Знаю, нам приходится это делать, и в целом они очень хорошо с этим справляются. Но мы, так сказать, обращаемся с ними как с уже почти взрослыми, если ты понимаешь, что я имею в виду. Поэтому я поручил их Сьюзи и ее подружкам, чтобы они их немного вывели из мрачного состояния. Видел бы ты выражение лица моей девочки, когда я отдал ей такой приказ. Оно было примерно таким: «Папа, ты в свое время давал мне очень странные задания, но это переплюнуло их всех».

Но она классно с этим справляется, а кроме того, похоже, и ей самой это тоже очень нравится. Дети начали улыбаться, а Сьюзи и ее друзья дурачатся и прикалываются тут повсюду. Так что теперь я больше всего опасаюсь, чтобы они не стали шутить по-настоящему, разыгрывать и обманывать. Как ты помнишь, Сьюзи очень на это способна.

С другой стороны, возможно, именно это детишкам и нужно.

Доказать им, что даже когда они непослушны, когда они нашкодили, их никто не выстроит вдоль стены и не расстреляет. А в их жизни было слишком много подобных случаев. Когда я думаю о том, через что они прошли, я признаю, что чувствую себя каким-то ничтожеством. И это заставляет меня благодарить судьбу за всю прожитую мною до сих пор жизнь.

И все же мне по-прежнему кажется, что детство - это самая длинная часть нашей жизни.

Как все это повлияет на них, когда они станут взрослыми, и у них за спиной останутся вот эти воспоминания? Остается только надеяться, что мы победим эту компьютерную тварь до того, как они повзрослеют. Боже мой, Джон, ты только подумай! Нам приходится учить детей веселиться!»

Джон уронил письмо на грудь и потер переносицу. Шрам, оставленный у него на лице много лет назад кибернетическим морским котиком, снова у него заболел, но ведь он всегда так болел, когда он очень уставал. Он вздохнул. Он сам рос и воспитывался в чрезвычайно жестких, даже по нынешним меркам, условиях. Но он научился смеяться и веселиться несмотря ни на что. Даже если ему приходилось красть, чтобы доставить себе максимально возможное удовольствие. По сравнению с нынешними детьми, у него это получалось легко и просто.

«Что касается Кайла, то мне он очень нравится. Он не лидер; не думаю, что он когда-нибудь станет офицером. Но он основательный, на него можно положиться, и однажды он станет отличным сержантом. Он буквально рвется защищать, и это мне в нем нравится, и он умеет принимать на себя ответственность. Он толковый и умный, если не сказать школяр, и он порядочный. Если он согласится что-то сделать, то он это сделает, клянусь Богом».

«Да» , сокрушенно подумал Джон, «сделает» . Всё это до жути напоминало описания его мамы… но с другой стороны, Кайл Риз вырастет к тому моменту, когда они встретятся. «У меня начинает голова болеть». Он вернулся к письму.

«Его маленький приятель Джесси в конце концов оказался мальчиком. Он такой маленький и был одет в эту серую одежду, и поэтому нельзя было понять, кто он. Они с Кайлом держатся вместе, друг друга защищают. Что радует глаз. Не то, чтобы у нас много детей, которые дерутся. Как я уже говорил, им почти неизвестно, что такое хулиганить.

То, что они держатся вдвоем, это хорошо. Как и другим детям, не так-то просто им сблизиться с новыми друзьями. И никто из них не поддерживает тесных взаимоотношений с окружающими их взрослыми. Но лучше бы им это преодолеть, иначе Скайнету когда-нибудь, возможно, и удастся, пусть даже и косвенно, уничтожить человечество.

И на этой грустной ноте я заканчиваю. Всего самого наилучшего всем вам там, Джон».

Джон сложил письмо и положил его на столик. Кайл был физически здоровым мальчиком с израненной психикой, но хорошим сердцем. Иными словами, он уже был похож на человека, который станет его отцом. Ему хотелось что-то сделать, чтобы облегчить ему жизнь. Но он не смел.

«Ему будет хорошо у Джека и Сьюзи» , подумал Джон. «Они о нем позаботятся и обучат его». Вот со Сьюзи же у Джека получилось просто отлично. Джон подумал, рассмеялись бы Кайл с мамой? «Нет, не надо, не думай об этом! Нет, нет, нет! Думай о розовом жирафе. Бегемоте, мармеладе, обо всем, что угодно!»

Затем он заставил себя мысленно вернуться к последнему рапорту своих разведчиков, который он читал. Наконец, ему удалось отвлечь себя настолько, что ему показалось, что он сможет заснуть. Но когда он закрыл глаза, как раз перед тем, как погрузиться в мучительную дремоту, перед глазами у него возникло заплаканное лицо Кайла, и он вздохнул.

*

«Джон, не понимаю, чего ты от меня ждешь», сказала Сара. «Нельзя навязывать это людям сверху. Во-первых, не у всех есть свободное время для этого, не говоря уже о возможностях устраивать и содержать школы». Джон Коннор потянулся и вздохнул, подняв глаза на пушистые перистые облака в небе - Северо-Запад Тихоокеанского побережья словно облачился сегодня в один из столь редких прекрасных летних дней. Он коснулся плечами душистых сосновых лап и продолжил: «Мама, нам нужно что-то с этим делать. Я не ожидаю, конечно, привычной всем школы со строгими часами работы или чем-то в этом же духе. Но если мы не приложим определенных усилий, то эти бедные сироты очень много проиграют в своем развитии». Джон терпеть не мог тратить время редких своих свиданий с матерью и Дитером на споры с ними, но речь тут шла о том, с чем им нужно было разобраться. Чем дольше они будут это затягивать, тем сильнее они будут отставать и проигрывать. Она вопросительно подняла руки. «И что, по-твоему, я должна сделать?» «Думаю, мы могли бы разработать нечто вроде рекомендаций, методических указаний», предложил Дитер. «Я согласен с тобой в том, что обстоятельства у всех разные, и поэтому ни о чем формализованном не может быть и речи. Однако, как верно сказал Джон, это очень нужно. Возможно, никто над этим не работает, потому что не знает, с чего и как начать». Сара коротко улыбнулась и коснулась руки австрийца. Джон спрятал свою улыбку, сделав глоток кофе. Ему нравилось, что у Дитера получалась роль миротворца между ним и матерью. Благодаря этому он ощущал себя частью чего-то целого. Чего-то очень человеческого, очень дорогого. Всю свою жизнь он держался довольно изолированно от других людей из-за своей миссионерской функции. У него было много поклонников, но мало друзей. Ему пришло в голову, что до появления Дитера у него с мамой редко имели место подобные вспышки, требовавшие умиротворения в виде посредника.

«Одна из маленьких радостей жизни» , подумал Джон. Вслух он сказал: «Поэтому, по-моему, именно этим тебе и нужно заняться, мама, прошу тебя. Помочь им начать».

Сара кивнула, и на лице у нее уже появился отсутствующий взгляд, строивший какие-то планы. Дитер заговорщицки улыбнулся Джону.

«Боже! Несмотря ни на что я обожаю этих людей».

В КВЕБЕКСКОЙ ГЛУШИ

«Джон! Дружище! Добро пожаловать, проходи!» Улыбающееся лицо Снога сияло, когда он двинулся ему навстречу, широко раскрыв объятия во французском радушном стиле. Он обхватил Джона и громко поцеловал его в обе щеки, вызвав сильное недовольство у охранников Коннора, что явно позабавило Джона. «Мой дом - твой дом. Позволь мне познакомить тебя с моими женами».

Джон позволил провести себя к надземному входу в технологическое подразделение Сопротивления, которое представляло собой убедительную имитацию охотничьего домика, полуразрушенного и всеми покинутого, посреди бесконечных холмов, покрытых сине-зелеными пихтами и россыпями сапфировых озер. «Безусловно, место это сильно отличается от тех крысиных нор, в которых мы проводим большую часть нашей жизни» , подумал он.

Большая часть объекта была сооружена на деньги Дитера еще до Судного Дня, из-за чего в действительности этот домик вообще-то принадлежал Джону. После начала войны объект был расширен, равно как и его персонал, и без них Сопротивление уже давно бы развалилось. Если бы Скайнет хотя бы даже заподозрил об их существовании, он не остановился бы ни перед чем, чтобы их уничтожить. Но в данный момент наибольшую угрозу для этой колонии инженеров, технологов и ученых представлял собой все более эксцентричный и неадекватный стиль жизни ее руководителя. Сног настаивал на том, чтобы его величали «техно-шаманом», и он клеился тут буквально ко всем. За исключением, пока что, детей. Из разных источников поступали многочисленные жалобы, что те, кто отвергал его знаки внимания, в конечном итоге оказывались на производственном объекте, отправляясь работать туда на неопределенный срок. Хотя в правилах говорилось, что персонал будет меняться, выполняя эти столь необходимые обязанности по очереди, чтобы никто не был лишен возможности заниматься исследованиями. Сам Сног выглядел очень странно; с одной стороны, у него был значительный избыточный вес, и это в мире, где буквально все остальные были тонкими, а то и истощенными. С другой, в его длинные, до пояса волосы были вплетены какие-то диоды, транзисторы и прочая техническая атрибутика, а одет он был в ярко-алое широкое платье с огромными расклешенными рукавами-колокольчиками, свисавшими вниз. А кроме того, от него не очень хорошо пахло. Джон умолял маму посетить Снога вместо него. Но она отказалась. «Если и было какое-то влияние, которое я раньше оказывала на этого раздувшегося компьютерного выродка, то его нынче нет», настояла она. Джон был этим потрясен. Сара не склонна была разбрасываться такими эпитетами, как «раздувшийся выродок». «Когда я была у него в последний раз, он положил руку мне на бедро», сказала Сара. «Это тебе о чем-то говорит?»

«Что ему жить надоело?» , подумал Джон. «Что у него разновидность Эдипова комплекса? Что ему жить надоело и к этому в придачу Эдипов комплекс?»

Но он был вынужден признать, что если уж Сног обошелся так с Сарой Коннор, то могут потребоваться экстремальные меры, и ему действительно придется отправиться в Квебек, чтобы определить, что это может быть. «Возможно, мне придется немного его отлупить». Что ему вообще-то делать не хотелось. Однако теперь, увидев его сейчас лично…

«Прикол, по-моему, теперь жопа Снога уже прямо соединяется с его мозгами».

«Мои жены», сказал Сног, широко разведя руками в сторону коллекции его женщин, внешность которых была столь же странной, как и у него самого. В дополнение к длинным волосам, в которые были вплетены какие-то небольшие предметы, лица у них были наполовину окрашены, либо горизонтально, либо вертикально, в черные и ярко-красные цвета. И у каждой глаза казались вытаращенными, от наркотиков или от какого-то шока с перепугу. Между ними стояло человек тридцать угрюмого вида детей, каждый из которых был от Снога. «Возможно, позже», сухо сказал Джон. «Сейчас мне нужно обсудить с тобой одно дело, и боюсь, что вопрос этот не ждет». Сног охренел, и на лице его появилось стоически оскорбленное выражение, но он милостиво махнул рукой, и по-настоящему поклонившись, женщины удалились. Не произнеся ни слова и не оглянувшись назад, Сног привел его в очень большой и удобный офисный люкс. Техно-шаман обошел огромный стол и сел. Он слегка махнул рукой, указав на небольшой стул перед столом. Джон остался стоять. Он посмотрел на своего старого друга и принял решение. «Ладно, дело вот в чем», сказал Коннор. «Мне нужен технический советник для полевых операций. Им будешь ты». У Снога отвалилась челюсть. «Даже не пытайся протестовать», сказал Джон. «Решение принято». «Мои… мои жены», сказал Сног. «Мои дети!» «Твои жены будут продолжать заниматься своей работой в твое отсутствие. Если предположить, что они вообще-то работают». Ходили слухи, что они работали только тогда, когда хотели и над чем хотели. И многое из того, что ими было сделано, не могло принести никакой потенциальной пользы Сопротивлению. «О, конечно, работают», сказал Сног. «И, разумеется, они прекрасно позаботятся о детях». Джон оперся кулаками о блестящий стол и подался вперед. «Поверь, дружище, я не стал бы требовать от тебя такой ??жертвы без крайней необходимости».

«И это действительно крайняя необходимость, потому что если я оставлю тебя здесь, мне придется тебя расстрелять!» В Сопротивлении наверняка найдется хотя бы один психиатр, которому захотелось бы заполучить в свои руки такой исступленный случай мании величия. «Кто бы мог подумать, что у одного из моих самых старых друзей окажется больше общего со Скайнетом, чем у остальной части человечества?»

«Тебе придется переодеться во что-нибудь менее бросающееся в глаза», сказал Джон, указывая на алые драпировки одеяния Снога. «Я… честно говоря, я не знаю, есть ли у нас что-нибудь, что мне теперь подойдет», запинаясь, пробормотал Сног. «Поищи что-нибудь», посоветовал Джон. «Мы уезжаем отсюда через тридцать шесть часов, не позднее». «Боже, черт». Сног оглядел свой кабинет, руки его заблуждали по столу, как будто он не знал, куда их деть. «Для меня это такой шок!» Коннор пожал плечами. «Извини, дорогой, но это необходимо. Ммм…» Он опустил глаза на мгновение. «У тебя есть какой-нибудь помощник? Знаю, тебе захочется провести как можно больше времени с семьей до своего отъезда. Так что, может, есть кто-нибудь другой, кто мог бы меня проинформировать о том, что тут у вас происходит». «Конечно, конечно», ошеломленно сказал Сног. Он нажал несколько кнопок внутренней селекторной связи. «Шад Чоу, подойдите в главный офис». «Слушай, тебе не обязательно здесь оставаться», сказал Джон. «Тебе нужно сообщить обо всем… своим женам и детям. Я могу и сам его встретить». «Да, да, спасибо, дружище». Сног поднялся, обошел свой стол, ошеломленно посмотрел на Джона и вышел. Бормоча яростные проклятия, Джон обошел стол и сел. Одна или две его попытки войти в компьютер показали его неспособность в него проникнуть. Тогда он сел и стал ждать. Если ему придется прошерстить весь этот комплекс, проверив каждого хотя бы раз, он наверняка найдет кого-нибудь, кто в состоянии его запустить. Чоу дважды постучал в дверь и вошел. С первого же взгляда Джон предположил, что это первый здравомыслящий человек, которого он сегодня здесь встретил. Несколько быстрых вопросов подтвердили этот факт, равно как и прекрасная его личная гигиена. Оказалось, что Чоу по сути и руководил этим комплексом последние четыре месяца. Сног вмешивался лишь изредка. «Думаю, что он просто перетрудился и у него немножко, так сказать, крыша поехала от расхваливаний. Никто этого не заметил, поэтому он продолжал работать, и его крыша ехала все сильнее и сильнее». Чоу положил руку на сердце. «Знаете, я не психиатр, но если его отсюда увести, это наверняка принесет ему огромную пользу. И это уж точно облегчит жизнь всем нам. Это техно-шаманство, вероятно, творило чудеса, воодушевляя Сопротивление—» «Да, это так», ответил Джон. «Иметь при себе такого Доброго Волшебника - это огромная помощь. Вот почему Сног не выходит сейчас отсюда в наручниках».