- Напишет папе письмо, что у его посланника не все ладно с головой!

- Вот-вот, так оно, пожалуй, и будет! Что ж, когда вернусь в Англию, найду этого писаку Томаса Мэлори и узнаю, где он брал материалы для книги!

Но долг был превыше всего, и дон Мигель вновь предстал перед монархом.

Людовик предпочитал шумному Парижу аббатство Виктория на Луаре. Король почему-то не любил свою столицу, и появлялся там крайне редко, да и то только по необходимости.

В этот раз их встреча носила иной характер. Государь встретил испанца радушно, словно забыв, как круто разговаривал с ним в последний раз. Но де ла Верду не обманула эта показанная благосклонность - он знал истинную причину внезапного благоволения.

Король Эдуард собрал в Англии огромное войско и угрожал Людовику высадить его в Кале. Как и все его предшественники, его величество не стал изобретать ничего нового, а тупо повторил те же претензии, что и два столетия назад предъявил французской короне его прадед Эдуард III. В письме к Валуа Йорк нагло потребовал вернуть ему корону Капеттингов, которая ему, якобы принадлежит по праву наследования дочери Филиппа Красивого Изабеллы Французской, прапрабабки короля. В общем, обстановка была не такова, чтобы показывать зубы и дурной нрав человеку, пытающемуся помочь королю выбраться из смертельной ловушки.

Людовик восседал на неудобном стуле с высокой резной спинкой, и горько жаловался на свою судьбу папскому посланнику, и вид у него при этом был как у обиженной сироты, а не главного авантюриста Европы.

- Я хочу, чтобы вы довели до сведения папы, что я шел на все, чтобы заключить мир с Англией, но, увы, эти старания всегда разбивались о нежелание Йорка прислушаться к голосу благоразумия! - грустно вещал Людовик, рассеянно гладя притулившуюся к ноге собаку.

- Вспомните проект покойного графа Уорвика женитьбы Эдуарда на моей свояченице Боне Савойской? Все было обговорено, согласовано, все спорные вопросы решены, и вдруг этот ветреник заявляет английскому парламенту, что он женат на вдове с двумя детьми, на этой распутнице Елизавете Вудвилл. Тогда все были ошеломлены! Так поддаться слабости сердца! Мало ему, что ли тех метресс, которых у него и так было предостаточно, так нет, он решил посадить рядом с собой на трон сторонницу Ланкастеров (ведь её первый муж был им предан душой и телом!). Эта Иезавель тут же на все важнейшие посты в государстве посадила своих родственников и поссорила его с графом Уориком. Дальнейшее вам известно! Мальчишка! Он даже не понимает, что для короля самое важное в браке не любовь, а интересы его подданных.

Граф благодушно и сочувственно выслушал жалобы короля. Ему не хотелось напоминать Людовику обстоятельства его собственной женитьбы на королеве Шарлоте Савойской, которую он совершил вопреки воле своего отца и вынужден был бежать от его гнева под крыло герцога Бургундского Филиппа Доброго. В изгнании Людовик, говорят, был очень дружен со своим сегодняшним соперником Карлом Смелым. А покойный король Карл VII так боялся своего сыночка, что, как поговаривают злые языки, умер с голоду, опасаясь яда, который ему подошлет наследник. Но королям не напоминают о том, о чем они предпочитают молчать, а уважительно выслушивают все, что они желают сообщить, как бы далеко это и ни было от истины.

- Но пока Эдуард не высадился в Кале,- счел нужным заметить дон Мигель,- есть возможность предотвратить катастрофу! Он, конечно, хорошо тряхнул карманы своих подданных, чтобы снарядить эту экспедицию, но военное счастье изменчиво! Вполне возможно, что Йорк не получит от войны такого дохода, на который рассчитывает. Неплохая компенсация затрат, считает его святейшество, могла бы остановить грозящую бойню! А залогом стабильности перемирия послужил бы новый проект брака на этот раз вашего старшего сына дофина на старшей дочери Эдуарда Елизавете.

Наживка была брошена. Но как же тяжело соразмерить непомерные аппетиты одного с ограниченными возможностями другого!

- Сколько же он хочет? - правильно понял обстановку Людовик.

- Пока Эдуард жаждет только воевать, но, имея от вас предложение какой - либо определенной суммы, мы бы могли начать переговоры,- тяжело вздохнув, пояснил граф,- это дело нелегкое, хлопотливое, так как вы, естественно, будете стремиться дать как можно меньше, а он, взять как можно больше. Но наша святая мать церковь будет неустанно бороться даже за малейшую надежду предотвратить кровопролитие! Ведь спорить можно до скончания века, главное, не допустить высадки англичан в Кале и повторения того, что было в начале века. Папа скорбит о том, что ваши королевства до сих пор не подписали мира и всеми силами хочет вам помочь, чтобы остановить вражду между верными католиками.

Они ещё долго обсуждали с королем сложившуюся ситуацию, и в результате многочисленных переговоров и консультаций графу пришлось покинуть Францию гораздо раньше, чем он предполагал.

- Слишком много жизней зависит от того, насколько удачно я исполню свою миссию,- пояснял он Гачеку, собираясь в дорогу,- человек - лишь маленький винтик в сложном механизме истории, но иногда этот винтик останавливает работу всей машины или наоборот спасает все от разрушения. Просто надо быть там, где ты больше всего нужен! А Стефания... подождет!

Гачек плохо представлял суть миссии де ла Верды - граф держал содержание переговоров в тайне даже от собственного секретаря, но понимал, что только чрезвычайные обстоятельства могли помешать дону Мигелю продолжать поиски жены.

АНГЛИЯ.

Де ла Верда был потомком старинного королевского рода, и поэтому к самому принципу монаршей власти относился с чувством глубокого благоговения, слепо веря в постулат божественного предопределения. Но почему-то именно сейчас власть имущие как будто сговорились показать ему самые неприглядные стороны единоличного правления. И своим самодурством, непоследовательностью и взбалмошностью как будто испытывали терпение папского посланника.

Вот, например, Эдуард Йорк! Весьма красивый молодой человек, любящий роскошь и развлечения, сибарит, любитель флирта и женщин, покровитель искусств, при котором в Англии было построено множество соборов. Казалось бы, в противовес мужиковатому Людовику он должен был вызывать у графа симпатию! Но..., нет! Дона Мигеля неимоверно раздражала легкомысленность и эмоциональность короля. Лично обаятельный Эдуард легко привлекал к себе сердца людей, а вот внушить преданность и желание служить беззаветно, ему удавалось с трудом.

В свое время графу довелось вести дела с графом Уориком, и это был нелегкий труд, но теперь приходилось только сожалеть об этом умном и вдумчивом человеке. Как неприятно ощущалось сейчас отсутствие подобного мудрого советчика при взбалмошном молодом человеке. Разумеется, Йорк встретил все предложения, которые дон Мигель привез от Людовика в штыки, потребовав гораздо больше и денег и уступок - неприемлемо больше!

Впрочем, епископ был вполне доволен тем, как продвигались дела.

- Народы не выбирают себе королей, сын мой,- спокойно заметил он графу, возмущенному поведением Эдуарда, - они их получают от Бога по заслугам! Конечно, было бы великолепно, если бы все правители сочетали в себе добродетели души и ума! На земле тогда воцарился тот самый Золотой век, о котором нам без устали твердят философы. Но, увы, зачастую помазанники Божьи далеки от совершенства, и приходится с этим считаться. Главное, что Йорк вместо высадки армии во Франции, выдвинул пусть и неприемлемые, но все же встречные предложения. Нужно изо всех сил тянуть время - спорить о каждом экю, ссылаться то на то, то на это, постоянно посылать для согласования гонцов к Людовику, по возможности принять посольство от французов, и так далее. Каждый день мира стоит самых невероятных усилий, потому что спасает жизни десятков, а то и сотен добрых христиан.

И все, как в кошмарном сне, началось сначала.

Епископ уселся за стол переговоров, олицетворяя собой третейского судью в этом мучительном процессе, а дон Мигель по обыкновению крутился среди прекрасных дам, флиртовал, развлекал королеву рассказами о дальних странствиях, исподволь внушая им, что было нужно на данном этапе переговоров. Красивого, обаятельного и остроумного испанца признавали при английском дворе, он умел внести нотку веселья даже в самую скучную компанию. Но в личном плане дон Мигель с горечью был вынужден констатировать фиаско. Не раньше не позже, но перед его приездом из Франции Томас Мэлори скончался, и ему некому было задавать свои вопросы.

Как-то в солнечный осенний денек королю взбрело в голову поохотиться, и граф то же получил приглашение присоединиться к его свите.

Затесавшись в кучку нарядных придворных дам, которым больше хотелось прогуляться по лесу, чем загнать зверя, де ла Верда развлекал их охотничьими байками с немного непристойным оттенком - беспроигрышный путь вызвать игривый блеск в глазах и настроить на легкомысленный лад, так необходимый для начала флирта. Как и ожидалось, дамы кокетливо улыбались, некоторые открыто смеялись, и, заболтавшись на фривольные темы, всадники солидно оторвались от охоты. И хотя в отдалении и слышались звуки серебряного рога, лай собак и ржание лошадей, определить нужное направление оказалось сложно. Звук шел одновременно с противоположных сторон.

- Куда поскачем, милые леди?- улыбнулся дон Мигель,- на юг или на север? Здесь такое эхо, что поневоле заплутаешь!

- Это не эхо,- кокетливо усмехнулась графиня Арунделл, маленькая смешливая толстушка,- это эльфы морочат голову, для них нет большего удовольствия, как подшутить над людьми!

Дон Мигель вздрогнул от мгновенно охватившего его озноба. Неужели...

- Эльфы,- деланно удивился он,- это такие маленькие сказочные существа с крылышками, перелетающие с цветка на цветок?

Дамы снисходительно фыркнули.

- Это ваши испанские эльфы похожи на стрекоз,- подтрунила над испанцем баронесса Квинси,- наши же выглядят совсем по-другому! Это красивые молодые люди с белокурыми локонами и высокими статными фигурами. Говорят, они следят за лесом!

- Вот как, - сделал вид, что удивлен, дон Мигель, - разве их кто-нибудь видел?

Сгрудившиеся вокруг графа леди дружно и весело рассмеялись, словно он сказал невесть что забавное.

- А то нет,- хихикнула одна из них,- некоторые красотки даже жалуются, что забеременели от них! И если их отцы совсем дураки, то верят распутницам. Но я слышала от своей кормилицы, что существует день в году, когда их может увидеть любой - это канун Дня всех святых, 31 октября, когда королева эльфов вместе со свитой выезжает из их мира и объезжает подвластные ей леса.

Дона Мигеля передернуло от презрения к этим глупым курицам. Шутить такими серьезными вещами! Уж ему-то, как никому другому из этой компании была известна эта дата. Как часто её называли на допросах те несчастные, для которых она стала роковой.

- Ах, милые леди,- инквизиторски холодно улыбнулся он,- я обожаю слушать всякие легенды, сказания, мифы. Меня всегда интересовали старинные небывальщины! Нет ли среди англичан известных собирателей и знатоков занимательных историй об эльфах, гномах, троллях и прочих сказочных существах?

Его спутниц вовсе не удивила удивительная любознательность испанца.

- О, вы мужчины до старости остаетесь детьми, любящими страшные сказки,- ответила покровительственно смеющаяся баронесса Квинси,- во владениях моего отца, барона Монкфора живет один эсквайр - Том Телфорд. Мне рассказывали, что он имел с эльфами дело и что-то про них знает. Но, правда это или нет, ответить не берусь. Может, он опился эля, и ему что-то привиделось?

Дамы что-то возбужденно заговорили о приведениях, но так, как эта тема испанца интересовала мало, то он искусно перевел разговор в плоскость любовных историй, в том числе рассказав несколько новелл из Декамерона.

Женщины громко смеялись, и их разноцветные вуали развевались на высоких энненах в порывах легкого прохладного ветерка. Чуть тронутый роскошными красками увядания и покрытый крупными каплями тумана лес золотился в лучах неяркого осеннего солнца. Лошади всадниц осторожно переступали по мокрой, чуть ли не по-весеннему густой и зеленой траве, а в распадках между холмами ещё держалось плотное облако утреннего молочного тумана. Мир вокруг был прекрасен, но у графа вдруг появилось странное ощущение, что за ним кто-то наблюдает недоброжелательным пристальным взглядом. Перекрестившись незаметно от своих веселых спутниц, он уверенно поскакал на юг и вскоре их маленький отряд воссоединился с королевской охотой.

Выбраться во владения Монкфора граф смог только к концу октября. Специально он не подгадывал, это получилось само собой. Де ла Верда был по делам в Эссексе, и заехал на обратном пути в окруженный лиственным лесом замок барона.

Сам хозяин был пожилым одиноким человеком. Когда-то барона тяжело ранило в одном из походов на Фландрию, и его правая рука была практически беспомощна. С тех пор он редко выезжал за пределы своей суровой с восьмиугольным донжоном крепости. Гостю Монкфор был не то, что не рад, а просто никак не мог сообразить, чем обязан визиту испанского гранда. Пожалуй, эльфы ему и то были ближе, чем папский посланник, настолько барон был далек от высокой политики.

- Том Телфорд?- удивился он, принимая приезжего гостя за поздним ужином в огромном зале с чудовищными, сырыми сквозняками,- зачем вам этот бездельник?

Действительно, зачем? При других обстоятельствах, дон Мигель охотнее бы дал отрезать себе язык, чем испоганил его именами эльфов, но делать было нечего! Видения одержимой Мадлон неожиданно стали путеводной нитью его жизни.

- Ваша дочь, как-то рассказывала мне, что Том имел дело с эльфами,- вежливо пояснил он, с большим трудом расправляясь с пересушенным плохой кухаркой жестким мясом, - и представитель его святейшества папы римского - епископ Братичелли поручил мне расспросить об этих существах, узнать, не вредят ли они христианским душам?!

Барон глядел на него широко распахнутыми глазами, в которых плескалось насмешливое недоумение, и у графа даже шея втянулась в плечи, когда он представил, насколько нелепо выглядит со стороны со своими дурацкими расспросами. Но вскоре выяснилось, что удивление хозяина было вызвано несколько другими причинами.