Дона Мигеля с души воротило при одной мысли о том, что придется обращаться за помощью к столь печально ославившемуся субъекту, но с другой стороны, стоило ещё выяснить, имеет ли хоть какое-то отношение барон де Ла Рош к пропаже его супруги.

Гачек облегченно вздохнул при виде сухощавой фигуры испанца на пороге таверны. Все эти дни он изо всех сил пытался сообразить, что же могло произойти с графиней и её людьми на переправе, ведь после того, как они покинули паром, их больше никто не видел. Да, вагант был влюблен в графиню, и ему очень хотелось уберечь её от опасности, но Славек должен был признать, что ему в одиночку не решить этой загадки. Только дон Мигель с его связями и принадлежностью к самым сливкам элиты европейской аристократии, мог постучаться в двери любой цитадели, даже такой, как замок барона де Ла Рош, чьи грозные башни пугающе отражались в водах Сены.

- Де Ла Роши, - задумчиво протянул дон Мигель, после того, как получил его отчет, - старейшая фамилия Шампани. Выдвинулись при Людовике Святом! Собственно, это и всё, что мне о них известно. Вроде бы считаются приверженцами французской короны, но сына барона часто видят в отеле Карла Французского. Это опять-таки ни о чем не говорит, кроме обыкновенной осторожности..., многие дворяне Франции сейчас в сходном положении. Когда король и могущественный герцог сцепляются в смертельной схватке, то даже самые далекие от политики люди поневоле становятся заговорщиками. Что ж, начнем с самого начала!

Оказывается, де ла Верда обладал талантами не только в области сыска ведьм.

При взгляде на надменное и грозное лицо вельможи, почему-то сами собой развязывались все языки, и изумленный Гачек услышал робкое признание паромщика, что Стефания, оказывается, все-таки встречалась с бароном. Правда, де Ла Рош, обменявшись с женщиной несколькими фразами, умчался восвояси, не дожидаясь графини. Гачеку он об этом даже не обмолвился!

- Что это были за слова? - продолжал допрос дон Мигель.

Паромщик, уже пожилой мужчина, неловко съежился под взглядом пронзительных черных глаз.

- Его милость господин Арман был недоволен дерзостью шута демуазель, - боязливо пояснил он,- всех слов я не расслышал, но дама сказала барону, что направляется в Париж, к своим родственникам.

Гачек едва успел опустить глаза под полным сарказма взглядом графа.

- Клянусь всеми святыми великомучениками, - испуганно открестился он, - что кто бы ни были эти родственники, я к ним не имею никакого отношения!

Удивительно, но дон Мигель вполне удовольствовался этим объяснением. И вообще, чем ближе узнавал чех графа, тем более менялось его мнение об испанце в лучшую сторону. Де ла Верда, по его мнению, был вполне разумным человеком, если только дело не касалось еретиков и ведьм. Тут на его острый и блестящий ум, как будто набегало черное облако, и бесполезно с ним было вести, сколько-нибудь результативные переговоры.

Барона де Ла Роша к темным силам дон Мигель не причислял, поэтому разговор с ним проходил во вполне лояльной обстановке.

Хозяин принял почетного гостя в парадной зале замка, сплошь увешанной древними стягами и гербами практически всех дворянских родов графства, находящихся, по всей видимости, в родстве с этим семейством. Дон Мигель внимательно изучил содержимое стен, прежде чем к ним с Гачеком вышел сам владелец замка.

Предложив посетителям по стакану подогретого вина, барон усадил их перед жарко растопленным камином. Вечно мерзнущий южанин дон Мигель с удовольствием устроился как можно ближе к огню.

- Да, - не стал отказываться де Ла Рош, - я действительно встречался с юной девой, которую сопровождал злоязычный сверх меры шут и толстуха служанка. Она представилась девицей Иолантой Роан из Страсбурга, сиротой, ищущей покровительства у семейства Азенкуров в Париже.

У дона Мигеля на мгновение округлились глаза. Однако, для юного ангела, которого он в свое время вырвал из лап Генриха Моравского, это уже было через чур!

- Интересно, - буркнул он себе под нос, - женщины появляются на свет уже с виртуозным умением лгать, или этому их учат старшие наставницы наряду с рукоделием?

Барон чуть хмыкнул, с любопытством посмотрев на мрачное лицо гостя. Де Ла Рош многое о нем слышал и теперь ломал голову, кем приходится испанцу потерявшаяся девица.

- Вообще-то, - заметил он, - лгала не столько демуазель, сколько её злоязычный выскочка шут.

- Тибо, - задумчиво протянул дон Мигель,- с него станется!

- Да, она его называла именно так, - охотно подтвердил барон, - девушка выглядела усталой и измученной, я пожалел её и пригласил погостить в свой дом. Дело в том, что я в ту пору сам собирался в Париж, и мне показалось естественным предложить демуазель место в своем отряде!

Граф согласно кивнул головой - пока все соответствовало логике. Одинокая благородная девица в затруднительном положении на дороге..., конечно, Ла Рош не мог поступить иначе!

- Но, - с сожалением развел тот руками, - они едва плелись на двух ослах! Дожидаться мне их было незачем, да и некогда, поэтому я пояснил дорогу и отправился восвояси.

- Здесь невозможно заблудиться, - тяжело вздохнул дон Мигель, - и больше вы ничего о ней не слышали?

- Нет, - пожал плечами хозяин дома, - хотя и посылал людей на поиски! Но девушка, как сквозь землю провалилась!

- Там нет других дорог?

Собеседник слегка замялся.

- Есть заброшенная дорога, ведущая на старую мельницу, но ей давно уже никто не пользуется, да и, упершись в тупик, путники бы все равно повернули назад!

Дон Мигель насторожился, неясное предчувствие беды стеснило грудь.

- Там никто не живет?

- Нет, с тех пор как умер старый мельник! В этом месте редко кто бывает, разве пастухи с овцами забредают, да и то нечасто! Уверяю вас, девушки там нет. Мой сын лично обследовал эту часть моих владений, и вернулся ни с чем.

- Ваш сын? - встрепенулся задумавшийся граф, - а мог бы я с ним поговорить?

- Увы, - с сожалением развел руками барон, - Рауль уехал в Париж!

Мысли графа приняли новый оборот.

- Но в начале разговора, вы упоминали, что собираетесь в Париж?

Ла Рош недовольно глянул на через чур любопытного испанца.

- Я передумал! - кратко пояснил он.

В общем-то, де ла Верде было вполне понятно, что заставило далеко не глупого барона остаться дома. Ему не хотелось выступать на стороне нового сюзерена против короля, но с другой стороны, неизвестно, как дальше пойдет дело, и Карл Французский, герцог Валуа, мог солидно испортить жизнь непокорному вассалу. Вот де Ла Рош и решил, что пусть на призыв герцога явится наследник, а он сам пока благоразумно отсидится в тиши родового замка.

- А кем приходится вам эта девица Иоланта Роан? - наконец, поинтересовался барон, - почему вы принимаете участие в её судьбе?

- Родственница,- лаконично ответил дон Мигель, благоразумно не вторгаясь в подробности.

- Она сказала, что родом из Страсбурга?

- Нет, - мягко качнул головой граф,- это измышления, но я не буду больше злоупотреблять вашим гостеприимством! Нам пора!

Учтиво отказавшись от предложения погостить, дон Мигель и его спутник выехали за ворота замка.

- Вы считаете, что барону можно верить? - полюбопытствовал Гачек, искоса взглянув на угрюмый профиль графа.

- Почему бы и нет, - пожал тот плечами, - был момент, когда мне показалось, что он что-то скрывает, но мало ли какие тайны хранят в себе владения де Ла Рошей! Совсем не обязательно, что они связаны с моей женой.

- И что же теперь делать?- растерялся Гачек.

Дон Мигель тоскливо поморщился.

- Все следы ведут в Париж! Туда она направлялась, когда встретилась с де Ла Рошем, туда подался единственный, кто может о ней что-то знать - Рауль де Сантрэ и, - он глубоко вздохнул,- мне нужно встретиться с королем для обсуждения ряда очень важных вопросов. Вы же, мой друг, стремитесь в Сорбонну! Забавно, не правда ли, что все сходится именно на этом городе? Так поспешим же туда!

РАУЛЬ

- Донна, человек не заблудившийся листок, чтобы нестись покорно ветру вперед и вперед, - ныл не прекращая Тибо, трясясь на спине ослика.

Дорога под ногами у путников была настолько плохая, что думать было нечего ехать верхом, мало того, приходилось то и дело, подталкивать упрямую скотину, упирающуюся на каждом подъеме. Но ленивый шут так завывал и действовал графине на нервы, что та, устав от его причитаний, усадила карлика в седло.

Несмотря на все неприятности, Стефка чувствовала себя на редкость хорошо. Нельзя сказать, чтобы она была счастлива, скорее, её настроение можно было охарактеризовать, как состояние душевного подъема и радости бытия. И её мало смущало, что они находятся в центре чужой страны, где вот-вот начнется война, и она даже приблизительно не знает, что делать - нет денег, нет еды, крова над головой, стоит глубокая осень и вот-вот выпадет снег, а у неё на руках ещё вдобавок двое беспомощных слуг. И что?! Зато Стефании так легко дышалось среди безлюдных осенних холмов, и на душе царил уже давно забытый покой. Она, каким-то непонятным ей самой способом, выкинула из головы и мужа, и все обиды и неприятности последних дней, и теперь шагала по прихваченной инеем земле широко и свободно, особо не чувствуя ни голода, ни холода.

Зато его хорошо ощущали её спутники.

- Донна, опомнитесь, ведь голод не пирог на блюде, а мы не ангелы, мы лишь простые люди! Нам кушать хочется и спать, мы не хотим подобно пару над горшком взмывать.

Это как всегда завывал Тибо. Хельга то же не скупилась на горестное ворчание.

- Мое брюхо не пруд, а там какой день уже лягушки квакают. И от спанья на холодной земле поясница разламывается, и чирьи на заду вылезли!

Стефания скупо улыбнулась - летать не так уж и плохо, хотя на ногах она чувствовала себя более уверенно. Но главное было даже не в этом, а в чувстве удивительной свободы, которое её несло как будто само по себе вперед и вперед!

- Потерпите, рано или поздно набредем, на какую-нибудь деревню. Главное, что ушли от этого странного Рауля!

Поначалу, с этим были согласны все, но когда на третий день, тесно прижавшиеся друг к другу путники проснулись оттого, что где-то рядом завыли волки, мнение слуг резко изменилось.

- Рауль, конечно, парень странноватый, но видно по всему, он шевалье богатый! И может нас он досыта кормить, не нужно только удирая, на бездорожье ноги бить!

- Мессир Рауль нас хорошо кормил - мясо, вино, - жалобно вторила ему Хельга, - пусть бы уж приехали в какой-нибудь город, а потом сбежали... к ближайшему постоялому двору!

- У нас слишком мало денег, чтобы оставаться где-то надолго, - мирно пояснила графиня этим двум бестолочам истинное положение дел, - а за ночевку под деревом денег не берут!

- Да уж, - буркнул Тибо,- деревья денег не берут, зато бесплатно волки нас сожрут!

Стефка только снисходительно фыркнула на их попреки. Все равно, рано или поздно они должны были набрести на какое-нибудь жилье, и хотя бы выяснить, где находятся.

Но прежде, чем появилась на горизонте долгожданная деревня, путь преградила очередная река.

- Уж через чур холодная водица, - угрюмо вгляделся в свинцовые волны шут, - на переправе можно утопиться. Иль заболеть, потом увешавшись соплями всем чихать, гореть в жару и лихорадке уступать. Умрет Тибо во цвете лет, всем мученикам рая передаст привет!

Но юная женщина весьма прохладно отнеслась к этим крикам отчаяния, а вот сам факт наличия большого количества воды весьма её заинтересовал. Дело в том, что воду они добывали все это время из очень ненадежных источников - скудные, прихваченные льдом роднички, сомнительного происхождения ручьи, даже просто иней... понятно, что в таких условиях было очень тяжело делать то, без чего нормальная женщина существовать не может. Холода она не боялась, обожженная кожа по-прежнему приятно горела. И когда унылая прислуга разбрелась по берегу в поисках коряг для растопки костра, Стефка живо разыскала небольшую укромную заводь, отгороженную ветвями раскидистого куста и, не смотря на довольно пронзительный ветерок, задрала повыше юбку, нагнулась к воде, зачерпнула полные пригоршни...

Мужчины по сути своей обладают немалым количеством неприятных особенностей. Не будем тут говорить об их дурацких привычках чесать живот после обеда, опиваться пивом и нести по делу и без дела никого не интересующую чушь..., ладно с этим ещё можно примириться! Но вот с феноменальной способностью появляться каждый раз в неурочный час и ни к месту, ничего поделать невозможно! Наверное, стоило Еве где-нибудь присесть за кустом, как тут же появлялся Адам с дурацким вопросом А что ты тут делаешь?.

Отражение в реке, кого-то стоящего за спиной, Стефка увидела в тот самый миг, когда заголила ноги. От испуга и неожиданности она дернулась, ноги беспомощно заскользили по мокрому песку, и женщина непременно бы упала, если бы не подхватившие её сзади мужские руки.

Испуганно и возмущенно взвизгнув, графиня резко обернулась и тут же обреченно расслабилась, столкнувшись взглядом с Раулем де Сантре. Его серые, обычно почти бесцветные глаза сейчас сияли голубыми насмешливыми искрами. Покрасневшая от смущения Стефания пронзила бесстыдника негодующим взором.

- Шевалье?!

- Я привез вам платье..., по своему вкусу, как вы и просили!

И она растерянно замерла, не зная, что дальше делать с этой напастью. Если Рауль ставил своей целью понравиться ей, то явно выбрал не тот момент - женщины менее всего склонны затевать амурные игры, когда их застают с задранным подолом, при совершении интимного туалета. На смену растерянности очень быстро пришел гнев.

- Я вас не понимаю, де Сантрэ! Почему вы с упорством достойным лучшего применения, постоянно преследуете меня! - зашипела Стефка, нервно поправляя подолы всех своих юбок, - неужели неясно, что вам тут не рады!

Но смутить этого человека было делом невозможным.

- Не рады? - с подчеркнутым сомнением приподнял он брови, - но тогда как выглядит радость?