– Если такие трусы, несли бы с собой крышу от сарая!

– Так они и носят!

Вопли начали теряться в дружном гоготе, но еще одна фраза прозвучала отчетливо:

– Утес, ты тоже будешь бегать, как собачонка, за вашей сопливой девчонкой?

Декурион штурмовиков так побледнел, что стал почти салатовым. Я тут же закричал, пытаясь предотвратить эмоциональный взрыв здоровяка и смертоубийство:

– Центурионы, Утес, ко мне!

Если приор и центурионы откликнулись легко, то глава штурмовиков двигался в мою сторону как заржавевший робот. Противоречия буквально разрывали его на части. Хорошо, что подошел Медведь и ткнул младшего товарища кулаком в бок.

Наконец-то мои офицеры оказались рядом.

Так, теперь нужно подтянуть остальных:

– Медведь, строй манипулу передо мной.

– Манипула, стройся! – выплеснул ярость в реве приор, да так, что даже насмешники притихли.

Легионеры подходили и строились с раздраженной ленцой. Чужие насмешки проникали в их души, разъедая изнутри. Времени было мало, и я заговорил. Пришлось произносить слова громко, чтобы перекричать гомонящую толпу чужаков:

– Если бы несколько дней назад вы увидели, как ваши родичи сбиваются в кучу как стадо баранов, смеялись бы вы над ними? – Не дождавшись реакции, я надавил: – Отвечать!

– Да, – невнятно прогудела манипула.

– Не слышу!

– Да! – зло завопили дикие.

– Станете ли вы смеяться теперь, когда выжили в бою с всадниками, лучниками и магами?! Отвечать!

– Нет! – Злость в их голосах сменилась яростью.

Чувства похожие, но разница есть, и она существенна.

– Только дурак станет смеяться над тем, чего не понимает. Так стоит ли слушать насмешки дураков?

Это было рискованно. Немного притихшая толпа чужих диких мгновенно взревела и двинулась в мою сторону.

Все, кажись, я доигрался – слишком понадеялся на свои знания психологии и не сделал поправку на дикость диких. Такая вот получилась тавтология для обозначения моей глупости.

И тут, словно глас с небес, послышался крик Медведя:

– Собрать «черепаху»!

Если я не мог бросить их в атаку на родичей, это вполне по силам старшему племени Грозового облака, который дал клятву Небесного Орла.

Манипула повиновалось с четкостью хорошо настроенного механизма. Скутумы глухо лязгнули металлом окантовки. Легионеры безошибочно встали лицом к врагу, прикрыв меня своими телами.

– Вперед! – тут же применил новую фишку приор.

Манипула как единый монолит двинулась вперед. Штурмовики под руководством замершего на грани бешенства декуриона окружили маленькую группу из двух подростков, явно перепуганного гнома и пребывающего в состоянии полного офонарения командира.

Рыкающее уханье и частые удары сотни ног по утоптанной земле слились в угрожающий гул. И тут чужие дикие сломались. Толпа качнулась назад. То ли они сообразили, что затеяли смертельную свару с родичами, то ли так подействовал вид закрытой непроницаемой стеной громады. Эта махина двигались вперед, норовя растоптать всех, кто окажется у нее на пути.

И только после этого в чужом лагере запели горны и начали орать прикрепленные к диким офицеры доракской армии.

Суета сборов сгладила обстановку, и постепенно мы втянулись в общую походную колонну. Манипула по-прежнему шла за армейским обозом, а уже позади наших телег растянутой толпой двигались чужие дикие. Чтобы закрепить недавний урок, я через пару часов заставил Медведя провести очередные маневры. Чужаки опять выдали кучу насмешек, но как-то невнятно и без огонька. А вот легионеры приободрились, и мне это понравилось.

Ближе к вечеру следующего дня, когда мы уже изрядно углубились в долину Тысячи рек и буквально каждые пару часов переходили по каменным и деревянным мостам, мимо нас галопом пронесся всадник на взмыленном коне.

Это меня насторожило – уж больно перепуганным выглядел гонец. На долгое ожидание приказов от начальства меня не хватило. Минут через двадцать я махнул рукой Коту и побежал в направлении головы колонны. Сейчас из-за тренировок мы шли позади толпы диких, и при таком раскладе на получение важной информации не было никаких шансов. Медведь быстро оценил ситуацию и побежал за мной, прихватив при этом часть штурмовиков во главе с Утесом.

Как бы мы ни спешили, события развивались еще быстрее. Что именно произошло, мне так никто и не сообщил, пришлось делать выводы на основании косвенных данных. И выводы эти были неутешительными. Основной состав войска держался далеко впереди, и что там происходит, непонятно. А вот то, что творилось с обозом, откровенно пугало. Чем-то обеспокоенные обозники скидывали на обочину все из самых легких телег и грузились туда всем составом. Те, чьи телеги были слишком массивными, попросту распрягали коней и взбирались им на спины.

Что за дурдом?!

Все вопросы к обозникам оставались без ответа, мало того, порой вызывали яростную ругань. Вскочив на брошенную телегу, я осмотрелся. Обозники, оставив большую часть своего добра, уходили дальше по дороге. Можно было не сомневаться, что всадники под руководством барона уже далеко. Вывод один – мне точно не захочется встретиться с тем, от чего убегали доракцы.

Внезапно мой взгляд зацепился за нечто непривычное среди волновавшегося моря зеленокожих горцев. Это был воин в серой броне, из-под которой выглядывала черно-коричневая форма доракского офицера. Его голову и половину лица закрывал шлем с продольным стальным гребнем.

– За мной, – сказал я своему эскорту.

Получилось немного не так, как было приказано, – это я пошел за клином штурмовиков, которые пробивали себе дорогу в волнующейся толпе диких. Пожилой офицер с браслетом сотника на руке выглядел одновременно обреченно и решительно. Странная смесь, но я догадывался, чем вызвано такое настроение.

Так что мой первый вопрос мог показаться неуместным, но для меня он имел первостепенную важность.

– Почему вы остались?

Сотник посмотрел на меня, скользнув взглядом по моему браслету полусотника наемников.

– Я слишком стар, чтобы становиться трусом, и не собираюсь просто так бросать своих подчиненных, даже если это дикие. – С этими словами воин стянул с головы шлем, обнажив тронутые сединой волосы и пшеничного цвета усы. Не нужно быть физиономистом, чтобы с уверенностью распознать по морщинистому и обезображенному шрамами лицу честного, прямого, как древко копья, вояку.

Если меня не подвела наблюдательность, над дикими поставили двух сотников и четырех полусотников, так что процент наличия чести у доракских офицеров удручал.

– Подробности знаете?

– Да, – кивнул сотник. – Армия тальгийцев форсировала Зуру и захватила Пирим.

Так, похоже, это городок, окраину которого мы покинули вчерашним утром.

– Их так много?

– Гонец сообщил о двух тысячах всадников и тысяче пехоты.

– Ну, это не так уж много.

– Я могу только догадываться, но у барона приказ – доставить свою полутысячу в расположение королевского войска. Если честно, не могу его осуждать за такое решение, хотя в отношении диких оно выглядит подлым.

– Ладно, – уже начав осмысливать ситуацию, рассеянно сказал я. Затем, зацепившись за одну идею, вытащил карту из своей сумки. – Вы можете показать наше точное расположение?

– Конечно, – кивнул сотник.

– Кстати, – встрепенулся я и протянул руку своему собеседнику. Рукопожатие в этом мире имело такое же значение, что и на моей родине. – Илья Смирный.

– Вайлет Таркс.

Рукопожатие мне понравилось – крепкое, но без желания во что бы то ни стало пережать, чтобы показать физическое превосходство.

– Что там насчет карты? – поинтересовался Вайлет.

– Покажи, где мы сейчас находимся, – перешел я на более непринужденную форму общения и получил в ответ согласный кивок.

– Так, – присмотревшись к расстеленной прямо на траве карте, сказал сотник, – вот эта речка, которую мы перешли последней. Здесь мы и находимся.

– Угу, – задумчиво сказал я, глядя на указанное сотником место.

Получалось что мы сейчас рядом с одной из рек, впадающих в Зуру, которая, кстати, в этом месте была не такой уж впечатляющей. Ниже она примет в себя еще десяток крупных рек, а выше распадется на сотни притоков и затеряется среди таких же по размеру соседок.

– Идея такая, – наконец-то принял я решение и ткнул пальцем в карту. – Смотри. Если мы спустимся к излучине, то сможем обезопасить себя с двух сторон и уйдем с линии погони. Может, продержимся немного, и тальгийцы решат не тратить на нас драгоценное время.

– Извини, но это самоубийство, – несогласно покачал головой сотник. – Не думаю, что тальгийцы пустили по нашим следам рыцарей, но кардары точно будут, и лучников они наскребут пару сотен. Да и без лучников кардары загонят диких в воду и утопят. И это я не вспоминаю о магах. Если ты не заметил, мы в этом смысле голые, как младенцы. Даже у меня амулет из дрянного самоцвета.

Если память мне не изменяет, кардары – это средней бронированности всадники, с которыми мы уже имели дело. Так что не все потеряно. Но все же следовало выслушать и доводы сотника.

– Ну и что ты предлагаешь?

– Уходить вдоль левого притока.

– И заполучить тех же кардаров себе на загривок?

Вайлет на минуту задумался, а затем, как-то посветлев лицом, решительно сказал:

– Впрочем, разницы никакой, так хоть смерть примем достойно и быстро.

– Тоже вариант, – улыбнулся я собрату по несчастью, хотя имел совершенно другие планы. – Мы пойдем впереди, а ты гони своих за нами.

Я так увлекся постройкой планов и общением с Вайлетом, что совершенно перестал контролировать обстановку. Да и надобности в этом совершенно не было – обо всем позаботился Медведь.

Сначала нас с сотником плотным кольцом окружили штурмовики и разведчики. Тут же присутствовал мой штаб в лице гнома и двух подростков. Плюс к этому вокруг начала собираться манипула, оттесняя чужих диких.

– Медведь, – обратился я к старшему центуриону.

– Слушаю, вождь, – кивнул дикий, стукнув себя кулаком в грудь.

Брови Вайлета взметнулись вверх, а усы едва не стали торчком.

– Найди среди этого стада старших и помоги сотнику донести до них мой приказ.

– Сделаю, вождь. – Медведь еще раз бухнул себя в грудь кулаком и перевел взгляд на сотника.

– Какие-то странные у тебя дикие, – хмыкнул Вайлет, но все же решительно повел старшего центуриона к тревожно гудевшей массе зеленокожих.

– Лось, Гром, собирайте манипулу в походное построение! – приказал я центурионам, которые без лишних слов взялись за дело.

Да чуть не забыл!

– Турбо, – обратился я к гному, – возьми разведчиков и пару штурмовиков. Покопайтесь в брошенных телегах. Также разберите борта и поищите гвозди. Сам поймешь, для чего, или объяснить?

Гном раздраженно отмахнулся и побежал к брошенным телегам, по именам сзывая разведчиков и штурмовиков.

А ведь раньше делал вид, что дикие для него все на одно лицо, сволочь такая!

Зеленокожие пришли в движение. В авангарде двигались центурии, выстроившиеся в колонну по три, а за ними побрели другие дикие. Наш мини-обоз задержался, пришлось даже приказать Коту, чтобы он силой отодрал гнома от халявы. Турбо еще долго ругался, но выбора не было – три бедных коняги и так еле тащили перегруженные подводы. Гном норовил выбросить доски, освободив место для «нужных вещей», но теперь уже я был против такого расточительства.

Наконец-то мы убрались от точки самоуничтожения армейского обоза, и печальное зрелище осталось позади. Чтобы добраться до нужного места, нам пришлось сойти с дороги, так что телегам понадобилась помощь. Этим и занялись штурмовики под смех чужих диких, но, как ни странно, парни остались безучастны к насмешкам. Даже Утес толкал завязшую в очередном ручейке телегу, хоть и с хмурым видом, и не огрызался.

Где-то через час мы наконец-то увидели нужную нам излучину. Здесь две реки, прорезав себе путь в глинистой почве, соединялись в одну. Та, что слева, выглядела поуже – метров пятьдесят, но при этом она была стремительней более широкой и медлительной. Зура в этом месте имела приблизительно полтораста метров ширины. Место для обороны оказалось неплохим. Над слиянием рек возвышался холм, обрывающийся у воды.

– Разбиваем лагерь! – крикнул я одновременно Медведю и Вайлету, но тут мой приор неожиданно возразил.

– Не получится, вождь, – сказав это, он ткнул пальцем туда, откуда мы только что прибыли.

Поначалу я ничего не заметил, но вытащенная из сумки подзорная труба подтвердила правоту дикого.

– Проклятье! – проворчал я, рассматривая, как по нашим следам скачут конные лучники. Их было не больше десятка, но это ничего не меняло. Солнце клонилось к закату, но недостаточно быстро для моего плана.

– Медведь, собери старших, – сменил я отданный приору приказ и уточнил: – Всех, и наших и чужих.

Вместе с пятеркой относительно модно одетых в сюрко из парусины легионеров пришли еще восемь укутанных в шкуры и какое-то рванье диких с дубинами в руках. Хотя нет, у одного на плече покоился жутко ржавый двуручник. Сотник тоже подошел, но в разговор не лез.

– Кто хочет оказаться на алтаре Хра? – в лоб спросил я, сразу сбивая с диких ненужное мне настроение.

Все, включая моих легионеров, недовольно заворчали.

– Если не хотите, то делайте, как я говорю, или проваливайте прямо в объятия жрецов. Думаю, они очень обрадуются. Тот, кто недоволен моими приказами, должен уйти. Мне не нужны за спиной бойцы, которые в любой момент могут взбеситься.

Чужие дикие сменили просто недовольное ворчание на гневное. Почти все косились на деревяшки у себя на груди. И только здоровяк с двуручником начал шевелить бровями, явно пытаясь думать.

– Если рассчитываете на дешевые амулеты, то не стоит. Там, – указал я в сторону, где мелькали вражеские всадники, – не мелкий отряд ловцов, а целая армия и наверняка парочка сильных колдунов в придачу. Так что каждый, кто решил биться с нами, сейчас же становится за холмом ближе к излучине и делает все, что будет делать Утес. Остальные идите, куда хотите.