась она,- правильно ли я поступила, рассказав его величеству о нашем родстве с Валленбергами?

Но граф только небрежно махнул рукой.

- Не берите в голову, дорогая! Всё и так настолько плохо, что хуже быть просто не может! Пусть Людовик думает о нас всё, что ему угодно! Как только пройдет это смехотворное разбирательство, мы на следующий же день покинем Францию.

Дон Мигель, заметив потрясенное лицо жены, любезно ввел её в курс дела:

- Я написал папе письмо, в котором объяснил ситуацию и попросил отставку. Все дела, до прибытия нового легата, сдам папскому нунцию Алессандро Фратичиолли, и всё, - он преувеличенно радостно потер руки,- мы едем домой! Мне надоело странствовать, мотаться по свету, как неприкаянному Агасферу. И хватит об этом, пойдемте в вашу спальню! Честно говоря, именно для этой цели я вас с нетерпением и дожидаюсь все эти дни.

Вот именно так - в лоб, без бесконечных сентенций и упреков. Дон Мигель вновь умудрился поставить в тупик свою супругу. Уезжала от перегруженного делами угрюмого зануды, вернулась к беспечному, как школяр, игривому повесе.