Но тут мужчина вынужден был насторожиться, заслышав злобное рычание одной из псин, раздающееся с другой стороны кровати. Так как самой собаки из-за горы перин не было видно, маркграф озадаченно обошел сооружение, чтобы взглянуть - что её встревожило? Но к тому времени, и все остальные собаки обеспокоенно столпились около собранной в виньетку ткани балдахина. Там явно кто-то находился!

Генрих не столько испугался, сколько удивился. Резко осадив псов, которые уже не шуточно собирались разобраться с незнакомцем, он отдернул ткань и замер, пораженный.

К стене испуганно прижалась очаровательная девушка. Черные, буйными кудрями вьющиеся волосы, ладная точеная фигурка, черные сверкающие глаза и яркие пухлые губы. Ему бросились в глаза и странный беспорядок в одежде, и (самое непонятное) босые ноги, не только без башмаков, но и без чулок! Генрих никогда не видел Елену, и ему её никто не описывал, но сразу же понял, кто перед ним.

- Пани?- грозно приподнял он брови, хотя сама ситуация ему показалась весьма забавной.

Девчонку от него спрятали, а она в ответ проникла прямиком в его спальню. Хороша, нечего сказать! Вот так воспитание дал Збирайда своей младшей воспитаннице!

Похоже, сестра скромницы Стефки прирожденная бесстыдница. Но, так или иначе, было заметно, что девчонка растерялась. Одно дело - проникнуть в спальню к мужчине, другое - довести визит до конца! Но Генрих не собирался помогать девчонке - зачем ему такая докука? И все же было любопытно, что эта глупышка намеривается делать дальше?

Прошло несколько томительных минут обмена взглядами, прежде чем сгорающая от смущения девушка неловко присела перед ним в реверансе и тихо представилась:

- Я Елена Лукаши, мессир!

Генрих устало рассмеялся, раздумывая, уж не позвать ли слугу, чтобы он вывел назойливую девчонку прочь, и он смог сомкнуть ресницы. День был достаточно утомительным, чтобы ещё морочить себе голову разговорами с сельскими простушками.

- И что вам, пани Елена, нужно в спальне мужчины?

- Я хотела бы с вами поговорить!- прошептала та, опуская глаза долу.

- Ночью? Что, для этого не будет дня?

- Но меня насильно увезли,- принялась горячо оправдываться юная гостья, нервно теребя шнуровку корсажа,- заперли в Лукаши у бабки, и я с большим трудом выбралась оттуда и тайком ото всех проникла сюда! Мне так хотелось вас увидеть, ваша светлость!

- Зачем я вам понадобился?

Еленка судорожно перевела дух, робко подняв на него черные, сверкающие слезами стыда глаза, и выглядела при этом настолько хорошенькой, что у Генриха поневоле дрогнули губы в улыбке. Положительно, если что хорошего и было у этого черта Збирайды, так это его крестницы. Настоящие красотки! Со Стефкой сестру, конечно, пока не сравнить, но она была ещё совсем юной!

- Итак?

- Разве желание подданной увидеть своего государя, предосудительно?

Надо же, какие обороты речи у деревенской девчонки! Генрих снисходительно хмыкнул.

- Неужели, это зрелище столь желанно?

Её глаза засияли таким неподдельным восхищением, что он поневоле почувствовал себя польщенным, особенно когда она робко выдохнула, сложив в мольбе руки.

- Я и не знала, что на свете существуют такие мужчины..., вы..., вы такой!

Генрих был, конечно, не дурен, но до красавца ему было все-таки далеко, и он прекрасно это осознавал. Но с другой стороны, искренность этой простодушной девочки не вызывала сомнений, что значительно смягчило его сердце.

- Как ты здесь оказалась? - ласково спросил он.

И Елена вновь смутилась. Очаровательно покраснев, она неловко переступила с ноги на ногу.

- Влезла по стене башни!

У маркграфа от удивления округлились глаза, и, недоверчиво глянув на юную гостью, он бросился к окну. Оно действительно оказалось открытым, но когда Генрих высунулся наружу и посмотрел на высоту башни, у него изумленно вытянулось лицо.

- Но... как это возможно? Здесь так высоко!

Девушка небрежно пожала плечами.

- Я сняла туфли и чулки, чтобы мне было удобнее нащупывать пустоты в кладке - по деревьям лазать гораздо сложнее!

Оставалось только гадать, что ей было нужно на деревьях?

Генрих глубоко вдохнул свежий ночной воздух и оглядел окрестности.

Было понятно, почему владения Збирайды получили название Черный лес. Замок обступали густые, труднопроходимые леса, и то там, то тут в темноте зловеще выделялись огромные ели. И вдруг он увидел, как где-то очень далеко в самой чащобе взмыл в небо сноп пламени. Генрих было подумал о пожаре, но тот озарив все вокруг ярким огнем, внезапно исчез - так же быстро, как и появился.

- Кто ещё живет в вашем лесу?

- Никто! - пожала плечами девчонка.

- Но может, есть какие-нибудь охотничьи хижины, где можно передохнуть в случае непогоды?

Еленка удивленно взмахнула ресницами - они у неё были черными и пушистыми.

- Непогода? Так в лесу можно укрыться под деревьями. Нет, в нашем лесу нет никаких охотничьих хижин! Разве только...,- тут она вновь почему-то стушевалась и замолчала.

У Генриха удивленно округлились глаза. Кого же здесь скрывал Збирайда?

- Разве что, пани Елена?

- В чаще есть хижина, где живет старая Агата!

- Кто такая Агата?

- Бабка Хеленки, у нас все её считают за колдунью!

Хеленка! Опять Хеленка! Как интересно...

- Ну что, Еленка,- мягко обратился он к неловко мнущейся в углу девушке, - теперь, когда ты меня увидела и со мной поговорила, то, может, поможешь в одном деле?

- Конечно, мой господин,- с радостной готовностью присела та в поклоне,- я сделаю всё, что смогу!

- Вот и хорошо, - тихо рассмеялся Генрих, вновь обращая взор на кипы перин и тюфяков на кровати,- мне не хочется будить слугу и раскрывать перед ним тайну твоего визита, поэтому помоги мне, пожалуйста, Еленка, скинуть этот кошмар с постели!

Девушка с сомнением осмотрела сооружение.

- Их целый день таскали шесть холопов, все кладовые опустошили, - заметила она,- вряд ли нам удастся всё скинуть!

- Хотя бы один тюфяк! - философски вздохнул Генрих.

Елена ловко, как ласка, вскарабкалась наверх, и они совместными усилиями, тужась изо всех сил, скинули самую верхнюю перину на пол.

- Камнями, что ли они набиты,- рассмеялся маркграф,- а впрочем, черт с ними! Я так устал за сегодняшний день, что нам и на полу будет хорошо. Не правда ли, ангел мой?!

Елена испуганно оцепенела. Все шло совсем не так, как она представляла, с такими большими усилиями пробираясь в спальню маркграфа. Генрих её неправильно понял! Она всего лишь хотела попросить, чтобы он пригласил их с паном Ирджихом в Брно, ко двору!

В книгах, которые она столь увлеченно штудировала, короли были благородными защитниками прекрасных дев, и те постоянно прибегали к их заступничеству. Здесь же, не надо было сражаться с драконами или высвобождать узниц из плена у неверных сарацин - такая пустяковая просьба, да она и озвучить её не успела!

Почему маркграф так странно себя ведет? Что, вообще, происходит? Инстинкт властно предупредил её об опасности, и девушка догадалась, что надо срочно бежать, но по неопытности не знала, как это сделать, чтобы не обидеть маркграфа. Ведь он был гостем в их доме!

Пока она растерянно мялась, не зная, что предпринять, Генрих скинул шлафорк, и подошел к ошеломленной девушке.

- Что случилось, милая, - ласково нажал он на её плечи,- разве ты не хочешь разделить со мной постель?

- Я не смею, мой господин!- жалко пролепетала она.

- Я тебе не нравлюсь?

- О, государь, разве вы можете не нравится, но...

- Но?

Елена покраснела и испуганно покосилась на валяющуюся на полу перину, и нервный смешок сорвался с её губ. Вслед за ней Генрих удивленно глянул в ту же сторону, и расхохотался.

На с таким трудом устроенной постели в самых вольготных позах разлеглись собаки, и, судя по их довольным мордам, они считали, что люди, таким образом, позаботились именно об их удобствах.

- Похоже, нам все-таки придется спать наверху,- философски заметил Генрих,- благо, ты не боишься высоты, милая!

И он с утрированной церемонностью предложил ей подняться наверх, подведя за руку к приставной лестнице. Делать нечего, и Еленка, с замершим от стыда и растерянности сердцем, быстро взлетела наверх в уютную тесноту между пологом и очередной периной. И пока Генрих лез следом, её смятенный ум нашел подходящую лазейку.

Что была для ловкой девушки кучка тюфяков? Сущая ерунда! И она мгновенно соскользнула вниз с обратной стороны постели в тот самый момент, когда Генрих уже оказался наверху.

- Ах ты, плутовка!

Мужчина попытался поймать беглянку, но край скользких, в шелковых чехлах перин не выдержал двойного нажима, и вся пирамида опасно накренилась, а потом и вовсе поехала вниз, вместе с распластавшимся на верхнем тюфяке маркграфом. Елена едва отпрыгнула в сторону, как на пол обрушился тяжелый вал из простыней, подушек и перин, в котором затерялся и Генрих.

Страх за здоровье маркграфа, мгновенно охвативший сердце девушки, был такой силы, что она, не раздумывая, бросилась к куче, с силой отбрасывая тяжелые тюфяки.

- Мой господин,- со слезами звала она, - с вами все в порядке?

И в этот момент вырвавшиеся из кучи тряпья мужские руки крепко сжали её талию, и ухмыляющееся лицо Генриха оказалось в опасной близости от глаз.

- Попалась, птичка!

Елена оцепенела, в смятении глядя в его темные, завораживающие силой и уверенностью глаза.

- О, ваша светлость....

Но его губы властно и горячо запечатали смятенно лепечущий рот. Это был первый в её жизни поцелуй! Девушка задохнулась, оцепенев от страха и волнения, ощутив пряный привкус мужских губ. Это было так странно, так парализующе опасно! Сердце билось как сумасшедшее, на разум наплывала горячая мгла, и она уже слабо воспринимала мужские властные руки у себя на груди, на бедрах... послышался треск материи, тяжелое мужское тело придавило её к мешанине из постельного белья и тюфяков.

- О, мой господин, пожалуйста..., пожалуйста...

Но что был этот умоляющий голос для распаленного страстью мужчины? Судя по тяжелому дыханию и жадным движениям торопящихся рук, он вообще её не слышал. Задыхающаяся, нечего не соображающая девушка так толком и не поняла, что произошло, когда тело пронизала острая резкая боль внизу живота, а потом и вовсе началось нечто несусветное...

Всё закончилось настолько быстро, что когда расслабленно распластавшийся на ней Генрих, наконец, отстранился от горестно затихшей Еленки, у неё едва хватило сил машинально одернуть задранный подол. Бедняжка никак не могла осознать, постигшую её катастрофу, поверить в подобное завершение своего девичества.

Генрих шевельнулся, и с силой подтянув к себе её голову, впился крепким поцелуем в губы.

- Спасибо, милая, я ценю твой дар! Хочешь место фрейлины при маркграфине?

Елена дико покосилась на его улыбающееся лицо. Конечно, но не такой же ценой! Генрих был так близко, и хотя и сотворил с ней невесть что, почему-то не вызывал ни ненависти, ни злости, не было даже обиды.

- Я была счастлива угодить вам, государь!

Маркграф довольно потянулся, пытаясь поудобнее устроиться посереди тюфяков. Он был в прекрасном расположении духа.

- Не пора ли нам немного вздремнуть?

Девушка поняла его правильно. Закусив губу от саднящей боли внизу живота, она с трудом поднялась с места, испуганно вздрогнув при виде кровавого пятна на тюфяке.

- Ты убегаешь от меня? - поймал её за подол Генрих.

- Мне нужно уходить,- тихо пояснила она,- скоро рассветет!

- Хорошо!

Голос любовника выразил удовлетворение, но в него вкралось настоящее изумление, когда он увидел, что девушка направляется назад к окну.

- Милая, для этого случая предназначены двери!

Елена невесело улыбнулась.

- Нет, ваша светлость, я уйду так же, как пришла! Этот путь самый безопасный!

- И ты не боишься ночью ходить по лесу?

Девушка только удрученно пожала плечами. Чего ей после произошедшего, вообще, бояться?

- Это мой лес..., здесь я дома!

Уж на что был утомлен маркграф, но не выдержал и все-таки выглянул в окно вслед исчезнувшей юной сорвиголове, как раз, чтобы увидеть, как она молниеносно преодолев опасный спуск, исчезает за ближайшей кипой деревьев.

- Вот чертовка! - восхищенно усмехнулся он, возвращаясь в развороченную комнату, заваленную беспорядочными грудами тюфяков.

Взгляд невольно наткнулся на кровавое пятно, и мысль, пронзившая его, была настолько дерзкой, что сон и усталость мгновенно покинули маркграфа.

- Эй, кто-нибудь,- приоткрыв деверь, громко позвал он обслугу,- позовите мне сюда Хеленку, но так, чтобы Збирайда ни о чем не заподозрил!

Уж как там действовали его люди, Генриху было неинтересно, но только он привык, что его приказы выполнялись безоговорочно, поэтому посчитал само собой разумеющимся, когда спустя некоторое время, порог комнаты робко пересекла женщина в чепце и переднике простолюдинки. Настороженность красивых глаз не сочеталась со светлыми чертами нежного лица, пышные и уютные формы аппетитной фигуры радовали глаз. Она выглядела довольно спокойной, если бы не судорожно теребящие передник руки.

- Мой господин,- низко присела эта необычная холопка,- я поспешила по вашему зову!

И она изумленно оглядела царящий в комнате кавардак.

- Пресвятая дева! - ахнула экономка, моментально растеряв свою невозмутимость. - Вы не ушиблись?

Её серые глаза с такой тревогой глянули на Генриха, что у него второй раз за ночь разъехались губы в оценивающей улыбке. Ему понравилась и эта женщина Збирайды!

- Если кто-то и ушибся этой ночью, Хеленка, то не я! - и он красноречивым жестом взмахнул в сторону испачканного тюфяка.

Теперь экономка Збирайды порозовела, в волнении глядя на Генриха.

- Кто-то из ваших слуг разбил себе нос?

- Нет,- хмыкнул он,- это в кровь разбилась чья-то честь! И только от вас будет зависеть, узнает ли об этом ваш господин...