В народную казну поступали всё новые и новые пожертвования. Общегородской сход Нижнего Новгорода даже принял решение, по которому каждый житель города должен был одну пятую часть своего дохода передать в пользу народного ополчения. Исключений не делалось ни для кого – ни для простых людей, ни для дворян, ни для священников и монахов.

Вот и все подружки Севастьяницы Дятловой принесли в приказную избу самые заветные из своих ценностей.

Марфа Рожнова отдала золотые серьги.

Лукерья Новожилова принесла золотое кольцо.

Анфиса Двуногова – янтарные бусы.

Софья Треногова принесла отрез китайского шёлка.

Мелентина Коврова – серебряные мониста.

А у Севастьяницы Дятловой ценностей нет. Принести нечего. Сирота она. Нет у неё ни золотых колец, нет монист, нет других украшений.

Зато Севастьян и ца – мастерица.

Прибежала как-то к ней подружка – Ксения Конь-Копыто.

– Шить знамёна будут. Шить и расшивать.

Кузьма Минин и князь Пожарский придавали большое значение тому, как будет выглядеть народное войско. Следили, чтобы люди были опрятно одеты. Были умыты, были пострижены.

Считали они, что для народного ополчения нужны и свои знамёна. Открыли в Нижнем Новгороде мастерскую. Туда и пришла Севастьяница Дятлова. Действительно, оказалась она великой умелицей.

Хорошо работали в мастерской и её подружки: Марфа Рожнова, Лукерья Новожилова, Анфиса Двуногова, Софья Треногова, Мелентина Коврова. Прекрасно вышивала и Ксения Конь-Копыто.

Однако у Севастьяницы Дятловой получилось лучше.

Сам князь Дмитрий Пожарский как-то увидел её работу. При всех восхищался. При всех хвалил.

– Мастерица! Мастерица! – повторял князь Пожарский. – Под такими знамёнами быть лишь победе.

Улыбалась, радовалась доброму слову девушка.

Много прекрасных знамён было у ратников второго народного ополчения.

Одно из них и сегодня хранится в Москве, в Историческом музее.

Как знать – может быть, его расшила Севастьяница Дятлова.