- Граф Мигель Хуан де ла Верда де Сегорбе дель Кампо дель Арто. Вы вызваны на королевский суд в связи с жалобой вассала Генриха Моравского - графа Ярослава Палацкого.

И только после этих слов граф разглядел, что слева от королевского трона, в кресле с высокой резной спинкой расположился вычурно разодетый в узорчатую парчу Генрих, за спиной которого виднелся бывший жених его дражайшей супруги - граф Ярек собственной персоной.

Всякое видел в своей жизни де ла Верда, но сейчас оторопел, не в силах понять, каким образом эти люди появились на его жизненном пути именно в тот момент, когда Стефания была найдена? Почему не предъявляли своих претензий раньше? Ответ, казалось, был на поверхности, и все-таки дону Мигелю было невдомек, каким же образом этот вездесущий нехристь Рауль науськал на него и короля, и Генриха Моравского, и бывшего женишка супруги? Всемогущий Боже, да если бы он мог хоть на миг представить, что его ждет в браке со Стефанией, то не только не стал бы отбирать невесту у Палацкого, а наоборот, сам бы лично на руках оттащил её к последнему!

- В чем же меня обвиняет граф Палацкий?- мрачно осведомился дон Мигель.

- Граф обвиняет вас в похищении его невесты, в клятвопреступлении, и требует Божьего суда!

Де ла Верда встретился взглядом с темными глазами Генриха, потом устало покосился на яростно взирающего на него Палацкого. Этим людям было невдомек, что брак с этой бабой - уже Господне наказание, безо всякого суда! И вот, пожалуйста, предстояло ещё и с оружием в руках защищать то, от чего бы с превеликим удовольствием избавился!

- Да, я, действительно, похитил почти три года назад невесту графа, - сдержанно признал де ла Верда очевидное, - оправданием мне может послужить страсть, которую я испытывал к своей будущей жене. Но причем здесь клятвопреступление?

Бальи торжественно пояснил:

- Граф и его сюзерен - принц утверждают, что вы солгали, поклявшись, что вступили со своей будущей супругой в брак, и мало того, сумели завершить его! Тогда как брак был заключен в присутствии большого числа свидетелей на территории епископства Страсбургского только пять месяцев спустя.

Дон Мигель в досаде прикусил губу, вспомнив, что такое, действительно, имело место. Ему тогда захотелось порадовать Стефанию - ведь свадьба для любой женщины главное событие в жизни. Вот сентиментальный дурак! Для этой шлюхи каждый придорожный куст - алтарь!

- Граф Палацкий, у вас имеются свидетели этого утверждения?- между тем, тихо осведомился король.

- Да, ваше величество,- поклонился тот,- я шаг за шагом проследил путь папского посольства и выяснил, что брак был заключен в замке Конствальц. Барон фон Гугенштейн согласен подтвердить это.

- Барон фон Гугенштейн!

Перед собранием оказался высоченный толстяк. Дон Мигель его едва помнил, но он точно был среди гостей на его свадьбе - такую курьезную физиономию захочешь, не забудешь!

- Барон,- обратился бальи к толстяку,- вы можете подтвердить, что были свидетелем венчания графа де ла Верда и девицы Стефании Лукаши в сентябре два года назад?

Гугенштейн напыжился от важности и так гаркнул в ответ, что присутствующие поморщились:

- Клянусь святыми мощами св. великомученицы Катерины, что присутствовал при венчании графа с дамой Стефанией, мало того, о завершении брака именно в ту ночь красноречиво поведала простынь новобрачной, ради которой его светлость велел спустить свой собственный штандарт. Она развевалась над округой все дни, которые граф провел с молодой женой в своем замке.

В зале раздался ропот возмущенных голосов. Над головой де ла Верды собиралась нешуточная гроза. Наказанием за клятвопреступление в ту далекую эпоху могла стать и смерть.

- Прошу тишины,- прикрикнул король на подданных, и с ласковостью кота, поймавшего мышь, глянул на побледневшего от такой напасти дона Мигеля,- ну, граф, что вы можете сказать в свое оправдание?

Дон Мигель хмуро хмыкнул. Что он может сказать в оправдание? Весьма много! Не переслушаете!

- Это было повторное венчание,- сухо заявил он,- мне хотелось повторить обряд уже без спешки и в более торжественной обстановке!

- Может, и девицу вы лишили невинности повторно,- не выдержав, съязвил принц Генрих, глаза которого сузились нескрываемой ненавистью,- есть ли у вас свидетели того, что вы не лжете?

Дон Мигель раздраженно перевел дыхание. Все это было так некстати!

- Свидетелем является епископ Братичелли, он присутствовал при первом венчании. Но его здесь сейчас нет, его преосвященство в Англии!

Лицо Генриха совсем не венценосно исказилось злорадством.

- Значит, у вас нет свидетелей!

Де ла Верда презрительно смерил глазами напыщенного мальчишку. Этому принцу всегда не хватало выдержки!

- Вы не дали мне закончить, ваше высочество! Подтвердить мои слова может находящаяся здесь графиня де ла Верда.

- Пригласите сюда графиню,- приказал король, поудобнее устраиваясь на троне.

Дон Мигель с горечью отметил, что эта история развлекает Людовика. Трудно понять, что двигало королем, когда он решил вынести столь деликатный и частный вопрос на всеобщее обсуждение, но смутно граф догадывался, что всему виной тот самый философский камень, о котором его величество расспрашивал несколько дней тому назад. Очевидно, король затаил обиду за нежелание посвящать его в суть дела.

Между тем, в зале появилась графиня. Вот где пригодились ночные труды служанок, и Стефка смогла предстать перед столь значительным собранием во всем блеске своей красоты. На ней было синее шелковое платье-роб, расшитое по подолу золотом и отороченное мехом куницы - по моде того времени, оно подчеркивало её беременность особыми складками под грудью. Голова была закутана в тончайшую, пропущенную под подбородком белую вуаль, придерживаемую двойным валиком из светло-розового шелка. Это обрамление искусно подчеркивало её изысканно утонченную и светлую красоту, делая синие глаза прозрачными, а кожу лица особенно нежной. Ангел, да и только! По залу, заполненному сплошь мужчинами, прокатился всеобщий восторженный вздох, сменившийся рокотом восхищенных голосов.

- Да,- задумчиво потеребил подбородок Людовик, внимательно рассмотрев женщину,- вы, граф, повторили участь Париса, укравшего Елену Прекрасную.

И неприятностей собрал на свою голову не меньше человека, загубившего целое государство ради сомнительного удовольствия стать прелюбодеем! Так что сравнение графу отнюдь не польстило.

- Царь Менелай был мужем сей дамы, тогда как граф Палацкий только женихом! - счел нужным заметить де ла Верда.

Тем временем два пажа поставили для беременной графини итальянское кресло, на которое она и опустилась, одарив присутствующих безмятежной улыбкой. Но когда её глаза выделили из толпы незнакомых придворных Генриха и Ярека, безмятежность моментально сменилась радостным волнением. Это были люди из её прошлого, такого чистого и незамутненного, что оно не могло не вызывать ностальгии даже по бабке Анельке. В конце концов, жизнь показала, что суровая пани Лукаши была во многом права, и если бы внучка внимательнее прислушивалась к словам старухи, как знать, может, и не оказалась бы замешана в эту дикую историю!

- Дама Стефания, графиня де ла Верда,- между тем вопрошал бальи,- можете ли вы подтвердить, что в замке Конствальц над вами был проведен повторный обряд венчания?

- Да!- удивилась вопросу женщина.- В первый раз нас обвенчали в ту ночь, когда меня выкрали из дома барона Збирайды, а во второй - в замке Конствальц пять месяцев спустя.

- Вот видите,- это решил, что наступило время вступить в разбирательство папский легат,- по всем законам нашей матери католической церкви, донна Стефания является настоящей женой достойного гранда. И в этом месте обвинение в клятвопреступлении является необоснованным.

- А как же насчет второй части, о завершении брака? - возразил принц Генрих, и тот час мягко обратился к женщине. - Пани Стефания, когда был завершен ваш брак?

Теперь уже лицо графини стало красным от стыда, и она испуганно опустила взор под перекрестным огнем мужских глаз. Да что же это такое, есть ли совесть у этих людей? Мало того, что её простынь когда-то развевалась над всей округой, так теперь ещё вопрос об этом прозвучал на все французское королевство!

На защиту женской стыдливости вновь встал папский легат.

- Этот вопрос неуместен, ваша светлость,- упрекнул он принца,- он оскорбляет достоинство высокочтимой донны! Посмотрите на графиню, она умирает от смущения!

- Пани уже два года живет супружеской жизнью, беременна..., так что же постыдного в том, что когда-то это случилось в первый раз,- живо возразил Генрих,- мы же не заставляем её говорить о подробностях брачной ночи, пусть просто назовет дату и место!

Что ж, ни у графа, ни у епископа не нашлось больше аргументов, чтобы избавить графиню от дальнейшего допроса. Дон Мигель обреченно кивнул головой супруге.

- Я не припомню точно число, но это произошло во время остановки в Конствальце! - послушно ответила Стефка.

И тут же раздался разъяренный крик. Покрасневший, с бешено сверкающими глазами граф Палацкий вышел на середину зала и бросил к ногам де ла Верды свою перчатку.

- Вы, сударь, бесчестный человек, насильник и похититель чужих невест! Я вызываю вас на поединок чести! - громко крикнул он, обращаясь к дону Мигелю.

Но тот не особо отреагировал на выходки наивного мальчишки, его больше интересовал подпирающий стену Рауль. Некрасиво решать свои проблемы чужими руками! Впрочем, что было взять с эльфа?! Теперь граф твердо уверился, что они - сатанинские отродья! Но нужно было ответить на вызов недоумка Палацкого:

- Да будет так! - нагнувшись, поднял перчатку дон Мигель.

Теперь слово было за королем.

- Что ж, - сухо согласился Людовик,- если вы решили спор о прекрасной даме предоставить Божьему суду, то я не буду препятствовать вашему желанию померить силы в поединке, и при помощи оружия доказать свою правоту!

Дон Мигель усмехнулся про себя - он знал, с каким презрением относится король и к рыцарям, и к рыцарским поединкам. Ему рассказывали, как тот однажды, в издевку, прислал на ристалище переодетого мясника и громко ему аплодировал, когда тот побивал рыцарей. Но сегодня Людовик, почему-то счел нужным изобразить из себя покровителя рыцарских доблестей.

- Спешу заметить,- к счастью, упорно гнул свою линию епископ Алессандро Фрачелло,- что независимо от исхода поединка, дама Стефания является законной супругой графа де ла Верда, со всеми вытекающими из этого последствиями. И граф Палацкий не имеет никаких прав на графиню, лишь на том шатком основании, что когда-то давно, три года назад был обручен с этой женщиной.

Дон Мигель облегченно вздохнул. Хотя бы здесь он мог быть спокоен за свои тылы. Рим не дает своих клевретов в обиду.

- Но..., - заикнулся было Генрих, попытавшись возразить, но его перебил так же и кардинал Бурбонский.

- Церковь их связала и только смерть сможет разлучить!

- Бесспорно, вы правы, ваше преосвященство,- поставил точку в затянувшемся споре и король,- поединок назначаю на завтра, на турнирном поле вблизи аббатства.

Казалось бы, на этом все вопросы были исчерпаны, но неожиданно Генрих обратился к Людовику с просьбой:

- Крестный отец и опекун пани Стефании барон Збирайда попросил меня задать своей крестнице несколько вопросов. Не окажет ли ваше величество милость, разрешив поговорить с графиней?

Это ещё что за интриги? У дона Мигеля желваки заиграли по уголкам рта. Похоже, его лоб, по мнению всех распутников Европы, самое желанное место для рогов! Но, к его облегчению, король в этой ситуации оказался на высоте.

- Мне жаль отказывать вам в просьбе, но у замужней женщины есть только один сеньор - её муж, и только он может разрешить или запретить ей ответить на ваши вопросы.

Все головы обернулись в сторону дона Мигеля. Конечно, он бы охотно запретил опасную болтовню, но графу не хотелось показывать всему собранию, насколько он не доверяет своей половине.

- Я ничего не имею против беседы принца Моравского с моей женой в присутствии третьих лиц,- дал согласие граф, и тут же добавил,- но у меня, в свою очередь, есть вопрос к нему!

Генрих высокомерно, но согласно кивнул головой.

- Прошло почти два года с того дня, как я похитил высокородную девицу, почему именно сейчас вы сочли нужным предъявить свои претензии? - язвительно осведомился де ла Верда.

Стефания внимательно наблюдала за происходящим, со своей стороны пытаясь понять, что именно происходит. С её места был хорошо виден тихо стоящий у стены Рауль, с интересом наблюдавший за разворачивающимися действиями, видела она и сутулую фигуру нападавшего на мужа принца, и уж, конечно, багровое лицо разгневанного Ярека.

Сейчас Стефка только недоумевала, чем же он так нравился ей когда-то - прошедшие годы почти стерли из души образ, когда-то боготворимого жениха. Она больше тосковала по чувству, испытываемому тогда, чем по самому Ярославу.

И, наконец, бросалось в глаза и окаменелое лицо мужа. Трое мужчин, занимавших немалое место в её жизни собрались в королевском зале приемов, и каждому нужна была не столько она, сколько собственная спесь, мужская гордость и уязвленные амбиции.

Дона Мигеля же больше всего бесила незаметная фигура эльфа у стены, именно его своим вопросом он и хотел вытащить наружу, на всеобщее обозрение.

- Так получилось, что мы всё это время не знали, где графиня,- пояснил принц,- почему-то вы не посчитали нужным представить свою жену ко двору ни в Англии, ни во Франции?

А вот теперь он и пощекочет нервы этому бесцветному умнику, вообразившему себя хитрее всех!

- Она гостила в доме дамы Маргариты - крестной матери барона Рауля де Ла Роша,- громко объявил де ла Верда и со злорадным удовлетворением увидел, как все присутствующие оборачиваются к эльфу.

Вот так-то, дружок, - ехидно улыбнулся он,- тебе не удастся отстояться в стороне, столкнув нас всех лбами, я вытащу тебя из тени!.