Идёт Лжедмитрий II к Москве. Призывает самозванец всех перейти на свою сторону: и бояр, и князей, и простых людей. Всем обещает награды.
– Царь повелел!
– Царь повелел!
Вот что приказал Лжедмитрий II. Любой холоп, если он готов сражаться за самозванца, может получить земли и поместье своего господина, если этот господин остался на стороне Василия Шуйского.
Мардарий Клешня был холопом князя Щербатова. Щербатов как раз из тех, кто остался по-прежнему верен Шуйскому, кто отказался принять клятву верности новому Лжедмитрию.
Примчался Мардарий Клешня к самозванцу.
– В верной службе тебе клянусь! За тебя, государь, молюсь! Смерть Василию Шуйскому!
Донёс Клешня Лжедмитрию о князе Щербатове. Принял самозванец Мардария Клешню в свои войска.
Отняли у князя Щербатова дом и землю. Передали Мардарию.
Вот чудеса какие! Был Мардарий Клешня никем, ничем. А нынче – «из грязи в князи».
А вскоре был схвачен и сам Щербатов. Был он отдан в холопы Мардарию Клешне.
Вот чудеса какие!
Не только поместья и земли отнимал Лжедмитрий II у бояр и князей, не перешедших на его сторону.
– Царь повелел!
– Царь повелел!
Что же ещё повелел Лжедмитрий II?
Разрешил он любому из своих сподвижников насильно брать себе в жёны дочерей попавших в немилость к нему князей и бояр.
Не перешёл на сторону Лжедмитрия, остался верен царю Василию Шуйскому боярин Семён Белозерский. Была у боярина дочь – красавица из красавиц. Звали ее Оксаньица.
Был и холоп у Белозерского. Лентяй из лентяев. Звали его Феодосий Рыбка.
Донёс Феодосий Рыбка на своего господина. Боярину удалось бежать, однако Оксаньица была схвачена.
Примчался Рыбка к Лжедмитрию:
– В верной службе тебе клянусь! За тебя, государь, молюсь! Смерть Василию Шуйскому!
И сразу:
– Отдай, государь, мне в жёны Оксаньицу!
– Бери, – распорядился Лжедмитрий.
Вот чудеса какие! Был Феодосий Рыбка ничем, никем. А ныне – в родстве боярском.
Всё поменялось на белом свете. Смутное время. Шаткое время. То плюс, то минус, то плюс, то минус. Жизнь у многих, как сук, ломается. Словно на качелях судьба качается.